Фандом: Naruto. На Рождество все акацуки неожиданно для себя получили странные подарки, переданные им Дедом Морозом от некоего неизвестного лица. Чей замысел стоит за этим? На что намекают эти подарки и какие тайны они раскроют?
Добавить в моё избранное
263 мин, 7 сек 21733
Беловолосый огромным усилием воли напряг память, и странный образ вдруг на секунду сложился в сверкающую белыми искрами сову.
Поняв всю несуразность такого видения, Хидан сплюнул сквозь зубы. «Иногда я завидую Сасори, — подумал он. — Тот никогда не станет читать то, что ему неинтересно — пусть хоть весь мир считает, что это мастрид! А я, как дурак, вечно покупаюсь на удочку. Всё любопытство мое проклятое! Вот спрашивается, какого куная мне надо было читать этого» Гарри Поттера«? В итоге глянь-ка, уже до глюков дело дошло… Неужели в книгах тоже есть что-то вроде 25-го кадра? Интересная мысль! Надо бы с Сасори посоветоваться на этот счет!»
Хидан повернулся к Сасори, но по выражению лица товарища понял, что к тому сейчас лучше не лезть. Кукольник стоял, прислонившись к большому камню возле входа в пещеру. Лицо его потемнело от мрачных мыслей. Сасори ощущал нечто очень странное: словно он опозорен до конца дней своих тем, что не выполнил свой долг перед Пейном — узнал нечто важное, а Пейну об этой информации не доложил. Но при этом он никак не мог вспомнить, что именно должен был сказать боссу!
Сасори попытался преодолеть провал в памяти, вызвав мысленный образ миллионов песчинок, мгновенно складывающихся в огромный бархан. Такой нехитрый, изобретенный им самим аутотренинг всегда помогал ему быстро приходить в себя — после похмелья, например. Вот и сейчас в голове вроде бы сразу прояснилось, но… Единственным результатом по оживлению воспоминаний стал мелькнувший на минуту образ: Тоби, бессильно опирающийся на руку Дейдары и с трудом передвигающий ноги.
Поразмыслив, Сасори решил, что сам он вчера, видимо, сильно перебрал, выпивая с товарищами. А Тоби, судя по этому обрывку воспоминаний, нализался хуже всех. Но и он, Сасори, наверное, выглядел не намного лучше этого мальчишки, если сегодня никак не может вспомнить, в чем же провинился перед Пейном.
На секунду страх сжал сердце: может, у него с Пейном вчера вышел конфликт? Но Сасори тут же отмел эту мысль. Если вчера действительно случилось бы что-то такое, то сегодня он, Сасори, скорее всего не встречал бы утро так спокойно, в компании Хидана. Может быть, он вообще не встречал бы это утро…
А Хидану было уже просто невтерпеж — так ему хотелось обсудить с кем-нибудь тот факт, что сегодня наихреновейшее утро в его жизни! И главное, он никак не мог понять, почему этот так: ему было хреново, и все тут. «Ну, блин, Сасори! Нечего сказать, хорош напарник… Нашел время впадать в депрессию! Стоит, как пень, и не способен ни слова сказать, ни выслушать человека! А я сейчас просто лопну! Клянусь Дзясин-самой, в таком состоянии я кому угодно готов душу излить — даже Зецу поганому! — раздраженно подумал беловосый, но уже в следующую секунду спохватился: — Зецу? А хрен с ним, пусть будет Зецу! Благо, и ходить далеко не надо!»
Восходящее зимнее солнце искрами сверкнуло в шевелюре Хидана, когда тот метнулся к каморке Зецу, отбросив любимую тройную косу (она все равно не поместилась бы там). Тяжелая рукоять косы взметнула снежную пыль. Сасори только глянул мельком в ту сторону, откуда донеслось звяканье огромных лезвий о мерзлую землю, и снова устало опустил глаза. Но полминуты спустя его окончательно вывел из задумчивости вопль Хидана:
— Иди сюда! Ты только глянь — этот овощ свалил на миссию, а сокровища свои не прибрал! А вещички любопытные… Откуда только взял такие! И главное, на хрена ему эти умные игры? У него же мозгов не больше, чем у огурца… В общем, забираем всё это! А посмеет вякнуть — я ему покажу, где его место в эволюционной иерархии…
Сасори ничего не ответил. Двигаясь как во сне, он машинально взял шахматную доску, которую ему сунул в руки Хидан, и пошел к пещере вслед за своим напарником. Кукольник чувствовал себя несчастным. Странные пожитки разведчика, нагло конфискованные беловолосым сектантом, его ни капли не интересовали. Хидан, напротив, бодро вскинул на плечо огромную косу и весело размахивал зажатыми в другой руке двумя коробками с настольными играми. Неожиданная находка резко улучшила ему настроение — от недавнего приступа черной меланхолии не осталось ни следа.
Поняв всю несуразность такого видения, Хидан сплюнул сквозь зубы. «Иногда я завидую Сасори, — подумал он. — Тот никогда не станет читать то, что ему неинтересно — пусть хоть весь мир считает, что это мастрид! А я, как дурак, вечно покупаюсь на удочку. Всё любопытство мое проклятое! Вот спрашивается, какого куная мне надо было читать этого» Гарри Поттера«? В итоге глянь-ка, уже до глюков дело дошло… Неужели в книгах тоже есть что-то вроде 25-го кадра? Интересная мысль! Надо бы с Сасори посоветоваться на этот счет!»
Хидан повернулся к Сасори, но по выражению лица товарища понял, что к тому сейчас лучше не лезть. Кукольник стоял, прислонившись к большому камню возле входа в пещеру. Лицо его потемнело от мрачных мыслей. Сасори ощущал нечто очень странное: словно он опозорен до конца дней своих тем, что не выполнил свой долг перед Пейном — узнал нечто важное, а Пейну об этой информации не доложил. Но при этом он никак не мог вспомнить, что именно должен был сказать боссу!
Сасори попытался преодолеть провал в памяти, вызвав мысленный образ миллионов песчинок, мгновенно складывающихся в огромный бархан. Такой нехитрый, изобретенный им самим аутотренинг всегда помогал ему быстро приходить в себя — после похмелья, например. Вот и сейчас в голове вроде бы сразу прояснилось, но… Единственным результатом по оживлению воспоминаний стал мелькнувший на минуту образ: Тоби, бессильно опирающийся на руку Дейдары и с трудом передвигающий ноги.
Поразмыслив, Сасори решил, что сам он вчера, видимо, сильно перебрал, выпивая с товарищами. А Тоби, судя по этому обрывку воспоминаний, нализался хуже всех. Но и он, Сасори, наверное, выглядел не намного лучше этого мальчишки, если сегодня никак не может вспомнить, в чем же провинился перед Пейном.
На секунду страх сжал сердце: может, у него с Пейном вчера вышел конфликт? Но Сасори тут же отмел эту мысль. Если вчера действительно случилось бы что-то такое, то сегодня он, Сасори, скорее всего не встречал бы утро так спокойно, в компании Хидана. Может быть, он вообще не встречал бы это утро…
А Хидану было уже просто невтерпеж — так ему хотелось обсудить с кем-нибудь тот факт, что сегодня наихреновейшее утро в его жизни! И главное, он никак не мог понять, почему этот так: ему было хреново, и все тут. «Ну, блин, Сасори! Нечего сказать, хорош напарник… Нашел время впадать в депрессию! Стоит, как пень, и не способен ни слова сказать, ни выслушать человека! А я сейчас просто лопну! Клянусь Дзясин-самой, в таком состоянии я кому угодно готов душу излить — даже Зецу поганому! — раздраженно подумал беловосый, но уже в следующую секунду спохватился: — Зецу? А хрен с ним, пусть будет Зецу! Благо, и ходить далеко не надо!»
Восходящее зимнее солнце искрами сверкнуло в шевелюре Хидана, когда тот метнулся к каморке Зецу, отбросив любимую тройную косу (она все равно не поместилась бы там). Тяжелая рукоять косы взметнула снежную пыль. Сасори только глянул мельком в ту сторону, откуда донеслось звяканье огромных лезвий о мерзлую землю, и снова устало опустил глаза. Но полминуты спустя его окончательно вывел из задумчивости вопль Хидана:
— Иди сюда! Ты только глянь — этот овощ свалил на миссию, а сокровища свои не прибрал! А вещички любопытные… Откуда только взял такие! И главное, на хрена ему эти умные игры? У него же мозгов не больше, чем у огурца… В общем, забираем всё это! А посмеет вякнуть — я ему покажу, где его место в эволюционной иерархии…
Сасори ничего не ответил. Двигаясь как во сне, он машинально взял шахматную доску, которую ему сунул в руки Хидан, и пошел к пещере вслед за своим напарником. Кукольник чувствовал себя несчастным. Странные пожитки разведчика, нагло конфискованные беловолосым сектантом, его ни капли не интересовали. Хидан, напротив, бодро вскинул на плечо огромную косу и весело размахивал зажатыми в другой руке двумя коробками с настольными играми. Неожиданная находка резко улучшила ему настроение — от недавнего приступа черной меланхолии не осталось ни следа.
Глава 57. Новоявленный идол для Какузу
Казначей поставил большую коробку возле своей кровати и окинул взглядом все то, что собирался туда сложить. В углу его комнаты уже скопилась изрядная куча разнообразных предметов. Если их что-то и объединяло, так это необычный вид и бесполезность. Какузу любил приобрести по случаю какую-нибудь грошовую диковину (иногда даже сам толком не зная, что это такое), а потом загнать ее подороже — это было его маленькое хобби. Казначей не смешивал это увлечение с обычной торговлей, которую считал своим призванием. Перепродажа хреновин, непонятно для чего предназначенных, требовала совершенно иных навыков, нежели торговля обычным товаром. Это была своего рода игра, где многое зависело от везения.
Страница 66 из 71
