Фандом: Гарри Поттер. Родольфус Лестрейндж был весьма удивлён, когда ему сообщили о существовании «дочери».
Добавить в моё избранное
29 мин, 0 сек 16889
— Какая дочь?!
Родольфус Лестрейндж изумлённо смотрел на начальника Департамента Магического Правопорядка, являющегося, по сути, вторым человеком в министерстве после министра, которая сидела тут же, в соседнем кресле.
Его вызвали в Министерство прямо с утра — вернее, не то чтобы вызвали. В полученном им письме содержалась вполне любезная просьба явиться к одиннадцати часам утра для дачи свидетельских показаний по делу некой Дельфини Роули, урождённой Лестрейндж. Сказать, что он удивился, было не сказать ничего — и отсутствие в зоне досягаемости Рабастана Лестрейнджа, проводившего большую часть времени после освобождения на каком-нибудь континентальном побережье, только испортило ему настроение ещё больше. Не прийти он, конечно, не мог: правосудие — дело такое, сегодня выпустили, завтра передумают… доверять власть предержащим Лестрейндж-старший отучился очень давно, ещё в юности. Так что свою палочку Родольфус на всякий случай оставил дома, взяв с собой запасную, и отправил брату сову с запретом возвращаться в Британию до тех пор, покуда он не получит от него следующее письмо, и в означенное время вошёл в приёмную господина начальника Департамента Магического Правопорядка, недоумевая, почему его вызвали сюда, а не в старый добрый понятный Аврорат, и раздумывая, к добру это или же опять к худу.
Его сразу же провели в кабинет — и вот теперь Родольфус, сидя перед Министром и Начальником Департамента, озадаченно переводил взгляд с неё на него и думал, что всё-таки полукровок никак нельзя допускать к власти. Видимо, их психика слишком неустойчива вследствие смешения волшебной и маггловской крови — один такой яркий пример Родольфус имел возможность наблюдать вблизи достаточно долго, чтобы прийти к подобному выводу, и вот теперь с каждой секундой убеждался в справедливости своего мнения. Потому что этот самый полукровка, сиречь Гарри Поттер, начальник ДМП, желал получить от него показания по поводу… его, Родольфуса, дочери.
— Какая дочь?! — изумлённо спросил Лестрейндж, с некоторым трудом удержавшись от того, дабы добавить к вопросу что-нибудь экспрессивное. Этот… Поттер над ним издевается? Какие дети, откуда? Он вышел на свободу всего пару лет назад — и до сих пор ещё ощущал последствия заключения, так что ни о каких детях речи пока что (и он очень надеялся, именно что пока) не шло.
— Ваша дочь… вернее, — поправился Поттер, — дочь вашей жены и Волдеморта.
Брови Лестрейнджа, как он ни старался держать лицо, всё-таки поползли вверх. Он бросил уже даже не столько изумлённый, сколько возмущённый взгляд на министра, но та явно ничуть не была удивлена происходящим, и Родольфус осторожно — ибо с сумасшедшими, особенно облечёнными властью, разговаривать следует крайне аккуратно, что-что, а это он за свою довольно долгую жизнь выучил на отлично — и чётко сказал:
— Ни у меня, ни у моей жены никогда в жизни не было никаких детей.
— Мистер Лестрейндж, — покачал головой Поттер. — Не нужно нам лгать. Сейчас в этом нет никакого смысла — но подобные вещи всегда вызывают подозрение, тем более, к людям вроде вас.
— Я понимаю, — кивнул Родольфус. — Но повторюсь — ни у меня, ни у моей жены, ни у нас с ней, — добавил он на всякий случай, — вместе, ни по отдельности никогда никаких детей не было.
Да когда им было их заводить? До первого ареста они оба были слишком молоды, шла война, и Беллатрикс и слышать не хотела ни о каких детях — да и Родольфус тоже не слишком торопился тогда. А потом они отправились «на северные моря», и когда вышли оттуда через четырнадцать… или тринадцать? Один драккл — лет, то ни о каких детях речи не шло, конечно: им для начала надо было просто на ноги встать, а потом — вылечиться. Кому от чего — лично у него до сих пор при малейшей смене погоды жутко ныли суставы, иногда с такой силой, что он не мог ни подняться с постели, ни удержать в руках чашку, и целители обещали полное исцеление года в лучшем случае через три, в плюс к двум прошедшим, да и о возможном отцовстве думать начинать советовали никак не раньше. А тогда они провели на свободе чуть менее полугода — а затем Родольфус сел вновь. А потом вышел года на полтора — и затем для Беллатрикс всё закончилось, а они с братом снова отправились в Азкабан.
И когда ему было обзаводиться детьми? И с кем?
— Мистер Лестрейндж, — нахмурился Поттер. — Я не понимаю, зачем вы нам лжёте. Мы точно знаем, что дочь у вас есть — вернее, фактически она вам не дочь, разумеется, — поправился он. — Ваша жена родила её в начале июля девяносто седьмого года, и…
— Да вы в своём уме?! — не сдержался Лестрейндж. — Какие роды?! Вы хоть представляете, в каком она была состоянии после тринадцати с лишним лет Азкабана? Она бы не то что не выносила — она бы зачать не смогла!
Он закусил губы и сжал кулаки. Зря он сорвался… столько лет прошло — он почти что сумел заставить себя забыть и жену, и всё, что было с ней связано…
Родольфус Лестрейндж изумлённо смотрел на начальника Департамента Магического Правопорядка, являющегося, по сути, вторым человеком в министерстве после министра, которая сидела тут же, в соседнем кресле.
Его вызвали в Министерство прямо с утра — вернее, не то чтобы вызвали. В полученном им письме содержалась вполне любезная просьба явиться к одиннадцати часам утра для дачи свидетельских показаний по делу некой Дельфини Роули, урождённой Лестрейндж. Сказать, что он удивился, было не сказать ничего — и отсутствие в зоне досягаемости Рабастана Лестрейнджа, проводившего большую часть времени после освобождения на каком-нибудь континентальном побережье, только испортило ему настроение ещё больше. Не прийти он, конечно, не мог: правосудие — дело такое, сегодня выпустили, завтра передумают… доверять власть предержащим Лестрейндж-старший отучился очень давно, ещё в юности. Так что свою палочку Родольфус на всякий случай оставил дома, взяв с собой запасную, и отправил брату сову с запретом возвращаться в Британию до тех пор, покуда он не получит от него следующее письмо, и в означенное время вошёл в приёмную господина начальника Департамента Магического Правопорядка, недоумевая, почему его вызвали сюда, а не в старый добрый понятный Аврорат, и раздумывая, к добру это или же опять к худу.
Его сразу же провели в кабинет — и вот теперь Родольфус, сидя перед Министром и Начальником Департамента, озадаченно переводил взгляд с неё на него и думал, что всё-таки полукровок никак нельзя допускать к власти. Видимо, их психика слишком неустойчива вследствие смешения волшебной и маггловской крови — один такой яркий пример Родольфус имел возможность наблюдать вблизи достаточно долго, чтобы прийти к подобному выводу, и вот теперь с каждой секундой убеждался в справедливости своего мнения. Потому что этот самый полукровка, сиречь Гарри Поттер, начальник ДМП, желал получить от него показания по поводу… его, Родольфуса, дочери.
— Какая дочь?! — изумлённо спросил Лестрейндж, с некоторым трудом удержавшись от того, дабы добавить к вопросу что-нибудь экспрессивное. Этот… Поттер над ним издевается? Какие дети, откуда? Он вышел на свободу всего пару лет назад — и до сих пор ещё ощущал последствия заключения, так что ни о каких детях речи пока что (и он очень надеялся, именно что пока) не шло.
— Ваша дочь… вернее, — поправился Поттер, — дочь вашей жены и Волдеморта.
Брови Лестрейнджа, как он ни старался держать лицо, всё-таки поползли вверх. Он бросил уже даже не столько изумлённый, сколько возмущённый взгляд на министра, но та явно ничуть не была удивлена происходящим, и Родольфус осторожно — ибо с сумасшедшими, особенно облечёнными властью, разговаривать следует крайне аккуратно, что-что, а это он за свою довольно долгую жизнь выучил на отлично — и чётко сказал:
— Ни у меня, ни у моей жены никогда в жизни не было никаких детей.
— Мистер Лестрейндж, — покачал головой Поттер. — Не нужно нам лгать. Сейчас в этом нет никакого смысла — но подобные вещи всегда вызывают подозрение, тем более, к людям вроде вас.
— Я понимаю, — кивнул Родольфус. — Но повторюсь — ни у меня, ни у моей жены, ни у нас с ней, — добавил он на всякий случай, — вместе, ни по отдельности никогда никаких детей не было.
Да когда им было их заводить? До первого ареста они оба были слишком молоды, шла война, и Беллатрикс и слышать не хотела ни о каких детях — да и Родольфус тоже не слишком торопился тогда. А потом они отправились «на северные моря», и когда вышли оттуда через четырнадцать… или тринадцать? Один драккл — лет, то ни о каких детях речи не шло, конечно: им для начала надо было просто на ноги встать, а потом — вылечиться. Кому от чего — лично у него до сих пор при малейшей смене погоды жутко ныли суставы, иногда с такой силой, что он не мог ни подняться с постели, ни удержать в руках чашку, и целители обещали полное исцеление года в лучшем случае через три, в плюс к двум прошедшим, да и о возможном отцовстве думать начинать советовали никак не раньше. А тогда они провели на свободе чуть менее полугода — а затем Родольфус сел вновь. А потом вышел года на полтора — и затем для Беллатрикс всё закончилось, а они с братом снова отправились в Азкабан.
И когда ему было обзаводиться детьми? И с кем?
— Мистер Лестрейндж, — нахмурился Поттер. — Я не понимаю, зачем вы нам лжёте. Мы точно знаем, что дочь у вас есть — вернее, фактически она вам не дочь, разумеется, — поправился он. — Ваша жена родила её в начале июля девяносто седьмого года, и…
— Да вы в своём уме?! — не сдержался Лестрейндж. — Какие роды?! Вы хоть представляете, в каком она была состоянии после тринадцати с лишним лет Азкабана? Она бы не то что не выносила — она бы зачать не смогла!
Он закусил губы и сжал кулаки. Зря он сорвался… столько лет прошло — он почти что сумел заставить себя забыть и жену, и всё, что было с ней связано…
Страница 1 из 9
