Фандом: Гарри Поттер. Родольфус Лестрейндж был весьма удивлён, когда ему сообщили о существовании «дочери».
Добавить в моё избранное
29 мин, 0 сек 16890
надо же было этому Поттеру влезть и встряхнуть всё это старьё. Да ещё с такой бредовой идеей. Откуда они её только взяли… знают они. Это же надо.
— Хватит врать! — жёстко сказала министр. — Вас никто ни в чём не обвиняет, мистер Лестрейндж, — добавила она неприязненно. — В данном деле вы просто свидетель. И я не понимаю, почему и зачем вы упорствуете.
— Ми… мадам Грейнджер, — очень-очень ровно и со всей доступной ему вежливостью проговорил Лестрейндж. — Я готов выпить веритасерум — а затем повторить вам всё то же. Слово в слово. Ни у меня, ни у моей жены никогда в жизни не было никаких детей.
— У нас есть тот, кто может засвидетельствовать обратное, — раздражённо возразил Поттер. — И я тоже не понимаю, почему вы упорствуете.
— Засвидетельствовать, что моя жена рожала? — с трудом удержался от горького смеха Родольфус. — Было бы очень интересно его послушать. Вы говорите, в начале июля девяносто седьмого? — уточнил он. — А ваш свидетель заодно не поделится с нами, как она умудрилась скрыть это от меня, моего брата, своей сестры, зятя и племянника?
Поттер и Грейнджер переглянулись.
— Допросить вашу супругу сейчас будет несколько затруднительно, — сказал, наконец, Поттер. — Но вашего брата, а так же Малфоев мы, разумеется, непременно допросим, — пообещал он. — Однако, говоря о свидетелях, я имел в виду вовсе не их.
— А кого? — кажется, Родольфусу суждено было удивляться сегодня больше, чем за всю свою предыдущую жизнь. — Эльфов? — не удержался он от сарказма.
— Вашу дочь, — сухо ответил Поттер. — А также Юфимию Роули.
— А при чём здесь это убожество? — нет, определённо, стоило Лестрейнджу решить, что сегодня его уже ничего больше не поразит, как Поттер своей очередной репликой с лёгкостью доказывал ему обратное.
— Это, как вы выразились, убожество, — неприязненно сказал ему Поттер, — вырастило и воспитало вашу дочь. Вернее…
— Роули?! — что-то в тоне Лестрейнджа заставило Поттера замолчать. — Вы утверждаете, что я оставил свою дочь этой алчной, простите за выражение, твари? Да она за пару кнатов удавится — а за сикль заставит отступить даже гоблина! Вы в своём уме?!
Последнее было явно лишним, но Родольфус просто не смог сдержаться. Да он бы скорее ребёнка магглам отдал, чем этой… Юфимии! Да Торфинн по сравнению с ней просто образец интеллекта и добропорядочности!
— А что не так с миссис Роули? — с неожиданным интересом спросил Поттер.
— С Юфимией Роули не так всё, — усмехнулся взявший себя в руки Лестрейндж. — Никогда не встречал женщины более пустой, жадной и одновременно любящей роскошь. Чтобы отдать ей ребёнка, надо этого ребёнка по-настоящему ненавидеть.
— Так, может, вы так жене мстили? — усмехнулся вдруг Поттер. — За измену. Пусть даже и с Волдемортом.
С Волдемортом? Как-то Родольфус упустил этот момент в прошлый раз — настолько был ошарашен известием о ребёнке.
— С Лордом? — переспросил Лестрейндж — и воззрился на него с искренним недоумением. — Вы же его видели! — сказал он, покачав головой. — Вы же были там, мистер Поттер — там, на кладбище. И видели ритуал. И лучше меня должны знать, как это происходило… он же не в живого младенца вошёл! По сути, Хвост создал гомункулуса — и при этом, кажется, что-то сделал не так, хотя я и не поручусь, — признал он, — никогда не интересовался этим разделом магии. В любом случае, вы же не будете утверждать, что это тело было человеческим! Какие дети? И потом, — обратился он на сей раз к министру, — вы представляете, в каком состоянии было тело моей жены после тринадцати с половиной лет пребывания в ледяном каменном мешке совместно с дементорами? У неё, простите, месячных не было — какое зачатие?
Они замолчали.
Лестрейндж злился на министра и Поттера за то, что те практически вынудили его обнародовать столь интимные подробности, пусть даже касающиеся не его самого… тем более, что касались они не его. Но как ещё достучаться до них, он просто не знал. Не хватало ему ещё какой-то непонятной дочурки! Нет уж — если целители ошибутся, и у них с братом не будет наследников, значит, их ветвь рода угаснет — но он не желал передавать имя неизвестно кому!
— Вообще, — не очень понятно сказала вдруг Гермиона, — это ведь мог быть и не он.
— Мог, — без особой охоты кивнул Поттер и обратился к Родольфусу: — Мистер Лестрейндж. Ваша… мисс Роули утверждает, что это вы раскрыли ей тайну её рождения — до того она считала себя дочерью миссис Роули.
— Что с того? — пожал плечами Лестрейндж. — Давайте я назовусь сейчас вашим дядей, — он хотел было сказать «папой», но в последний момент передумал. Ну его к Мордреду, этого Поттера, кто его знает, что там в его повреждённой Авадой башке… психанёт, заавадит — и разбирайся потом. Призраком. — И что, после этого мы с вами сразу же станем родственниками? Сказать можно что угодно — нынче это не преступление, — пожал он плечами.
— Хватит врать! — жёстко сказала министр. — Вас никто ни в чём не обвиняет, мистер Лестрейндж, — добавила она неприязненно. — В данном деле вы просто свидетель. И я не понимаю, почему и зачем вы упорствуете.
— Ми… мадам Грейнджер, — очень-очень ровно и со всей доступной ему вежливостью проговорил Лестрейндж. — Я готов выпить веритасерум — а затем повторить вам всё то же. Слово в слово. Ни у меня, ни у моей жены никогда в жизни не было никаких детей.
— У нас есть тот, кто может засвидетельствовать обратное, — раздражённо возразил Поттер. — И я тоже не понимаю, почему вы упорствуете.
— Засвидетельствовать, что моя жена рожала? — с трудом удержался от горького смеха Родольфус. — Было бы очень интересно его послушать. Вы говорите, в начале июля девяносто седьмого? — уточнил он. — А ваш свидетель заодно не поделится с нами, как она умудрилась скрыть это от меня, моего брата, своей сестры, зятя и племянника?
Поттер и Грейнджер переглянулись.
— Допросить вашу супругу сейчас будет несколько затруднительно, — сказал, наконец, Поттер. — Но вашего брата, а так же Малфоев мы, разумеется, непременно допросим, — пообещал он. — Однако, говоря о свидетелях, я имел в виду вовсе не их.
— А кого? — кажется, Родольфусу суждено было удивляться сегодня больше, чем за всю свою предыдущую жизнь. — Эльфов? — не удержался он от сарказма.
— Вашу дочь, — сухо ответил Поттер. — А также Юфимию Роули.
— А при чём здесь это убожество? — нет, определённо, стоило Лестрейнджу решить, что сегодня его уже ничего больше не поразит, как Поттер своей очередной репликой с лёгкостью доказывал ему обратное.
— Это, как вы выразились, убожество, — неприязненно сказал ему Поттер, — вырастило и воспитало вашу дочь. Вернее…
— Роули?! — что-то в тоне Лестрейнджа заставило Поттера замолчать. — Вы утверждаете, что я оставил свою дочь этой алчной, простите за выражение, твари? Да она за пару кнатов удавится — а за сикль заставит отступить даже гоблина! Вы в своём уме?!
Последнее было явно лишним, но Родольфус просто не смог сдержаться. Да он бы скорее ребёнка магглам отдал, чем этой… Юфимии! Да Торфинн по сравнению с ней просто образец интеллекта и добропорядочности!
— А что не так с миссис Роули? — с неожиданным интересом спросил Поттер.
— С Юфимией Роули не так всё, — усмехнулся взявший себя в руки Лестрейндж. — Никогда не встречал женщины более пустой, жадной и одновременно любящей роскошь. Чтобы отдать ей ребёнка, надо этого ребёнка по-настоящему ненавидеть.
— Так, может, вы так жене мстили? — усмехнулся вдруг Поттер. — За измену. Пусть даже и с Волдемортом.
С Волдемортом? Как-то Родольфус упустил этот момент в прошлый раз — настолько был ошарашен известием о ребёнке.
— С Лордом? — переспросил Лестрейндж — и воззрился на него с искренним недоумением. — Вы же его видели! — сказал он, покачав головой. — Вы же были там, мистер Поттер — там, на кладбище. И видели ритуал. И лучше меня должны знать, как это происходило… он же не в живого младенца вошёл! По сути, Хвост создал гомункулуса — и при этом, кажется, что-то сделал не так, хотя я и не поручусь, — признал он, — никогда не интересовался этим разделом магии. В любом случае, вы же не будете утверждать, что это тело было человеческим! Какие дети? И потом, — обратился он на сей раз к министру, — вы представляете, в каком состоянии было тело моей жены после тринадцати с половиной лет пребывания в ледяном каменном мешке совместно с дементорами? У неё, простите, месячных не было — какое зачатие?
Они замолчали.
Лестрейндж злился на министра и Поттера за то, что те практически вынудили его обнародовать столь интимные подробности, пусть даже касающиеся не его самого… тем более, что касались они не его. Но как ещё достучаться до них, он просто не знал. Не хватало ему ещё какой-то непонятной дочурки! Нет уж — если целители ошибутся, и у них с братом не будет наследников, значит, их ветвь рода угаснет — но он не желал передавать имя неизвестно кому!
— Вообще, — не очень понятно сказала вдруг Гермиона, — это ведь мог быть и не он.
— Мог, — без особой охоты кивнул Поттер и обратился к Родольфусу: — Мистер Лестрейндж. Ваша… мисс Роули утверждает, что это вы раскрыли ей тайну её рождения — до того она считала себя дочерью миссис Роули.
— Что с того? — пожал плечами Лестрейндж. — Давайте я назовусь сейчас вашим дядей, — он хотел было сказать «папой», но в последний момент передумал. Ну его к Мордреду, этого Поттера, кто его знает, что там в его повреждённой Авадой башке… психанёт, заавадит — и разбирайся потом. Призраком. — И что, после этого мы с вами сразу же станем родственниками? Сказать можно что угодно — нынче это не преступление, — пожал он плечами.
Страница 2 из 9
