Фандом: Гарри Поттер. Родольфус Лестрейндж был весьма удивлён, когда ему сообщили о существовании «дочери».
Добавить в моё избранное
29 мин, 0 сек 16902
— добавил он, и в его глазах отчётливо мелькнуло отвращение, однако улыбка на губах осталась вполне доброжелательной.
— Я не хочу! — истерично всхлипнув, сказала она — и потянулась к нему, чтобы схватить за руку, но Родольфус слегка подался назад, избегая прикосновения. — Не хочу! — повторила она. — Но… — она, наконец-то, расплакалась.
— Ты уверена? — спросил Лестрейндж с нажимом.
— Уверена ли я?! — возмутилась она. — Ты полагаешь, я не знаю, от кого родила?!
«Мерлин тебя знает», — подумал Родольфус, но вслух сказал:
— Я ничего не полагаю — я спрашиваю.
Маггл, значит? Как странно… Его теория рушилась, но это как раз было не страшно — теории на то и теории, чтобы подтверждаться или опровергаться реальностью. Хуже было то, что история странно запутывалась, а Лестрейндж терпеть не мог неразрешимых загадок.
— Кому какое дело вообще? — словно бы защищаясь, воинственно сказала она. — Я ведьма, а не маггла какая-нибудь, и не обязана ни перед кем отчитываться!
— А статус крови никак не проверить, — кивнул Лестрейндж. — Не спорю — это твоё дело… было твоим, покуда ты сама не втянула меня во всё это, — напомнил он ей. — Однако у меня теперь новый вопрос, — сказал он, немного демонстративно щёлкнув пальцами по своей палочке. — Парселтанг. Она умеет — я слышал. Откуда?
— А я знаю?! — возмутилась она с таким видом, будто Лестрейндж был в чём-то перед ней виноват. — Ты представляешь, как я испугалась, когда услышала это?! — жалобно проговорила она, глядя на него жадным и ищущим взглядом. — Как раз тогда только-только война закончилась, везде шли обыски и аресты — а тут у меня ребёнок с парселтангом! Ты представляешь, что было бы, если бы выяснилось, что она — моя дочь?!
— И ты, — после небольшой паузы, — поэтому объявила её воспитанницей?
— Разумеется! — она всплеснула руками. — В конце концов, если бы за ней однажды пришли, я бы была не при чём! Я не хотела в тюрьму, ты понимаешь?!
— О да, — странно усмехнулся он. — Это я понимаю. Но к тебе не пришли — никто не задавал никаких вопросов, — вернулся он к прежней теме. — Зачем?
— Что значит «никто»?! — возмутилась она. — А девчонка? Она с детства изводила меня вопросами, кто её мама и папа!
— Как удивительно, — негромко сказал Родольфус, изучающе разглядывая свою раскрасневшуюся собеседницу. — Ребёнок хочет знать, кто его родители… невероятно.
— Ты думаешь, мне было легко?! — она вскочила и сделала шаг к нему, уперев руки в бока. — Я запретила ей, разумеется, даже думать о них — но она и не думала слушаться!
— Как странно, — Родольфус сделал небольшой шаг назад, не позволяя ей подходить слишком близко. — Какая непослушная девочка.
— Да ты просто не понимаешь! — всплеснула она руками и зачастила: — Ты знаешь, как это — остаться с младенцем на руках после войны? Торфинн сел, родители мои давным-давно умерли — ты думаешь, это просто, жить, экономя каждый кнат, да? Да ещё с ребёнком, который вечно всё портит, пачкает, бьёт и ломает?
— Я бы хотел услышать ответ на свой вопрос, — очень спокойно перебил её Лестрейндж. — Зачем ты сказала ей то, что сказала?
— Потому что она опять начала спрашивать! — воскликнула Роули. — Я отправила её в Дурмштранг — и подальше отсюда, и потому что там не так скверно относятся к змееустам! И да — я надеялась, что она увлечётся учёбой и потом там останется! Дурмштранг же известен тем, что дети там зачастую отрываются от своих семей! Но как бы не так, — раздражённо и так быстро, что порой почти захлёбываясь словами, говорила она. — Эта дрянь вернулась — и вновь начала расспрашивать! Да ещё так настырно — и да, да! Я её испугалась! Я испугалась, что она что-нибудь подольёт мне — и так всё узнает, ты понимаешь?! — она вновь шагнула она, но на сей раз он, ничуть не стесняясь, просто выставил перед собой магический щит и проговорил с отчётливым отвращением:
— И ты решила, что самым простым решением будет рассказать ей такую вот сказочку?
— Да им же уже всё равно! — топнула она ногой. — Они оба умерли — что он, что она! Я была уверена, что…
— Зато я жив, — Родольфус наконец позволил ей поймать его взгляд, и Юфимия запнулась на полуслове и замолчала, а потом отступила назад. — Вот что ты сейчас сделаешь, — сказал он, сам подходя к ней и крепко беря её за пледплечье. — Ты отправишься в министерство и попросишь встречи с мистером Поттером — и расскажешь ему то, что сейчас рассказала мне. А затем потребуешь встречи со своей дочерью и расскажешь всё это ей. И тогда, — он стиснул пальцы так сильно, что она жалобно вскрикнула, — мы с тобой больше не встретимся иначе, как на официальных приёмах.
— Я не могу! — прошептала она, отчаянно замотав головой. Её светлые… серые, как он понял сейчас, глаза наполнились испуганными слезами. — Родольфус, я не могу! Ты же должен понять!
— Я тебе ничего не должен, — сухо сказал он, разжимая пальцы.
— Я не хочу! — истерично всхлипнув, сказала она — и потянулась к нему, чтобы схватить за руку, но Родольфус слегка подался назад, избегая прикосновения. — Не хочу! — повторила она. — Но… — она, наконец-то, расплакалась.
— Ты уверена? — спросил Лестрейндж с нажимом.
— Уверена ли я?! — возмутилась она. — Ты полагаешь, я не знаю, от кого родила?!
«Мерлин тебя знает», — подумал Родольфус, но вслух сказал:
— Я ничего не полагаю — я спрашиваю.
Маггл, значит? Как странно… Его теория рушилась, но это как раз было не страшно — теории на то и теории, чтобы подтверждаться или опровергаться реальностью. Хуже было то, что история странно запутывалась, а Лестрейндж терпеть не мог неразрешимых загадок.
— Кому какое дело вообще? — словно бы защищаясь, воинственно сказала она. — Я ведьма, а не маггла какая-нибудь, и не обязана ни перед кем отчитываться!
— А статус крови никак не проверить, — кивнул Лестрейндж. — Не спорю — это твоё дело… было твоим, покуда ты сама не втянула меня во всё это, — напомнил он ей. — Однако у меня теперь новый вопрос, — сказал он, немного демонстративно щёлкнув пальцами по своей палочке. — Парселтанг. Она умеет — я слышал. Откуда?
— А я знаю?! — возмутилась она с таким видом, будто Лестрейндж был в чём-то перед ней виноват. — Ты представляешь, как я испугалась, когда услышала это?! — жалобно проговорила она, глядя на него жадным и ищущим взглядом. — Как раз тогда только-только война закончилась, везде шли обыски и аресты — а тут у меня ребёнок с парселтангом! Ты представляешь, что было бы, если бы выяснилось, что она — моя дочь?!
— И ты, — после небольшой паузы, — поэтому объявила её воспитанницей?
— Разумеется! — она всплеснула руками. — В конце концов, если бы за ней однажды пришли, я бы была не при чём! Я не хотела в тюрьму, ты понимаешь?!
— О да, — странно усмехнулся он. — Это я понимаю. Но к тебе не пришли — никто не задавал никаких вопросов, — вернулся он к прежней теме. — Зачем?
— Что значит «никто»?! — возмутилась она. — А девчонка? Она с детства изводила меня вопросами, кто её мама и папа!
— Как удивительно, — негромко сказал Родольфус, изучающе разглядывая свою раскрасневшуюся собеседницу. — Ребёнок хочет знать, кто его родители… невероятно.
— Ты думаешь, мне было легко?! — она вскочила и сделала шаг к нему, уперев руки в бока. — Я запретила ей, разумеется, даже думать о них — но она и не думала слушаться!
— Как странно, — Родольфус сделал небольшой шаг назад, не позволяя ей подходить слишком близко. — Какая непослушная девочка.
— Да ты просто не понимаешь! — всплеснула она руками и зачастила: — Ты знаешь, как это — остаться с младенцем на руках после войны? Торфинн сел, родители мои давным-давно умерли — ты думаешь, это просто, жить, экономя каждый кнат, да? Да ещё с ребёнком, который вечно всё портит, пачкает, бьёт и ломает?
— Я бы хотел услышать ответ на свой вопрос, — очень спокойно перебил её Лестрейндж. — Зачем ты сказала ей то, что сказала?
— Потому что она опять начала спрашивать! — воскликнула Роули. — Я отправила её в Дурмштранг — и подальше отсюда, и потому что там не так скверно относятся к змееустам! И да — я надеялась, что она увлечётся учёбой и потом там останется! Дурмштранг же известен тем, что дети там зачастую отрываются от своих семей! Но как бы не так, — раздражённо и так быстро, что порой почти захлёбываясь словами, говорила она. — Эта дрянь вернулась — и вновь начала расспрашивать! Да ещё так настырно — и да, да! Я её испугалась! Я испугалась, что она что-нибудь подольёт мне — и так всё узнает, ты понимаешь?! — она вновь шагнула она, но на сей раз он, ничуть не стесняясь, просто выставил перед собой магический щит и проговорил с отчётливым отвращением:
— И ты решила, что самым простым решением будет рассказать ей такую вот сказочку?
— Да им же уже всё равно! — топнула она ногой. — Они оба умерли — что он, что она! Я была уверена, что…
— Зато я жив, — Родольфус наконец позволил ей поймать его взгляд, и Юфимия запнулась на полуслове и замолчала, а потом отступила назад. — Вот что ты сейчас сделаешь, — сказал он, сам подходя к ней и крепко беря её за пледплечье. — Ты отправишься в министерство и попросишь встречи с мистером Поттером — и расскажешь ему то, что сейчас рассказала мне. А затем потребуешь встречи со своей дочерью и расскажешь всё это ей. И тогда, — он стиснул пальцы так сильно, что она жалобно вскрикнула, — мы с тобой больше не встретимся иначе, как на официальных приёмах.
— Я не могу! — прошептала она, отчаянно замотав головой. Её светлые… серые, как он понял сейчас, глаза наполнились испуганными слезами. — Родольфус, я не могу! Ты же должен понять!
— Я тебе ничего не должен, — сухо сказал он, разжимая пальцы.
Страница 6 из 9
