Почему бы и нет…

Мы сейчас находимся в состоянии реорганизации. И люди, которые занимаются подтверждением, для нас совершенно недоступны. Возможно, все затянется до понедельника. И тогда еще не факт, что за день все можно будет провернуть.

— Это абсолютно исключено, — категорично заявил Ремнев. — Я сорвался с работы. Своим отсутствием подвожу людей. Меня заверили, что все будет подтверждено в пятницу. У меня билеты на обратную дорогу на сегодняшний вечер. А вы знаете, как сложно отсюда билеты достать?

— Со своей стороны могу заверить, что все будет сделано. Просто кое-кто, — он выразительно посмотрел на Бориса Игоревича, который с равнодушным видом стоял рядом и слушал их диалог, будто это его не касается, — не побеспокоился и загодя не позвонил, чтобы полностью удостовериться.

Ремнев перевел тяжелый взгляд на покупателя.

— Вы же мне сами позвонили и сказали, что двадцатого все будет готово.

— Заявка должна была быть готова еще шестнадцатого. Ты же сам говорил, — спокойно ответил он, обращаясь к бывшему воспитаннику. — Я еще четыре дня накинул, на всякие форс-мажоры.

— Я так понимаю, виноватых нет, — Ремнев устало потер переносицу. — Так давайте сделаем все, что возможно в данной ситуации. Вы, — он посмотрел на молодого начальника, — будете проталкивать заявку, а вы, Борис Игоревич, будете держать меня в курсе. Какой у нас крайний срок?

— Часов до двух-трех, — ответил банкир.

— Хорошо. Я на связи. В городе.

Они разошлись каждый в свою сторону.

«В рот мне ноги! — ругался Алексей. — Не зря мне этот дурной сон приснился».

Придя домой, взял ключи и пошел в дедовский дом, который еще оставался его собственностью.

Время тянулось бесконечно медленно и болезненно. Он обошел свои родные пенаты, пособирал в саду ягоды, заглянул поболтать к соседям. В голове крутилась только одна мысль: «Нет ничего хуже, чем ждать и догонять».

«Или трезвому на пьяного смотреть, добавил бы Коваленко», — с грустью вспомнил о своем приятеле Ремнев.

Первые сдвиги произошли в начале третьего. Позвонили из филиала банка, который находился в другом конце страны, с вопросами о продаже. Пообщавшись с девушкой, которая клятвенно пообещала сделать все, что возможно с ее стороны, немного успокоился. В четвертом часу объявился покупатель с замечательной новостью, что в головном офисе их заявка появилась и через полчаса будет подтверждена.

— Так что? Можно опять к банку двигать? — обрадовался перспективе парень.

— Я заеду к шестнадцати и поедем вместе.

Борис Игоревич в этот раз не подвел и был пунктуален.

Когда Ремнев запрыгнул к нему в машину, тот разговаривал по телефону.

— Вот, — протянул он телефон, — это начальник кредитования.

— Алло, — чувствуя неприятный холодок под ребрами, ответил Алексей.

— Заявка поступила. Но мы все равно ничего не сможем сделать.

— Почему?

— ФРС сегодня работает до полтретьего.

— ФРС?

— Федеральная регистрационная служба. Без нее сделку не провести.

— Давайте я подпишу все, что нужно и поеду, — «хватаясь за соломинку» предложил он.

— Нельзя. Там нужно ваше личное присутствие. Даже доверенность здесь не подойдет.

— И что вы предлагаете?

— Остаться до понедельника, а лучше до вторника. Или приехать на следующей неделе — к четвергу точно все будет готово.

— Это не вариант, — Ремнев скрипнул зубами. — Хорошо. Я все понял. Созваниваюсь с работой и отпрашиваюсь еще на три дня. Давайте постараемся все сделать в понедельник.

Он вернул телефон владельцу и уставился невидящим взглядом в автомобильную панель перед собой.

— Нужно билет поменять и дождаться поезда, на котором я должен был уехать, — вздохнул. — Вы не представляете, как подвели меня…

— Могу отвезти к вокзалу, — предложил помощь покупатель.

— Это было бы неплохо.

С работой договорился быстро, а вот чтобы передать ключи хозяину квартиры, нужно дождаться прибытия поезда, который пройдет через их станцию.

— Степ, — Алексей позвонил ему в самую последнюю очередь, — у меня тут накладки. Как чувствовал!

— Что ты там сопли жуешь? Рассказывай, — услышал в ответ.

Он коротко обрисовал ситуацию и с грустью стал ждать вывод Коваленко.

— Я понял. Ты к поезду-то подойдешь?

— Конечно подойду. Ты же домой не попадешь…

Вокзал находился в семидесяти километрах от их города. Всю дорогу Борис Игоревич развлекал его рассказами, но не из-за того, что чувствовал себя в чем-то виноватым, а потому что по природе своей молчать не умел. Ремнев сидел и равнодушно смотрел, как мимо мелькают леса и деревни.

— Все что не делается, все к лучшему, — попытался он подбодрить парня.

— Поэтому я сижу и ничего не делаю, — съязвил Ремнев в ответ.