Почему бы и нет…

Больше всего его расстраивало, что он не сможет поехать с Коваленко.

Сдав старый билет и купив новый, Ремнев остался на вокзале ждать, когда приедет Степан.

Подойдя к вагону и задрав голову вверх, чтобы разглядеть приятеля, неожиданно получил в руки объемный и тяжелый переносной холодильник.

— Что это?

— Сало, — невозмутимо ответил Коваленко, спускаясь со ступенек и держа в руках чемодан.

— Сало? — переспросил парень.

— Сало.

— Сало, — заворожено повторил Алексей.

— Ты же сам просил из Украины привести.

— Просил, — все еще «притормаживая», кивнул Ремнев. — А разве ты ехать дальше не собираешься? — пролепетал, еле поспевая за быстро шагающим по перрону мужчиной.

— Собираюсь. Но сначала хочу воспользоваться услугой РЖД.

— Какой?

— Бесплатно задержаться на станции в пути следования на три дня.

— Правда, что ли? — не поверил ему встречающий.

— Ты не рад меня видеть? — вопросом на вопрос ответил Степан. Он резко остановился и прищурившись посмотрел на своего квартиросъемщика.

— О-очень рад, — начал тот заикаться, — но так разве можно?

— Можно. Правила почитай. Ну? Где тут такси? Куда едем?

Глава 11

— Ты похудел, — пришел к неожиданному выводу Алексей, когда они приехали в дедовский дом.

— Похудеешь тут, — скривился Степан. — Мне приходилось двигаться во всех плоскостях одновременно. То от племянников отбиваться, то от возможных невест, то огород копать, то по крыше ползать — сток подвешивать. Это был очень активный отдых. В принципе, так всегда, когда к родителям приезжаю.

— Выглядишь отдохнувшим.

— Уж получше тебя.

— Волосы отрастил, — он дернул его за челку. — Тебя Шура с распростертыми объятиями встретит в своем салоне.

— Возможно. Ты себя видел? Все так плохо? Вид у тебя какой-то не радостный.

Они сидели на заднем дворе, на крылечке и ужинали, что успели купить в магазине. Свежие овощи, нарезка колбасы, хлеб с сыром и конечно же привезенное сало. Чокнувшись разливным пивом, продолжили неспешный, неторопливый разговор.

Двор был заросший. Со всех сторон поднимались высокие кусты и необрезанные деревья. Сиреневые сумерки окутывали горизонт, а из-за церкви поднимался большой нарастающий месяц.

— Не плохо. Просто я рассчитывал за день управиться, а эта местная неторопливость меня выбешивает. Им-то куда торопиться? Они дома. А я, как воспитатель в детском саду, пытаюсь хоровод организовать.

— Ах, у ели, ах, у ели хороводы мы водили, — пробормотал Коваленко детский стишок, отпивая из стакана. — Где твои? Чего дома у отца не живешь?

— Деду катаракту удаляют в Питере, а отец с ним поехал. У отца пусто, скучно, а тут столько воспоминаний… — задумчиво протянул Алексей.

— Например?

— Тут много закоулков, которые спрятаны от посторонних глаз, — хитро улыбнулся парень. — А что за баней творилось… можно было бы не плохие гейпорно-фильмы сделать.

— Но-но, поаккуратней мне тут! Не возбуждайся! Лучше скажи, куда в туалет ходить. Ваш-то клозет законсервирован до приезда новых владельцев.

— Тебе места, что ли мало? — Ремнев широким жестом обвел двор.

— А этот твой… как его…

— Женя, — Алексей поджал губы. — Мне сказали, что он сейчас на даче со своей матерью и детьми.

— Так чего ты кипишуешь?

— Я не кипишую.

— Нет, кипишуешь, — дразнил Коваленко. — И вообще я устал, спать хочу. Иди и уложи меня.

Домик был небольшой, состоящий из кухни, трех комнат, большого коридора и туалета. Степан оглядел помещение и у него почему-то сжалось сердце. Основная масса вещей была вывезена, но какие-то мелочи, которые невозможно было взять и унести, остались.

На двери туалета видимо раньше висел круг дартса, потому что она вся была исколота иглами от дротиков. На самом верху, почти под потолком, зацепился сдувшийся воздушный шарик. На дверном косяке были отметины, какой и когда рост и вес был у внука Алексея. А в комнате, где жил парень, к обоям были намертво приклеены постеры Linkin Park, Gorillaz, Megan Fox и, что удивительно, относительно приличный плакат с Sasha Grey.

— Тебе не жалко дом продавать?

Парень вздохнул и отвернулся.

— Я не хочу это обсуждать.

— А если серьезно?

— Дело не в моем «хотении» или«нехотении». Это нужно сделать, пока он не обветшал совсем. Дед с отцом живет, приглядывают друг за другом. У того квартира здесь и дача. Ему не нужна эта недвижимость. Мне до пенсии еще далеко, а воспоминания останутся у меня в сердце и голове. Здесь много хорошего было и не очень. Хотя кого я обманываю! — огрызнулся в ответ. — Конечно, жалко!

Дедовская и его спальни были пустыми, и Ремнев постелил Степану на диване, а сам лег рядом на полу, на матрасе.