Почему бы и нет…

Степан присел на поручень, разглядывая изумленного приятеля, будто увидел в первый раз. «Неужели еще кто-то может так искренне реагировать на что-то?» — удивился он.

— Ты не плакать собрался? — мужчина не хотел ни шутить, ни подкалывать. Просто выражение лица сидящего рядом парня было потрясенным от увиденного и услышанного. У него были влажные глаза и удивленно приоткрытый рот.

— Нет, — одними губами прошелестел тот в ответ. Горло сдавило. Говорить стало невероятно сложно. Он шмыгнул покрасневшим носом. — Это восхитительно. Ошеломляюще.

— Да, согласен. Действительно завораживающее зрелище.

Музыкальная композиция сменилась на этюд из какой-то симфонии Чайковского. Водяные струи опять затанцевали, подстраиваясь под музыку. Но Алексей все еще остался сидеть, не выходя из шокового состояния.

— Что это было за произведение?

— Не знаю, но вечером обязательно поищу в сети, — все еще не придя в себя, ответил Ремнев.

— Эй, — тихонько позвал Степан, — ты в порядке?

— Не знаю. Мне грустно.

— Почему?

— Тут все такое… — у него закончились слова. — Я чувствую себя ущербным.

Коваленко удивленно приподнял бровь.

— Да, Степа, именно ущербным, неполноценным. Посмотри вокруг. Весь город насыщен феромонами. Он пропитан чувствами и душевными разговорами. Хочется держаться с кем-нибудь за руки и заглядывать в глаза, громко смеяться и тайком целоваться. Обнимать и прижиматься к человеку, который на одной позитивной волне с тобой. Мне хочется романтики. Понимаешь? Романтики! А тут…

— А тут я. Да? — подсказал ему Коваленко.

— Ну… — промямлил парень, все еще не глядя на него. — Ты не самый худший вариант, но согласись, никаких лирический предпосылок у нас с тобой нет и не предвидится. Это не плохо, но как-то не совсем правильно. Хочется, чтобы рядом был человек, с которым можно было бы делать глупости, когда голову сносит от зашкаливающих эмоций.

Он замолчал и вздохнул. Степан почему-то вспомнил, что именно его всегда обвиняли в отсутствии чувствительности к окружающим и узколобости. Лёшку захотелось как-нибудь взбодрить, утешить.

— Ладно. Почему бы и нет. Один день можно.

— Что «один день можно»? — не понял Ремнев и поднял растерянный взгляд.

— Я буду для тебя партнером на один день. Но только: «Интим не предлагать».

— Как это?

— Так, — Коваленко притянул парня за подбородок и поцеловал в губы.

Ремнев ответил на поцелуй сразу же. Впустил его язык, не сопротивляясь и не препятствуя.

«Он целуется так же как и живет. Решительно и напористо, — подумал Алексей, прикрыв глаза. — И мне это нравится. И на вкус он то, что надо».

Степан немного отстранился, чтобы проверить реакцию парня. Из-под прикрытых ресниц разглядывал немного ошалевшего Ремнева.

— У тебя светлые пятнышки в глазах, — счастливо расплылся Алексей.

— Я знаю. Ты уже говорил.

— Когда?

— Какая разница, — оборвал он вопрос и опять резко заткнул его рот. Язык скользнул внутрь и парень притих, наслаждаясь моментом.

Ремнев боролся с желанием обнять мужчину за бедра и посадить к себе на колени. Чтобы ненароком не сделать это, засунул руки под колени и с силой прижал их к скамейке.

— Что-то не так? — Коваленко почувствовал напряжение.

— Все хорошо, — ответил Алексей, «выплывая на поверхность». — Просто на нас люди смотрят.

Степан обернулся. Они сидели на самом солнцепеке в центре парка рядом с фонтаном, мимо которого всегда проходило много народу. Вокруг гуляли туристы и местные, исподтишка поглядывая на странную парочку.

— Хоть Европа более толерантно относится к такого рода явлениям, но все-таки мы не на Берлинском гей-параде, — Ремнев открыто скалился на Степана.

Настроение у него улучшилось, глаза блестели, и мужчина с трудом отвел взгляд от влажных, приоткрытых губ.

— Пошли?

— Побежали, — порекомендовал Коваленко.

Легко подскочив, направились по намеченному маршруту. Придя в купальни, определились с тем, что им необходимо.

— Вам две кабинки или одну? — спросили в кассе.

— Одну, — заказал Алексей.

Кабинка, где им нужно было переодеваться, оказалась маленькой и тесной.

— Ты первый, — по-джентельменски предложил парень.

— Далеко не уходи, если не хочешь опять искать меня, — схохмил мужчина.

Переодевшись, Степан для приличия накинул на плечи полотенце.

— Ты похудел, — сказал Ремнев, оценивающе разглядывая его в узком коридорчике. Мужчина почему-то смутился под этим взглядом и неожиданно для самого себя покраснел.

— Тебе кажется.

— Нет. Сам посмотри, — Алексей скользнул мимо него и начал переодеваться, не удосуживаясь закрыть дверь. — До кубиков конечно далеко, но вот здесь меньше стало, — он похлопал по своему прессу для демонстрации.