Почему бы и нет…

— К окну подойди. Видишь на соседней сопке высокое двенадцатиэтажное здание. Седьмой этаж, хирургия. Номер палаты сам узнаешь. Нет… Руки-ноги на месте… По голове прилетело, но выглядит бодрячком. Сам сходи и зацени, что ты меня пытаешь… Не булькает… Будешь должен. Я у тебя бутылку Baileys видела. Пока.

— Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, — нравоучительно изрек Петр и завел машину. — Тебе истории с тетей Валей мало.

— Милый, ты такой «милый», — отозвалась Ирина. — Ты же меня защитишь, если че?

— Сама справишься.

Ремнев поднялся в палату и сел на койку. Место ему досталось у окна. Батарея грела немилосердно, а рама уже была заклеена на зиму. Ранние вечерние сумерки опускались на город.

Он уставился на панораму за окном. Снег, как выпал, так и лежал, накрыв сопки, дома и улицы липкими, промозглыми, грязными комками. Вдалеке, освещенный со всех сторон, стоял телецентр.

«Интересно, у Степана окна на эту сторону выходят?» — с грустью подумал он.

После ужина его соседи по палате опять затеяли спор, какой канал лучше смотреть. Пришла медсестра с улыбкой и уколом успокоительного.

— Врач тебе укольчики прописал, чтобы ты не волновался перед операцией и спал хорошо, — объяснила она. То, что к Ремневу уже прикрепилось звание «самый лучший пациент месяца», он догадывался. Через полдня, как он появился, весь персонал и пациенты отделения знали его по имени и каждый старался завязать с ним разговор.

Алексей благодарно улыбнулся в ответ и перевернулся на живот, подставляясь под укол.

Через некоторое время почувствовал действие лекарства. Глаза стали слипаться, мысли путаться. Он все еще продолжал пялиться в окно, провожая очередной холодный день.

— Добрый вечер, — услышал за спиной. Голос знакомый, но поворачиваться не хотелось.

На его койку опустилась объемная сумка. Ремнев поднял глаза и встретился с хмурым взглядом Степана. В палате пациенты притихли, прислушиваясь к разговору. Чем еще в больнице заниматься, если не приглядывать, как другие живут?

— Ты на панду похож. Такие же темные круги под глазами.

Алексей нехотя молча присел на кровать и подтянул ноги под грудь.

— А если у тебя еще окажется двадцать четыре зуба, то сходство будет на девяносто девять процентов, — Степан пытался развеселить приятеля, но безрезультатно.

— Тут у вас такая гардеробщица потрясающая, в ней явно пропал агент по дознанию. Первое что спросила у меня сейчас: «Лежачий?». «Нет, — говорю — функционирует нормально, не жалуюсь». Она подумала и продолжает: «Идете к кому» лежачий«?» «У него тоже все в порядке. Спасибо, что спросили».

Все это он рассказывал и выкладывал на тумбочку содержимое сумки. Яблочный сок, любимая Лешкина минералка, галеты и мандарины. Его ноутбук, зарядники к телефону и компьютеру, несколько смен белья и влажные салфетки. Две книги и пара толстых журналов с кроссвордами.

— Я, конечно, понимаю, что она имела ввиду и работа здесь скучная, но зачем же каждого так пытать, все равно ведь не запомнит.

Ремнев, все еще не говоря ни слова, таращился на пришедшего. Глаза уже закрывались хорошо, а вот открывались хуже. Нереальность ситуации подчеркивалась тем, что Коваленко старался для него, принес в больницу необходимые вещи. Хоть в них и не было нужды. Мама уже побеспокоилась об этом.

Коваленко видел, что парень никак не реагирует, хмурится, видимо все еще обижается. Он выгрузил все вещи из сумки и присел на кровать.

— В общем так, — отрезал Степан, начиная неприятный для них разговор. — Извиняться я не люблю, насколько ты знаешь. Особенно, когда не виноват. И сейчас не буду. Это была Шуркина идея. Моего желания или мнения он не спрашивал. И мне не понравилось, если тебе интересно мое впечатление.

Алексей свел брови и уставился на пол.

— Так что хватит строить из себя «обиженную невинность», — Коваленко поднялся и одернул на себе одежду. — Сообщи, если что понадобится. Выздоравливай. Я сюда больше не приду, если не хочешь. Буду ждать тебя дома. У НАС дома. Слышишь?

Мужчина провел пальцами по скуле Алексея и приподнял за подбородок. Заглядывая в глаза Степану, парень понял, что тот абсолютно серьезен и спокоен.

— Ты обещал сделать меня счастливым. Помнишь? Обещал — сделай.

Коваленко наклонился и поцеловал его на виду у всех присутствующих. Не стесняясь и не украдкой. Без языка, но достаточно затянуто, чтобы можно было понять — это не обычный дружеский чмок.

Ремнев от радости забыл, как дышать. И не только он один. В палате повисла тишина. Все таращились на них и боялись пошевелиться.

— Всем до свидания. Выздоравливайте, — не глядя по сторонам, сказал Степан и вышел за дверь.

Под пристальные взгляды окружающих, Алексей скользнул под одеяло и уснул.

Глава 24

После всей этой истории прошел месяц.