Жизнь, обернувшаяся сказкой

Сейчас мне очень хотелось убить его. Убить, убить, убить! Но чертово сердце продолжает защищать его. Оно говорит, что я должна простить его. Оно кричит, что насилие ни есть выход. Больной орган, ты мне не нужен!

— Бен. — я озадаченно посмотрела на юношу и вздохнула. — Что бы ты выбрал: месть или снисходительство?

Кажется, я удивила эльфа, так как тот уставился на меня так, словно я была последней тупицей на свете. Но совсем скоро снова изменился в лице и протянул неопределенное «хм».

— Почему-то мне кажется, что лучше простить.

— Но ведь прощение это тоже самое, что и бездействие! — запротестовала я, но поймав на себе укоризненное выражение лица Бена успокоилась.

— Это не так. Бездействовать легко. Но не легко прощать.

И я заткнулась, переосмысливая его слова. На самом ли деле легко прощать? Когда кто-то близкий просит твоего прошения, ты отмахиваешься согласием и делаешь вид, что ничего не было. Когда твоего прощения просит человек, практически ничего не значащий для тебя, ты начинаешь дергать его за ниточки. Продолжаешь твердить «прощаю», когда в душе тебе все равно. Этим словом можно легко разбрасываться, в этом нет ничего сложного. Нет. Ничего. Сложного.

Бен. Это ты дал промах или я неправильно сужу?

— Слендер?

Я была так погружена в себя, что не сразу поняла, к чему это он сказал. И только потом до меня дошло, что Бен смотрит не на меня, а за меня. И смотрит поверх.

— Что? — единственное, на что меня хватило.

Развернувшись на все 180, я уткнулась носом в грудь Слендера и жалобно кашлянула. Моему недоумению не было предела. Какого он тут делает?!

— Что ты тут делаешь, папочка? — не скрывая злой усмешки спросила я, скрещивая руки буквой Х под грудью.

— Это мне интересно, что ВЫ тут делаете?!

— Действительно. Понаставил своих дыр и спрашивает, что мы тут делаем! — я развела руками и уставилась на него, пронзая безликое лицо надменным взглядом. — Делать что ли нечего? Ты вообще что в этих местах забыл?!

Только сейчас я заметила, что на белой рубашке красовались маленькие алые пятна крови. Так вот почему я слышала эти помехи и вой существа…

— Спасибо, что убил тварь, которую сам же создал. Но тебе это не делает никакой чести.

Итак, настало время лекции.

Эта оказалась неплохой — одной из лучших, что о многом говорит, поскольку Слендер был в этом деле мастером. Клянусь, лишь по этой причине он жрал несовершеннолетних, поскольку я не заметила ни единого доказательства того, что он любит детей. В смысле, как людей. Они, дети, нуждались в объяснении, которое преподносил им Слендер перед смертью. Которое они слушали, словно сказку. Взрослые бы бросились наутек, позабыв собственное имя. Но если Слендер не любил их по этой причине, то как пища они были безупречны. Я помнила это. Из прошлого. Тогда была наша первая охота, где я провинилась и на моих глазах он съел маленького мальчика. Напыщенные тирады затрагивали обычные темы: пренебрежение обязанностями, безответственное поведение, эгоцентризм… ля-ля-ля. Я мгновенно отключилась и принялась обдумывать варианты бегства через портал. Ну, спустя какое-то время пришлось очнуться — когда тирада оказалась обращена непосредственно ко мне.

— Ты хоть понимаешь, что могло случиться? Ты ведешь себя так же глупо, безответственно и безолаберно, как и твоя мать.

— Не смей говорить о ней так! — я попыталась подавить гневную вспышку. Колкие слова о человеке, который дал мне жизнь, больно отпечатались в сердце. Оно сжалось так сильно, что, казалось, не сможет разжаться никогда. — Между прочим, это твой выбор пал именно на нее! Если бы не твоя похоть и грязные намерения, я была бы обычным ребенком и родилась в обыкновенной семье! Я ненавижу тебя! Ненавижу!

Глаза стали влажными, но я давила слезы в себе так долго, что совсем скоро меня прорвало, словно трубу. Я закрыла лицо руками и упала на землю, задыхаясь от соленой воды. Он не может так о ней говорить, не может! Ненавижу… ненавижу… ненавижу! Я ненавижу его всего. Ненавижу его характер, поведение, его слова, его голос. Я ненавижу все его существо.

Послышались шаги. Одни совсем скоро утихли, когда другие прекратились прямо передо мной. В тот же миг мое горло схватили его руки — макароны и впились в кожу. Прощай-воздух-на-время опять настиг меня.

— Ты слаба. Каждая твоя эмоция обернется против тебя в собрании, когда придет время испытания. И стоит тебе оступиться, подскользнуться и дать лишний повод Надзирателям прикончить тебя, клянусь, ждать они не заставят.

Он разжал пальцы, позволяя мне жадно глотать воздух вперемешку с кашлем. Это был его долг. Я не знаю, делал ли он это из-за любви или сохранении чести, но мне это определенно не нравилось. Я поднялась на ноги и в упор подошла к Слендеру, уставившись в его лицо.

— Я не слабая. Это то, что отличает меня от бездушного зверя вроде тебя.