Фандом: Гарри Поттер. Утро из жизни Андромеды Тонкс. Прошлое, настоящее и… будущее? Вряд ли.
Добавить в моё избранное
22 мин, 22 сек 1581
Её разбудило солнце. Каждый день, с семи до девяти утра оно заглядывало в окно спальни, делая комнату светлее и уютнее. Андромеда Тонкс поднялась с постели, на ходу расплетая тяжёлую косу, в которую укладывала волосы на ночь. По плечам рассыпались густые пряди неопределённого оттенка, пёстро-пегая мешанина разных оттенков коричневого пополам с сединой. Будто весенний снег, подточенный солнцем. Андромеда привычно отметила, что волосы хорошо бы постричь или покрасить, а лучше и то, и другое. Отметила и забыла. Как всегда. Когда в твоей жизни нет конкретных поводов приводить себя в порядок, ты просто поддерживаешь себя на плаву, не более того. Любой поступок сверх этого, выбивающийся из привычной рутины, рискует быть отложен «на завтра», которое, как известно, никогда не наступает. Зато ритуалы, даже самые мелкие и незначительные, становятся навязчивой потребностью. Например, ровно сто взмахов расчёской, прежде чем снова заплести волосы и уложить в пучок.
На стене рядом с дверью в ванную комнату висел календарь. Красный квадрат вокруг цифры «1», месяц — сентябрь, на самом верху в окружении затейливых завитушек угнездились ещё четыре цифры — 2017«. Андромеда не позволяла домовикам переворачивать календарь, делая это самостоятельно, перед тем, как отправиться спать. Тоже своего рода ритуал, доставшийся от мужа: тот считал, что дни начинаются вечером, а во сне мы творим особую магию, позволяющую назавтра проснуться в мире, куда лучше того, в котором засыпали.» Но чтобы это произошло, готовиться надо заранее«, — повторял он, сдвигая красную рамку на деление вправо. Долгие годы Андромеде казалось, что у него и вправду получается этот фокус: сделать мир лучше, просто перевернув календарь с вечера. А потом осталась привычка.»
Она сошла на первый этаж, прислушалась. В коттедже было тихо, только на кухне из открытого окна раздавался невнятный птичий щебет. Значит, Тедди уже ушёл, решив никого не будить, а позавтракать в одиночестве. Часы в холле пробили восемь. Рано он. «Но, с другой стороны, он наверняка захочет побыть вдвоём со своей подружкой, прежде чем та уедет в школу». Андромеда задумчиво склонила голову набок.
Подружка… Она так и не решила, как относиться к этой девочке. Кукольная внешность, упрямо вздёрнутый подбородок и не по годам рассудительное поведение — разрозненные штрихи, не желавшие складываться в единую картину. Виктуар была как… слишком большая квиддичная ставка. Она могла принести в дом радость — или навсегда забрать её с собой. Благоразумная девушка не бросает школу раньше времени, что даёт фору ещё в два года. Да и во взрослой жизни она, как правило, домоседка. Наконец, благоразумная девушка умеет считать деньги и не станет тратиться на новое жильё, если у будущего мужа есть большой и почти пустой дом. И если всё сложится… да, если всё сложится правильно, то когда-нибудь Тедди и Виктуар поселятся здесь, в коттедже. Места хватит.
Однако перед внутренним взором Андромеды немедленно появлялась мать Виктуар, Флёр. Что, если она будет против? Причины нет, да и быть не может, но всё-таки если? Мало ли что может взбрести в голову взбалмошной матери. И тогда… что здесь скажешь, Андромеда и сама когда-то была «рассудительной девушкой». Слишком упрямая, чтобы подчиниться, слишком тихая, чтобы дать отпор. Достаточно сумасшедшая, чтобы сбежать. А вместе с ней куда-то к далёким горизонтам отправится и Тедди. Его всегда привлекали путешествия, так что Андромеда даже не надеялась, что, уходя, внук хотя бы обернётся. Это жизнь. Дети вырастают. Дети уходят. Старики остаются.
Она накрыла стол в саду под каштаном: отправив свою девушку в Хогвартс, Тедди сразу вернётся домой и, разумеется, захочет выпить чаю. А пока Андромеда устроилась в плетёном ротанговом кресле с вязанием, поглядывая на последних бабочек, резвившихся в воздушных потоках, ещё не зная, что скоро ударят ночные холода. У осенних бабочек нет будущего, у неё же без внука не было даже настоящего: стоило тому ненадолго отлучиться, как Андромеду затягивало в водоворот прошлого, разрозненных воспоминаний, ярких и тусклых колдографий давно минувших дней.
Прошлое клубилось вокруг неё, забиваясь под ножки мебели и заставляя их натужно скрипеть. Оно путалось в колючих зарослях ежевики, превративших дальний конец сада в дикий дремучий пустырь. Грызло кисти шали и жило в ткани скатерти: чистой и тщательно выглаженной домовиками, но ветхой почти до неприличия. В доме уже давно ничего не менялось и не выбрасывалось — и только Тедди был переменчивым, лёгким на подъём, полным движения и жизни. Конечно, Андромеда боялась его потерять. «Вот бы Тедди остался, — снова и снова крутились мысли по заведённому кругу. — Порадовал бы бабушку». Шарф змеился из-под спиц перфолентой механического пианино, на котором решили сыграть тарантеллу. Быстрее! Ещё быстрее! Она наращивала темп и сама этого не замечала.
И вдруг выпустила вязание из рук, бессильно уронив его на колени.
Бабушка!
На стене рядом с дверью в ванную комнату висел календарь. Красный квадрат вокруг цифры «1», месяц — сентябрь, на самом верху в окружении затейливых завитушек угнездились ещё четыре цифры — 2017«. Андромеда не позволяла домовикам переворачивать календарь, делая это самостоятельно, перед тем, как отправиться спать. Тоже своего рода ритуал, доставшийся от мужа: тот считал, что дни начинаются вечером, а во сне мы творим особую магию, позволяющую назавтра проснуться в мире, куда лучше того, в котором засыпали.» Но чтобы это произошло, готовиться надо заранее«, — повторял он, сдвигая красную рамку на деление вправо. Долгие годы Андромеде казалось, что у него и вправду получается этот фокус: сделать мир лучше, просто перевернув календарь с вечера. А потом осталась привычка.»
Она сошла на первый этаж, прислушалась. В коттедже было тихо, только на кухне из открытого окна раздавался невнятный птичий щебет. Значит, Тедди уже ушёл, решив никого не будить, а позавтракать в одиночестве. Часы в холле пробили восемь. Рано он. «Но, с другой стороны, он наверняка захочет побыть вдвоём со своей подружкой, прежде чем та уедет в школу». Андромеда задумчиво склонила голову набок.
Подружка… Она так и не решила, как относиться к этой девочке. Кукольная внешность, упрямо вздёрнутый подбородок и не по годам рассудительное поведение — разрозненные штрихи, не желавшие складываться в единую картину. Виктуар была как… слишком большая квиддичная ставка. Она могла принести в дом радость — или навсегда забрать её с собой. Благоразумная девушка не бросает школу раньше времени, что даёт фору ещё в два года. Да и во взрослой жизни она, как правило, домоседка. Наконец, благоразумная девушка умеет считать деньги и не станет тратиться на новое жильё, если у будущего мужа есть большой и почти пустой дом. И если всё сложится… да, если всё сложится правильно, то когда-нибудь Тедди и Виктуар поселятся здесь, в коттедже. Места хватит.
Однако перед внутренним взором Андромеды немедленно появлялась мать Виктуар, Флёр. Что, если она будет против? Причины нет, да и быть не может, но всё-таки если? Мало ли что может взбрести в голову взбалмошной матери. И тогда… что здесь скажешь, Андромеда и сама когда-то была «рассудительной девушкой». Слишком упрямая, чтобы подчиниться, слишком тихая, чтобы дать отпор. Достаточно сумасшедшая, чтобы сбежать. А вместе с ней куда-то к далёким горизонтам отправится и Тедди. Его всегда привлекали путешествия, так что Андромеда даже не надеялась, что, уходя, внук хотя бы обернётся. Это жизнь. Дети вырастают. Дети уходят. Старики остаются.
Она накрыла стол в саду под каштаном: отправив свою девушку в Хогвартс, Тедди сразу вернётся домой и, разумеется, захочет выпить чаю. А пока Андромеда устроилась в плетёном ротанговом кресле с вязанием, поглядывая на последних бабочек, резвившихся в воздушных потоках, ещё не зная, что скоро ударят ночные холода. У осенних бабочек нет будущего, у неё же без внука не было даже настоящего: стоило тому ненадолго отлучиться, как Андромеду затягивало в водоворот прошлого, разрозненных воспоминаний, ярких и тусклых колдографий давно минувших дней.
Прошлое клубилось вокруг неё, забиваясь под ножки мебели и заставляя их натужно скрипеть. Оно путалось в колючих зарослях ежевики, превративших дальний конец сада в дикий дремучий пустырь. Грызло кисти шали и жило в ткани скатерти: чистой и тщательно выглаженной домовиками, но ветхой почти до неприличия. В доме уже давно ничего не менялось и не выбрасывалось — и только Тедди был переменчивым, лёгким на подъём, полным движения и жизни. Конечно, Андромеда боялась его потерять. «Вот бы Тедди остался, — снова и снова крутились мысли по заведённому кругу. — Порадовал бы бабушку». Шарф змеился из-под спиц перфолентой механического пианино, на котором решили сыграть тарантеллу. Быстрее! Ещё быстрее! Она наращивала темп и сама этого не замечала.
И вдруг выпустила вязание из рук, бессильно уронив его на колени.
Бабушка!
Страница 1 из 7
