Привет! Меня зовут Джесси, я самая обычная 17-тилетняя выпускница с хорошими оценками. И недавно получила странную заявку в друзья, по доброте душевной приняла её… а зря!
Добавить в моё избранное
73 мин, 1 сек 18332
К счастью, из-за адреналина все это только мерещилось.
Когда человеку страшно, он закрывает глаза, что является инстинктом самосохранения, чтобы не пустить «ужас» внутрь себя, не видеть его зрительным восприятием, так как картинки могут надолго остаться в памяти.
А вот и лестница! Я начала осторожно спускаться, ступеньки неприятно скрипели под ногами, нарушая тишину. Спустившись, я ещё около минуты прислушивалась, а потом тихо направилась на кухню. Вдруг кто-то схватил меня сзади, закрыв рот.
— Тихо, тихо, это я, — услышала я голос Джека.
Он отпустил меня и облокотился о стену, а затем опустился на пол.
— Эй, ты в порядке? — спросила я.
— Да, — прохрипел он, держась за бок. — Чертов Слендер, ещё немного, и я смог бы его вырубить.
— О чем ты? Что случилось со Слендером? — я коснулась Безглазого и заметила как из его раны текла кровь. — Боже, да ты ранен!
— Спасибо, кэп, предупредила! — воскликнул Джек. — Хотя ладно, ты не так уж и хорошо видишь в темноте, как я, — прошипел он. — В общем, когда Слендер чувствует боль, в нем просыпается монстр, более жестокий и опасный. В это время он теряет все эмоции и чувства, так как им овладевает жажда убийства. Единственный способ вернуть Слендера в прежнее состояние, это вырубить его.
— Получается, если Слендер ударится даже несильно, он может озвереть?
— Ну да, поэтому один наш старый друг поставил печать на галстук Палочника, чтобы сдерживать рвущуюся наружу ненависть и жажду крови. Но, похоже, что печать повреждена или уничтожена.
Вдалеке эхом раздался вопль Безликого, заставляя сердце замереть от ужаса. Нам нельзя здесь оставаться, нужно отвести Джека в комнату Бена, иначе Палочник может добраться до нас и прикончить.
— Вставай, давай, обопрись на моё плечо, — проговорила я.
— Нет, лучше брось меня и сама беги! — воскликнул Безглазый.
— Да кто тебя послушает!? — фыркнула я и потащила его на второй этаж. — Я никогда не бросала никого и не брошу.
— Но я ведь тебе даже не друг, ты знаешь меня всего лишь пару дней! Почему ты…
— Пусть я тебя совсем не знаю, но ты хороший. Я поняла это ещё с самого начала, — сказала я, чувствуя, что силы тащить тушу Безглазого иссякают.
Резко сзади нас раздались крики.
— Не оборачивайся, — сказал Джек. — Он сзади нас, если обернешься — умрёшь.
Я сглотнула, понимая, что сзади смерть в лице Тонкого человека, а впереди неизвестность. Где же Бен и Льюис со Сплендером? В этот момент я чувствовала себя Shòuhài zhě, которая скоро попадет в лапы Палочника. Голова кружилась, перед глазами все плыло.
— Что случилось? — спросил Джек.
— Нет, все нормально, — ответила я, ускоряя шаг.
Неужели страх так действует на меня? Из-за переизбытка чувств я практически ничего не соображала. Черт, Слендермен сзади! Может, стоит попробовать ударить его? Бита при мне, главное, не смотреть на него. Но если я промахнусь, то… Черт с ним!
— Я… Джек… иди дальше сам. Мне надо сделать кое-что.
Бита была крепко взята руками, но ноги дрожали, а дыхание участилось. Что я делаю? Я даже не могу обернуться, не то что ударить! Черт!
Закрыв глаза, я резко обернулась и сделала замах битой. Промахнулась?
— Раааааааааа! — я открыла глаза, как передо мной возникло лицо Палочника, разрывающего свою пасть с громкими воплями.
Я не могла пошевелиться, чувствовала как моё сердце начало бешено колотиться, не могла ударить монстра от страха. Слендер замахнулся на меня векторами и готов был ими меня пронзить.
Нет! Нет! Нет! Не надо! Кто-нибудь?! Аааааааа! Кто-нибудь?! Помогите! Я… я не хочу умирать…
Я зажмурила глаза, ожидая атаки, как вдруг вопли Великого Тонкого человека прекратились, и раздался ехидный голос.
— Вот чем вы, люди, отличаетесь от нас! Бросаетесь геройствовать, а сами защититься не можете!
После этого я потеряла сознание.
— Эй, я, конечно, все понимаю, но если уж решила вздремнуть, то предупреждай! — услышала я сквозь дремоту голос Бена. — Просыпайся уже!
Голос Утопленника становится тише, то ли я снова засыпаю, то ли он начал говорить тихо. Кстати, что вчера было, или сегодня? Помню только как Слендер поскользнулся, а дальше… А что было дальше? Никак не припомню. В голове крутились строки из французской пьесы «Федра» Жана Расина. Помнится, мы ставили эту пьесу на День искусства, я тогда играла Арикию, царевну из афинского царского рода, которую отец обрек на безбрачье.
«О, мой несчастный сын! Злой рок его унес.»
Пойдем! Кровавый труп омою ливнем слёз
И жертву моего злосчастного проклятья
С раскаяньем приму в отцовские объятья…
Он будет погребен, по праву, как герой,
А я, чтоб дух его себе нашел покой,
Ко всей её семье забыв вражду былую,
Его избранницу почту за дочь родную«.»
Я медленно открыла глаза, в комнате темно и тихо, а самое главное, я одна.
Когда человеку страшно, он закрывает глаза, что является инстинктом самосохранения, чтобы не пустить «ужас» внутрь себя, не видеть его зрительным восприятием, так как картинки могут надолго остаться в памяти.
А вот и лестница! Я начала осторожно спускаться, ступеньки неприятно скрипели под ногами, нарушая тишину. Спустившись, я ещё около минуты прислушивалась, а потом тихо направилась на кухню. Вдруг кто-то схватил меня сзади, закрыв рот.
— Тихо, тихо, это я, — услышала я голос Джека.
Он отпустил меня и облокотился о стену, а затем опустился на пол.
— Эй, ты в порядке? — спросила я.
— Да, — прохрипел он, держась за бок. — Чертов Слендер, ещё немного, и я смог бы его вырубить.
— О чем ты? Что случилось со Слендером? — я коснулась Безглазого и заметила как из его раны текла кровь. — Боже, да ты ранен!
— Спасибо, кэп, предупредила! — воскликнул Джек. — Хотя ладно, ты не так уж и хорошо видишь в темноте, как я, — прошипел он. — В общем, когда Слендер чувствует боль, в нем просыпается монстр, более жестокий и опасный. В это время он теряет все эмоции и чувства, так как им овладевает жажда убийства. Единственный способ вернуть Слендера в прежнее состояние, это вырубить его.
— Получается, если Слендер ударится даже несильно, он может озвереть?
— Ну да, поэтому один наш старый друг поставил печать на галстук Палочника, чтобы сдерживать рвущуюся наружу ненависть и жажду крови. Но, похоже, что печать повреждена или уничтожена.
Вдалеке эхом раздался вопль Безликого, заставляя сердце замереть от ужаса. Нам нельзя здесь оставаться, нужно отвести Джека в комнату Бена, иначе Палочник может добраться до нас и прикончить.
— Вставай, давай, обопрись на моё плечо, — проговорила я.
— Нет, лучше брось меня и сама беги! — воскликнул Безглазый.
— Да кто тебя послушает!? — фыркнула я и потащила его на второй этаж. — Я никогда не бросала никого и не брошу.
— Но я ведь тебе даже не друг, ты знаешь меня всего лишь пару дней! Почему ты…
— Пусть я тебя совсем не знаю, но ты хороший. Я поняла это ещё с самого начала, — сказала я, чувствуя, что силы тащить тушу Безглазого иссякают.
Резко сзади нас раздались крики.
— Не оборачивайся, — сказал Джек. — Он сзади нас, если обернешься — умрёшь.
Я сглотнула, понимая, что сзади смерть в лице Тонкого человека, а впереди неизвестность. Где же Бен и Льюис со Сплендером? В этот момент я чувствовала себя Shòuhài zhě, которая скоро попадет в лапы Палочника. Голова кружилась, перед глазами все плыло.
— Что случилось? — спросил Джек.
— Нет, все нормально, — ответила я, ускоряя шаг.
Неужели страх так действует на меня? Из-за переизбытка чувств я практически ничего не соображала. Черт, Слендермен сзади! Может, стоит попробовать ударить его? Бита при мне, главное, не смотреть на него. Но если я промахнусь, то… Черт с ним!
— Я… Джек… иди дальше сам. Мне надо сделать кое-что.
Бита была крепко взята руками, но ноги дрожали, а дыхание участилось. Что я делаю? Я даже не могу обернуться, не то что ударить! Черт!
Закрыв глаза, я резко обернулась и сделала замах битой. Промахнулась?
— Раааааааааа! — я открыла глаза, как передо мной возникло лицо Палочника, разрывающего свою пасть с громкими воплями.
Я не могла пошевелиться, чувствовала как моё сердце начало бешено колотиться, не могла ударить монстра от страха. Слендер замахнулся на меня векторами и готов был ими меня пронзить.
Нет! Нет! Нет! Не надо! Кто-нибудь?! Аааааааа! Кто-нибудь?! Помогите! Я… я не хочу умирать…
Я зажмурила глаза, ожидая атаки, как вдруг вопли Великого Тонкого человека прекратились, и раздался ехидный голос.
— Вот чем вы, люди, отличаетесь от нас! Бросаетесь геройствовать, а сами защититься не можете!
После этого я потеряла сознание.
— Эй, я, конечно, все понимаю, но если уж решила вздремнуть, то предупреждай! — услышала я сквозь дремоту голос Бена. — Просыпайся уже!
Голос Утопленника становится тише, то ли я снова засыпаю, то ли он начал говорить тихо. Кстати, что вчера было, или сегодня? Помню только как Слендер поскользнулся, а дальше… А что было дальше? Никак не припомню. В голове крутились строки из французской пьесы «Федра» Жана Расина. Помнится, мы ставили эту пьесу на День искусства, я тогда играла Арикию, царевну из афинского царского рода, которую отец обрек на безбрачье.
«О, мой несчастный сын! Злой рок его унес.»
Пойдем! Кровавый труп омою ливнем слёз
И жертву моего злосчастного проклятья
С раскаяньем приму в отцовские объятья…
Он будет погребен, по праву, как герой,
А я, чтоб дух его себе нашел покой,
Ко всей её семье забыв вражду былую,
Его избранницу почту за дочь родную«.»
Я медленно открыла глаза, в комнате темно и тихо, а самое главное, я одна.
Страница 16 из 21
