Лекции по Защите от Темных Искусств

1. Lycanthropy — Ликантропия

В первый день июня яркое солнце стоит высоко, голубое небо дразнит обещанием лета. Когда я вышла из коттеджа в Кенте, было намного теплее; здесь вольный горный ветер назло солнцу холодит мои голые ноги и напоминает, как далеко я забралась на север. На этой широте есть одно преимущество: с приближением лета дни длиннее, и многие согласятся, что это здорово. Для меня же важнее короткие ночи.

Я подхожу к своей старой школе, и шпильки дорогих высоких сапог тонут в гравии. Голубая замшевая юбка-карандаш чуть выше колен заставляет делать короткие и быстрые шаги. Облегающий свитер с воротником-хомутом и кожаная куртка — моя одежда на сегодня, она непрактична для повседневной работы, если только я не работаю под прикрытием. При этой мысли я улыбаюсь: в некотором смысле я работаю под прикрытием.

Раньше я никогда не выступала перед студентами, но я не переживаю по этому поводу. Мой друг Марк дважды выслушал эту лекцию и после каждого выступления внес ряд предложений, каждое из которых я включила в окончательный вариант. Марк хочет, чтобы все прошло успешно, он знает, как для меня это важно. Он помог мне и с одеждой — вплоть до нижнего белья. Ничего слишком напоказ и, разумеется, никакого декольте. В этом он проявил твердость, что было весьма необычно: Марк, как правило, столь же тверд, как мягкое одеялко.

Я поднимаюсь по ступенькам к огромным двойным дверям. Хотя каждый год я посещаю Хогвартс в дни памятных мероприятий, я не помню, когда в последний раз входила в здание школы. Я захожу в вестибюль, смотрю вверх и понимаю, что допускаю ошибку.

Живот будто в огне, одежда намокла. Я падаю и вижу на своем пути следы рубинового жемчуга. Моя собственная кровь дробится в воздухе на капли, пока я лечу.

Я отрываю взгляд от балкона и сосредотачиваюсь на дверях, ведущих в Большой Зал.

Место, в котором лежат мертвые.

Я совсем одна в том самом месте, где чуть было не умерла. Воспоминания о страшном дне захлестывают меня, и я, пытаясь отвлечься, стараюсь не воспринимать то, что вижу. Вместо этого я концентрируюсь на том, что слышу: в Большом Зале беззаботно болтают дети, мои каблуки цокают по каменному полу, и я иду под эти приятные, знакомые звуки.

Вот я и у дверей. Меня ждут студенты, время начинать представление. Я одергиваю юбку, запираю свои кошмары и открываю дверь. Покачивая бедрами, величаво прохожу в Большой Зал. Черта Гриффиндора — все держать под контролем, и я с каждым шагом убеждаюсь, что, к счастью, тоже так могу.

Студенты Рэйвенкло и Слизерина сидят справа от меня, слева — студенты Хаффлпаффа и Гриффиндора. Гул голосов, обычный для обеденного времени, превращается в шепот. Моя маггловская одежда привлекает внимание, и, оглядываясь на лица рассматривающих меня учеников, я улыбаюсь и иду к преподавательским столам. Прямо на меня смотрит директор школы — несмотря на занимаемую должность, она все такая же приземленная и неопрятная. Как может женщина настолько не следить за собой?

Директор поднимается.

— Вы рано, аврор Браун! — У нее широкая улыбка, но ее удивление при моем прибытии — за час до того, как должна начаться моя лекция — непередаваемо.

— Добрый день, профессор Спраут. — Я вежливо киваю директору.

С левой стороны я обхожу преподавательский стол, чтобы присоединиться к профессорам. Я вижу много незнакомых волшебников, сидящих за этим столом, вижу и того, кого отлично знаю. Его место ближе к краю, оттуда он может присматривать за студентами Гриффиндора. Он встает и улыбается, потом отодвигает стул в сторону, освобождая мне место.

Я подхожу совсем близко, он улыбается и протягивает руку в знак приветствия. Я знаю его в течение шестнадцати лет. Семь лет мы делили классные комнаты и гостиную факультета. Я сражалась вместе с ним, и мы все еще регулярно встречаемся на памятных мероприятиях, собраниях Армии Дамблдора и новогодней вечеринке у Гарри и Джинни. Он не может быть серьезным. За все эти годы я никогда не пожимала ему руку!

— Привет, красавчик, — громко говорю я, не обращая внимания на протянутую руку, хватаю его за лацканы пиджака и просто целую в губы. В Большом Зале наступает тишина, профессор Гербологии краснеет, а все присутствующие бурно реагируют. Невилл милый и очень легко смущается.

— Профессор Лонгботтом и аврор Браун — старые друзья, — в попытках успокоить учеников директор терпит поражение. — И для тех, кто не знает: аврор Браун здесь, чтобы прочитать лекции об оборотнях нашим выпускникам.

— Она оборотень и аврор? — недоверчиво спрашивает кто-то. Голос раздается со стороны стола Гриффиндора, и нарушителя несложно заметить. Все тоже поворачиваются в ту сторону: у крепко сложенной девочки-подростка жесткие черные волосы и густые брови, и оказанным ей вниманием она удивлена.

— Да, — признаюсь я, — верно. Но я не вечно лохматая грубиянка.

Девушка отворачивается и прячет лицо.