Нам не по пути, жизнь

Погребенный заживо

Самое страшное, что может быть, — это заживо умереть.

М. Андерсен-Нексе

Никогда не знаешь, что тебя ожидает — счастливый финал или же трагический конец… В любом случае, ты должен идти вперед, несмотря ни на что, не оглядываясь на прошлую жизнь. А если станет уже совсем невыносимо, ты скажи себе: «Эй, еще не пришел твой час», и иди дальше. Не нужно бояться неизвестности — порой она предпочтительнее правды…

На стене тихо тикают часы, но для меня этот звук кажется оглушительно громким. Не знаю, будет ли теперь когда-нибудь иначе. Секундная стрелка будто дразнит меня, двигаясь все быстрее, все громче, и мне до безумия хочется сейчас сорвать эти часы, бросить на пол, сломать циферблат… Остановить это дурацкое время. Сделать хоть что-нибудь. Но я продолжаю сидеть неподвижно. Как и десять минут назад. И полчаса. И час. А может, уже всю вечность.

Останавливаю для себя время.

Если дом Сириуса — вернее, мой, всегда об этом забываю — раньше мне казался очень мрачным, каким-то устрашающим, и мне было трудно в нем находиться, то сейчас это, можно сказать, мой островок спасения.

Я горько ухмыляюсь и еле слышно вздыхаю. Но снова получается слишком громко.

В голове проносится, что я, наверное, похож на какого-то старого козла, забившегося в темную пещеру, который дожидается там своего часа. Откуда-то слышится негромкий истеричный смешок, словно громом раздающийся в пустой комнате. В следующее мгновение понимаю, что его издал я сам, и поспешно захлопываю рот.

Медленно поднимаюсь с пола и ежусь от неприятного ощущения, которое бывает после того, как долго просидишь в одной позе. Перед глазами пляшут черные точки, и я выставляю вперед руки, чтобы встретиться с паркетом, по крайней мере, не носом. Но равновесие все же удается восстановить, тьма перед глазами рассеивается, и я, хоть сначала и мутно, начинаю различать находившиеся в комнате предметы.

Уже, что ли? Так быстро? Да нет, это я просто пересидел. У меня вроде еще есть, как минимум, полмесяца до того, как все начнется. Хотя в действительности все уже началось. Десять часов назад. Точнее, намного раньше — хоть я и не узнаю, когда именно — но узнал я об этом именно сегодня.

Лучше бы не знал, честное слово… Жил бы себе и жил спокойно, чувствуя себя счастливым. Почти. Волдеморта я три месяца назад отправил на покой, в обоих мирах снова наступил покой, а Джинни согласилась стать моей женой. А теперь… Что теперь, я и не знаю. И, если честно, знать не хочу. Ни-че-го.

До боли сдавливаю виски ладонями и подавляю глухой стон, рвущийся наружу.

Нет, так нельзя. Не вечно же мне сидеть, запершись в доме на площади Гриммо, и жалеть о… А о чем жалеть? Какой смысл? В любом случае я…

Мои мысли прерывает шум в камине. Я резко оборачиваюсь, выхватывая волшебную палочку из кармана джинсов. Но в следующее мгновение опускаю ее, вздыхая с облегчением. Все же от старых, въевшихся привычек нелегко избавиться. Это всего лишь Рон. Надо будет ему сказать, чтобы научился пользоваться дверью — мне мои оставшиеся нервы еще дороги. Натягиваю на губы улыбку и шагаю другу навстречу.

― Эй, ты поосторожнее! ― бурчит он, отряхиваясь от пыли и с опаской косясь на зажатую в моей руке палочку. ― Так и убьешь ненароком.

Я запихиваю палочку обратно и отвечаю на объятие Рона. Это наша первая встреча после месячной разлуки. Просто не было времени. Я был занят домом, делая капитальный ремонт, так как за три с половиной года он успел основательно захламиться. Рон же помогал Джорджу с магазином, который после набегов Пожирателей перестал быть магазином. Мы, правда, посылали друг другу письма совиной почтой, но встретились только сейчас. Даже на мой день рождения он не пришел, лишь отправил подарок. Но надо быть честным и сказать, что я отказался отмечать его, ссылаясь на свою занятость. Просто не было настроения.

Раньше я хотел, чтобы Рон пришел, в этом пустом огромном доме только Кикимер скрашивал мне одиночество. Но теперь… Лучше бы он не появлялся. Я уверен, что не захочу ему сказать, не смогу, и, глядя на него, не буду чувствовать ничего, кроме глухой тоски.

― Инстинкт, ― я пожимаю плечами.

― Ты давай приглушай свои истинкты, ― Рон чуть ухмыляется. ― Я вижу, ты тут основательно все привел в порядок…

Пока он с толикой любопытства оглядывает комнату, я рассматриваю его. Такой же долговязый, рыжий и веснушчатый. У него все как всегда. Невольно чувствую, что во мне загорается жгучая зависть, и подавляю ее. Я просто не имею на нее права. Рон не виноват. И никто другой тоже. Остается все спирать на сволочь-судьбу.

― Чая хочешь? ― предлагаю я, так как просто не знаю, чем заполнить затянувшуюся тишину. Или, может, просто борясь с тем, что так хочу и так боюсь сказать на самом деле.

― Нет, спасибо, Гарри, ― Рон трясет головой. ― Я забежал к тебе на минутку, сказать кое-что.