Фандом: Гарри Поттер. Все было хорошо. Его жизнь только стала налаживаться: он победил Волдеморта, выполнил свое предназначение, и теперь можно вздохнуть спокойно. Любимая девушка согласилась стать его женой, он начал привыкать к тому, что можно просто жить, а не выживать. Но вот все начинается сначала, и на этот раз он бессилен перед судьбой.
Добавить в моё избранное
87 мин, 42 сек 12160
Я их, конечно, очень сильно напугал, но вовремя смог остановить Гермиону от того, чтобы она кинулась за колкомедиками. После недлительного спора — на большее я не был тогда способен — мне удалось убедить ее не делать этого, так как это все равно бы ничего не изменило. Уменьшить боль уже было нельзя — слишком поздно, а ничего другого сделать здесь было невозможно.
Что маггловские госпитализация и лекарства, что волшебные зелья — обо всем этом надо было думать раньше, если бы я хотел прожить лишние пару месяцев. Но я не желаю о том, что этого не сделал. Месяцем раньше, месяцем позже, я все равно умру. А так и мучиться буду меньше…
А вот сегодня, спустя две с половиной недели, все началось опять. Мне понадобилось почти полчаса, чтобы хоть как-то прийти в себя, и снова начать нормально разговаривать.
― И так у тебя было часто? ― дрожащим голосом спрашивает Гермиона, возвратившись из кухни со стаканом воды.
― Не знаю, не считал. ― Я жадно приникаю губами к стакану. ― Довольно часто, но все же не так…
Я как будто бы не замечаю взглядов, которыми обмениваются друг с другом Рон и Гермиона, и пытаюсь сесть.
― Лежи! ― Гермиона укладывает меня обратно на подушки.
Я фыркаю.
― Ну хорошо, мамочка. ― Затем уже серьезным голосом добавляю: ― Гермиона, тебе самой требуется отдых. Ты давно в зеркало смотрелась? Вы оба еще хуже меня выглядите…
Гермиона упрямо сжимает губы. Под ее глазами залегли тени, лицо осунулось, глаза потускнели, и она всегда выглядела усталой. Рон, впрочем, такой же. Похоже, она не преувеличивала, когда говорила, что перероет все библиотеки, но мне поможет. Они настолько погрузились в поиски, что забыли о семье, об учебе и, что самое главное, о себе самих. У меня сложилось такое ощущение, будто они не спят вовсе, а только еще стоят на ногах благодаря Бодрствующему зелью. На свою голову я проговорился и сказал точную дату, когда все должно закончиться… Теперь они вообще не жалеют себя.
Я несколько раз пытался их остановить, но, получая в ответ злые взгляды, замолкал. Мне было больно видеть их такими. Я бесконечно ценил их желание помочь, но не давал себе ложных надежд и понимал, что все бесполезно. Они не хотели меня слушать.
Я решаю попробовать снова, хотя заранее знаю, какой будет ответ. Просто я смирился с этим, они — нет.
― Рон, Гермиона… За этот месяц вы сделали для меня больше, чем могли бы сделать за пять…
― Ничего мы не сделали! ― прерывает меня Гермиона, ее глаза снова блестят от слез.
― Нет, серьезно, вы просто не щадите себя, ― продолжаю я, не обращая на подругу внимания. ― Не передать словами, как я благодарен вам за то, что вы делаете для меня, но, пожалуйста, не нужно жертвовать всем ради меня, хватит делать все это в ущерб себе…
― Заткнись, Гарри, ― советует Рон, но меня не остановить.
― Вы же сами прекрасно понимаете… Вы даже еще раз ходили к Снейпу, и он сказал вам то же, что и мне. Примите вы уже, наконец, тот факт, что мне… не поможешь. Все кончено. Но я рад, что свой конец встречаю с вами.
Гермиона вскакивает с дивана, на котором сидела рядом со мной, словно там появилась пружина, и принимается метаться из угла в угол, как дикий зверь.
Я молча наблюдаю за ней, ощущая на себе тяжелый взгляд Рона. Когда Гермиона резко останавливается и почти что подлетает ко мне, я не успеваю даже испугаться.
― Не. Смей. Так. Говорить. ― Губы Гермионы дрожат, глаза блестят от слез, но ее голос остается твердым. ― Чтобы. Я. Больше. Никогда. От. Тебя. Этого. Не. Слышала. ― Медленно и с расстановкой почти что шипит она, и мне не остается ничего другого, кроме как кивнуть.
Гермиона еще десять секунд сверлит меня взглядом, а затем отходит и садится за стол, снова зарываясь в книги. Последнее время они приносят огромные стопки книг ко мне и сидят у меня, пока я пытаюсь удержаться на грани.
Вечером, когда я силком отправляю друзей домой, я наконец-то целиком и полностью отдаюсь своей боли, не обращая внимания на взволнованный крик Хейди и вопли Вальпурги, потому что это последнее, о чем я сейчас вообще могу думать. Ну, вот и все. Последнее дело выполнено. Когда придет время, если оно придет, — хотя я никогда не думал об альтернативе — друзья сами об этом узнают… Улыбаясь, упаковываю Омут памяти в коробку и произношу заклинание. Коробка с тихим хлопком исчезает, чтобы появиться в назначенный момент. Было сложно создать образ самого себя в виде воспоминания, но после нескольких попыткок у меня все же получилось.
Подхожу к Хейди и маню его к себе рукой. Он слетает с жердочки и приземляется на подставленную мной руку.
― Умница, ― я поглаживаю его мягкие перья. ― Джинни о тебе позаботится, малыш… Извини, что пугал тебя, сам знаю, что вел себя неправильно…
Хейди негромко ухает и щиплет меня за ухо.
― Это просто чтобы ты знал, если что, ― я возвращаю его на жердочку и отхожу.
Что маггловские госпитализация и лекарства, что волшебные зелья — обо всем этом надо было думать раньше, если бы я хотел прожить лишние пару месяцев. Но я не желаю о том, что этого не сделал. Месяцем раньше, месяцем позже, я все равно умру. А так и мучиться буду меньше…
А вот сегодня, спустя две с половиной недели, все началось опять. Мне понадобилось почти полчаса, чтобы хоть как-то прийти в себя, и снова начать нормально разговаривать.
― И так у тебя было часто? ― дрожащим голосом спрашивает Гермиона, возвратившись из кухни со стаканом воды.
― Не знаю, не считал. ― Я жадно приникаю губами к стакану. ― Довольно часто, но все же не так…
Я как будто бы не замечаю взглядов, которыми обмениваются друг с другом Рон и Гермиона, и пытаюсь сесть.
― Лежи! ― Гермиона укладывает меня обратно на подушки.
Я фыркаю.
― Ну хорошо, мамочка. ― Затем уже серьезным голосом добавляю: ― Гермиона, тебе самой требуется отдых. Ты давно в зеркало смотрелась? Вы оба еще хуже меня выглядите…
Гермиона упрямо сжимает губы. Под ее глазами залегли тени, лицо осунулось, глаза потускнели, и она всегда выглядела усталой. Рон, впрочем, такой же. Похоже, она не преувеличивала, когда говорила, что перероет все библиотеки, но мне поможет. Они настолько погрузились в поиски, что забыли о семье, об учебе и, что самое главное, о себе самих. У меня сложилось такое ощущение, будто они не спят вовсе, а только еще стоят на ногах благодаря Бодрствующему зелью. На свою голову я проговорился и сказал точную дату, когда все должно закончиться… Теперь они вообще не жалеют себя.
Я несколько раз пытался их остановить, но, получая в ответ злые взгляды, замолкал. Мне было больно видеть их такими. Я бесконечно ценил их желание помочь, но не давал себе ложных надежд и понимал, что все бесполезно. Они не хотели меня слушать.
Я решаю попробовать снова, хотя заранее знаю, какой будет ответ. Просто я смирился с этим, они — нет.
― Рон, Гермиона… За этот месяц вы сделали для меня больше, чем могли бы сделать за пять…
― Ничего мы не сделали! ― прерывает меня Гермиона, ее глаза снова блестят от слез.
― Нет, серьезно, вы просто не щадите себя, ― продолжаю я, не обращая на подругу внимания. ― Не передать словами, как я благодарен вам за то, что вы делаете для меня, но, пожалуйста, не нужно жертвовать всем ради меня, хватит делать все это в ущерб себе…
― Заткнись, Гарри, ― советует Рон, но меня не остановить.
― Вы же сами прекрасно понимаете… Вы даже еще раз ходили к Снейпу, и он сказал вам то же, что и мне. Примите вы уже, наконец, тот факт, что мне… не поможешь. Все кончено. Но я рад, что свой конец встречаю с вами.
Гермиона вскакивает с дивана, на котором сидела рядом со мной, словно там появилась пружина, и принимается метаться из угла в угол, как дикий зверь.
Я молча наблюдаю за ней, ощущая на себе тяжелый взгляд Рона. Когда Гермиона резко останавливается и почти что подлетает ко мне, я не успеваю даже испугаться.
― Не. Смей. Так. Говорить. ― Губы Гермионы дрожат, глаза блестят от слез, но ее голос остается твердым. ― Чтобы. Я. Больше. Никогда. От. Тебя. Этого. Не. Слышала. ― Медленно и с расстановкой почти что шипит она, и мне не остается ничего другого, кроме как кивнуть.
Гермиона еще десять секунд сверлит меня взглядом, а затем отходит и садится за стол, снова зарываясь в книги. Последнее время они приносят огромные стопки книг ко мне и сидят у меня, пока я пытаюсь удержаться на грани.
Вечером, когда я силком отправляю друзей домой, я наконец-то целиком и полностью отдаюсь своей боли, не обращая внимания на взволнованный крик Хейди и вопли Вальпурги, потому что это последнее, о чем я сейчас вообще могу думать. Ну, вот и все. Последнее дело выполнено. Когда придет время, если оно придет, — хотя я никогда не думал об альтернативе — друзья сами об этом узнают… Улыбаясь, упаковываю Омут памяти в коробку и произношу заклинание. Коробка с тихим хлопком исчезает, чтобы появиться в назначенный момент. Было сложно создать образ самого себя в виде воспоминания, но после нескольких попыткок у меня все же получилось.
Подхожу к Хейди и маню его к себе рукой. Он слетает с жердочки и приземляется на подставленную мной руку.
― Умница, ― я поглаживаю его мягкие перья. ― Джинни о тебе позаботится, малыш… Извини, что пугал тебя, сам знаю, что вел себя неправильно…
Хейди негромко ухает и щиплет меня за ухо.
― Это просто чтобы ты знал, если что, ― я возвращаю его на жердочку и отхожу.
Страница 22 из 23
