Фандом: Песнь Льда и Огня. Старый мейстер вспоминает о детстве в кругу братьев и сестер, под покровительством отца и деда. Холод путает его мысли и дарит счастливые мгновения, когда кажется, что Эгг все еще жив.
Добавить в моё избранное
10 мин, 32 сек 11643
Эгг, мне снилось, что я стал стариком. Немногие нашего рода видят такие кошмары. Пламя пожирает их изнутри, заставляет кровь закипать, и они уходят из жизни раньше срока. Лучшие — прежде других.
Когда мы познакомились, помнишь, мне было всего три года? Как это мало по сравнению с тем долгим странствием, которое мы проделали вместе. Теперь вокруг меня вечный лед Стены и бранная речь дозорных, а по какой дороге идешь ты — я не знаю, вороны летают редко.
Миру нужны драконы, Эгг. Немногие понимают это так хорошо, как наша семья. Без драконов мир потерял тепло. Я мерзну, и с каждым днем холод все сильнее. Пришла Зима, а ты знаешь, как это страшно для нас. Огонь и кровь, вот из чего мы сделаны. Драконы исчезли из мира, и холодный северный ветер нашептывает, что однажды из мира исчезнем мы сами. Я — раньше, потому что лучшие должны поддерживать пламя, а из нас двоих — ты самый мудрый хранитель. Уверен, ты бы не выдержал и пары дней в этом холодном склепе, ты бы закинул за плечо старый мешок и бежал прочь, оставляя отца и братьев гадать, где ты и что с тобой.
Как в старые добрые времена.
Кто знает, когда это началось? Тебе драконы были ближе, чем всем нам. Ты мечтал возродить их, ты был для деда лучшим наследником, чем можно представить. Ты искал их, ждал, хранил свое сокровище лучше, чем свой покой, и если когда-нибудь в небе раскроются крылья, это будет твоя заслуга. Напоследок, перед тем, как замерзнуть навсегда, мне хотелось бы увидеть, как ты полетишь.
Злые языки говорили, что все началось с Эйгона, четвертого своего имени. Они говорили, он стал причиной смерти драконов. Нас было так много до него и осталось так мало — после. Дед его ненавидел, помнишь? Кто знает, кого он ненавидел больше. Но что хорошего — ненавидеть отца? Эйгон, должно быть, и сам кого-нибудь ненавидел. В хрониках я прочел о его судьбе, и теперь, когда холод подступает к самому сердцу, могу видеть больше. Так, как ты, наверное, видел всегда.
Эйгон был похож на тебя, веришь ли? Он ненавидел правила. Девять сотен его любовниц в пику скромной, замкнутой невесте. Думаешь, в чем между вами сходство? Ты ненавидел правила не меньше. Рискнуть всем, отправиться в путешествие по дальнему краю. Ночевать с разбойниками, питаться бедной похлебкой в случайных трактирах — как может Дракон позволить себе такую вольность? Разница, Эгг, в том лишь, что тебе повезло встретить деда, а для Эйгона это стало трагедией.
В детстве я хотел быть похожим на Дэйрона. Цепь мейстера, чем не доказательство мудрости и послушания? Захватывай не силой, но пониманием, не причиняй вреда — вот чем я восхищался. Дэйрон Добрый, присоединивший Дорн без кровопролития. Помнишь, Эгг, как я рассказывал тебе об этом? Великое дело — захватить целую страну при помощи одного союза.
Сейчас, Эгг, когда я вижу дальше, мне заметно лукавство хроник. Дэйрон, второй своего имени, все-таки пролил кровь. Он разлучил влюбленных и убил много достойных людей. С гордостью я могу сказать тебе, что преодолел главный из его пороков — желание править. Хотя цепь мейстера не приблизила меня к мудрости Доброго Дракона, я перешагнул опасный уступ, даже не заметив его. Здесь, на Стене, я не могу думать о троне, о славе и величии. Я думаю лишь о холоде и снегах, что простираются до горизонта.
Однажды ты заметил, что отец не был нам впору. Сколько тебе тогда было лет? Пять? Шесть? Другие не слышали нас, они были заняты взрослыми играми, им не было дела до братьев. Хорошо, что я один помню твои слова. Ты сказал, отец как будто не подходит нам по размеру. Два тонких, нескладных дракона, о чем мы тогда мечтали? О приключениях, подвигах, о красивых принцессах? Мне сложно вспомнить, Эгг, вот как близко подкрался холод. Наши мечты сгорели быстрее, чем у других детей. Твои поджигал Эйрион, а мои, если и были, рассыпались пеплом после слов деда. Я боготворил его — это правда, но разлука с семьей, одинокое странствие в Цитадель, отшельничество и груз наук были тяжелой наградой.
Ты постигал мудрость иначе, верно? В своих путешествиях ты становился мудрее день ото дня. Рассказы простых людей, верная служба, долг, сражения — вот что ты видел вокруг себя. Когда наши дороги разошлись, перед тобой простиралась бескрайняя долина, а передо мной — темная келья с огарком свечи, который я тщетно старался разжечь до последних дней. До времени, когда все, что мне остается — немые воспоминания, которые нельзя доверить даже бумаге, ведь написанное однажды может обернуться бедой для будущего.
Разве полезно будет узнать другим, что такое — жизнь в драконьей стае? Что хорошего, если вспоминать о нас будут по красоте и жестокости Эйриона, по силе и глупости Дейрона, по моей кротости и недальновидности? Пусть лучше они запомнят нас по твоим громким словам и поступкам, достойным Дракона. Пусть в их памяти останется твоя любовь к Бете. Пусть они забудут жестокую черноту пламени последних лет.
Когда мы познакомились, помнишь, мне было всего три года? Как это мало по сравнению с тем долгим странствием, которое мы проделали вместе. Теперь вокруг меня вечный лед Стены и бранная речь дозорных, а по какой дороге идешь ты — я не знаю, вороны летают редко.
Миру нужны драконы, Эгг. Немногие понимают это так хорошо, как наша семья. Без драконов мир потерял тепло. Я мерзну, и с каждым днем холод все сильнее. Пришла Зима, а ты знаешь, как это страшно для нас. Огонь и кровь, вот из чего мы сделаны. Драконы исчезли из мира, и холодный северный ветер нашептывает, что однажды из мира исчезнем мы сами. Я — раньше, потому что лучшие должны поддерживать пламя, а из нас двоих — ты самый мудрый хранитель. Уверен, ты бы не выдержал и пары дней в этом холодном склепе, ты бы закинул за плечо старый мешок и бежал прочь, оставляя отца и братьев гадать, где ты и что с тобой.
Как в старые добрые времена.
Кто знает, когда это началось? Тебе драконы были ближе, чем всем нам. Ты мечтал возродить их, ты был для деда лучшим наследником, чем можно представить. Ты искал их, ждал, хранил свое сокровище лучше, чем свой покой, и если когда-нибудь в небе раскроются крылья, это будет твоя заслуга. Напоследок, перед тем, как замерзнуть навсегда, мне хотелось бы увидеть, как ты полетишь.
Злые языки говорили, что все началось с Эйгона, четвертого своего имени. Они говорили, он стал причиной смерти драконов. Нас было так много до него и осталось так мало — после. Дед его ненавидел, помнишь? Кто знает, кого он ненавидел больше. Но что хорошего — ненавидеть отца? Эйгон, должно быть, и сам кого-нибудь ненавидел. В хрониках я прочел о его судьбе, и теперь, когда холод подступает к самому сердцу, могу видеть больше. Так, как ты, наверное, видел всегда.
Эйгон был похож на тебя, веришь ли? Он ненавидел правила. Девять сотен его любовниц в пику скромной, замкнутой невесте. Думаешь, в чем между вами сходство? Ты ненавидел правила не меньше. Рискнуть всем, отправиться в путешествие по дальнему краю. Ночевать с разбойниками, питаться бедной похлебкой в случайных трактирах — как может Дракон позволить себе такую вольность? Разница, Эгг, в том лишь, что тебе повезло встретить деда, а для Эйгона это стало трагедией.
В детстве я хотел быть похожим на Дэйрона. Цепь мейстера, чем не доказательство мудрости и послушания? Захватывай не силой, но пониманием, не причиняй вреда — вот чем я восхищался. Дэйрон Добрый, присоединивший Дорн без кровопролития. Помнишь, Эгг, как я рассказывал тебе об этом? Великое дело — захватить целую страну при помощи одного союза.
Сейчас, Эгг, когда я вижу дальше, мне заметно лукавство хроник. Дэйрон, второй своего имени, все-таки пролил кровь. Он разлучил влюбленных и убил много достойных людей. С гордостью я могу сказать тебе, что преодолел главный из его пороков — желание править. Хотя цепь мейстера не приблизила меня к мудрости Доброго Дракона, я перешагнул опасный уступ, даже не заметив его. Здесь, на Стене, я не могу думать о троне, о славе и величии. Я думаю лишь о холоде и снегах, что простираются до горизонта.
Однажды ты заметил, что отец не был нам впору. Сколько тебе тогда было лет? Пять? Шесть? Другие не слышали нас, они были заняты взрослыми играми, им не было дела до братьев. Хорошо, что я один помню твои слова. Ты сказал, отец как будто не подходит нам по размеру. Два тонких, нескладных дракона, о чем мы тогда мечтали? О приключениях, подвигах, о красивых принцессах? Мне сложно вспомнить, Эгг, вот как близко подкрался холод. Наши мечты сгорели быстрее, чем у других детей. Твои поджигал Эйрион, а мои, если и были, рассыпались пеплом после слов деда. Я боготворил его — это правда, но разлука с семьей, одинокое странствие в Цитадель, отшельничество и груз наук были тяжелой наградой.
Ты постигал мудрость иначе, верно? В своих путешествиях ты становился мудрее день ото дня. Рассказы простых людей, верная служба, долг, сражения — вот что ты видел вокруг себя. Когда наши дороги разошлись, перед тобой простиралась бескрайняя долина, а передо мной — темная келья с огарком свечи, который я тщетно старался разжечь до последних дней. До времени, когда все, что мне остается — немые воспоминания, которые нельзя доверить даже бумаге, ведь написанное однажды может обернуться бедой для будущего.
Разве полезно будет узнать другим, что такое — жизнь в драконьей стае? Что хорошего, если вспоминать о нас будут по красоте и жестокости Эйриона, по силе и глупости Дейрона, по моей кротости и недальновидности? Пусть лучше они запомнят нас по твоим громким словам и поступкам, достойным Дракона. Пусть в их памяти останется твоя любовь к Бете. Пусть они забудут жестокую черноту пламени последних лет.
Страница 1 из 3
