Звездочеты

Отвлекаясь от размышлений, Ронан признал, что вообще лучше бы заняться насущными проблемами — например, пропажей Хименейра. Дань заветному событию он отдал.

В стойбище возвращались не только Магориан и Ронан. Возвращались с прочесывания леса понурые охотники, зябко кутаясь от неверно холодных ветров первого дня месяца Марта в шерстяное тепло курток. Магориан бросался навстречу каждому, вцепляясь глазами в лица прибывающих. Хименейр был совсем юным кентавром, недавно появившимся в племени.

— Есть хотя бы вести о том, кто его утащил? Акромантулы? Оборотни?

— Следов почти нет, мы можем только догадываться.

— Соберите весь молодняк. Всех, кто еще не знает, что меньше чем двойками ходить нельзя. Теперь все ходим по трое — минимально. Строго-настрого запретите лишний раз покидать стойбище. И приготовьтесь сменить место остановки. Спустимся к реке, по течению. И найдите мне сову.

Магориан не хотел этого. Он все еще был зол на предателя, что оставил свое племя, свою семью и тех, кто им дорожил.

Отчасти он мог его понять — но лишь отчасти. Не один Флоренц нес в себе бремя памяти прошлой жизни. И каждый из них по-своему. Сам Магориан, например, помнил все исключительно из-за особенностей магии. Но, как и Ронан, — он пришел к Арке сам. К этой Арке, из которой выходили все входившие в Арки, закольцованные на этой. Арок было три — одна здесь, вторая в Лондоне, захваченная волшебниками, что стачивали ее камень на маховики времени, и третья в Ирландии.

Ирландская была самая дальняя — она отсылала на три звездных кольца назад. Местная — здесь зашел, здесь же и вышел — но два кольца назад. И наконец, Лондонская — ослабленная сточенным песком — отсылала в текучке чуть больше чем на полтора оборота. Потом, наверное, ослабнет еще, но все равно с нее почти никто не приходил. Хотя Флоренс вот пришел.

К нему Магориан и отправил сову.

2. Флоренц

Он носил имя человеческого города. Потому что, когда пришел черед превращаться из безымянного ученика в признанного звездочея, ему захотелось быть названным именно в честь этого города. Города, которого он в этой жизни не видел, но было ощущение, что там было когда-то прекрасно. Там водились яркие тропические птицы, которые летали — к кому же они летали?

Об этом Флоренц вспомнил не сразу.

Лишь когда увидел маленького Гарри Поттера, отступающего от проклятого — вурдалака, насосавшегося крови единорога. Вурдалак получил по морде копытом и, кажется, даже остался без пары зубов, Гарри Поттер покатался на спине кентавра, а Флоренц имел серьезный разговор с Магорианом, которому его выдали Бейн и Ронан.

Флоренц лежал в кабинете, что превратили в лес специально для него. Даже дали юрту. Все как дома — в племени, но не дома — и ничего тут не попишешь. Где-то заухала сова — видимо, нашла реальную границу комнаты, влетела в раскрытое окно и теперь искала адресанта.

Сова была дикая, рябая и дважды укусила Флоренца за палец, пока он отвязывал от ее лапы записку.

«Мне нужен Филч, передай ему, Магориан».

Лесные совы не носили сов двуногим и не непарнокопытным обитателям Хогвартса. Впрочем, это была неплохая возможность поговорить с Магорианом и понять — долго ли еще он будет выдерживать опалу на Флоренце.

Аргус Филч был в своей каморке и занимался каталогизированнием.

— Ты что так рано встал?

Филч недовольно зыркнул на Флоренца, и тот запоздало улыбнулся. Да, точно, в отличие от школьников — он был в курсе бессонницы завхоза Хогвартса. И того, почему завхоз в Хогвартсе лишь стареет, но никак не помрет, — тоже.

Дела были в давно минувших днях, еще во времена гоблинских войн.

Когда-то и за этот замок бились, и тогда ночной народ — вампиры — встали на сторону волшебников, и их князь был захвачен в плен. Там у него забрали кровь, которая позже стала одним из ингредиентов для философского камня. Там же ему вырвали с корнем глазные зубы в качестве наказания за то, что он пошел против народа гоблинов. Вампиры вырвали своего князя из плена.

Однако — кровь он пить больше не мог. Его союзники предложили ему право на вечный приют в стенах Хогвартса, и князь вампиров согласился. Он мог бы занять любое место — но зачем-то занял место завхоза. И старел-старел-старел-старел. Ведь кровь поддерживала в вампире именно вечную молодость.

Думаете, нельзя вечно стареть? Аргус Филч — вечно неспящий завхоз Хогвартса с вами бы поспорил. Он мог постареть настолько, что его не узнавали предыдущие поколения.

— Магориан, значится? — проскрипел Филч и снял с вешалки черный плащ. — Ну пойдем, пока эти малолетние кровопийцы на уроках…

Снег не скрипел, а хрустел, напоминая, что его время на исходе.

Флоренц наклонился и запустил снежком в завхоза.

— Все неймется, коняшик? — ощерился Филч.

— Грустно просто, — отозвался Флоренц, цепляя взглядом двух кентавров на прогалине леса.