Звездочеты

— Ты ушел один, не стоило этого делать.

— Ты же знаешь, почему.

— И все же — сегодня нашли кровь и не нашли Хименейра. А если бы что-то случилось с тобой?

— Хименейр совсем жеребенок, меня так просто не взять, — Ронан любовно провел пальцами по луку. На каждой ладони и до локтя были грубые шрамы. Ронан утверждал, что появился уже с ними. Правда, откуда они у него, знал только Магориан, ровно как и то, какую роль сыграло их происхождение для самого Ронана.

— Встретим его? — невзначай поинтересовался Магориан.

— Бейн не одобрит.

— А что мне Бейн, — Магориан провернул на пальце невзрачный перстенек, — пусть полагается на волю звезд. Мы то знаем, что все одно — чему суждено — то и свершится.

— Тогда пойдем, — Ронан кивнул с облегчением. На окраину леса они вышли довольно быстро, все же знали, где срезать, да и галоп многое определял.

Хогвартс сиял заледенелыми крышами, которые не успевали оттаять. У Черного озера стоял, касаясь пальцами белого обелиска, рыжеволосый паренек в бордовом свитере и красно-желтом шарфе и шапке.

Пальто сброшенным валялось на скамье под раскинувшейся над черной водой ивой. Солнце и вправду хотело обмануть наступившей теплотой. Одного обмануть ей даже удалось. Постояв еще некоторое время у памятника, рыжий, запустив руки в карманы и так и оставив пальто на скамье, зашагал в сторону хижины Хагрида. Побарабанил в дверь. Постоял, еще раз побарабанил и, так и не дождавшись ответа, побрел в сторону Леса.

Ронан дернулся и сбил еще одного шевельнувшегося в направлении тропы акромантула. Нет, сегодня эта мерзость никого не напугает.

— Он бы все равно не помешал, — шепнул Магориан, — можешь ли посдержанней?

— Месяц Марса. К Прозерпине сдержанность, — дело было вовсе не в Марсе, но Магориан деликатно удержался от насмешки. Ронан иногда был к ним слишком чувствителен.

— Не накликай. Она набирает силу.

— Как будто слова спасут ее от помрачнения. Год будет тяжелый для нас.

— Давно такого года не было, — Магориан мрачно качнул головой.

А под сень Запретного Леса шагнул волшебник. Первый же лесной ветер напомнил ему, что не все в жизни так постоянно. Но за пальто он не вернулся. Шагал себе и шагал, понурив веснушчатый нос. Ронан и Магориан, скрывшись в тени деревьев, шли за ним.

— Знаешь, если бы я не знал, что будет дальше, я бы, наверное, волновался.

Магориан усмехнулся. Его, как ни странно, волновал только Хименейр и то, что случилось с ним.

— Меня больше волнует месяц Юпитера.

— Точнее, возвращение Флоренца тебя волнует, вождь. — Ронан хлестнул хвостом, — ведь его там уже никто не удержит.

— Нет, не волнует, — процедил Магориан. Не простил. И еще долго не простит. Впрочем, есть за что таить гнев. Магориан родился по иному закону и по своей воле. С Флоренцом было сложней. И с тем, что связывало его и Магориана, тоже.

А тем временем рыжий уже дошел до поляны Арки. Да, его время пришло. Он безошибочно слышал зов. И, видимо, в решении не сомневается.

Пальцы волшебника тронули лишайник в том же месте, где час назад касались Арки пальцы Ронана.

Он должен бояться, но такова судьба — все, кто сами приходят к Арке, не боятся ее. В большинстве случаев они даже понимают, что не умрут.

И вот рыжий волшебник, сжав в руке волшебную палочку покрепче, шагнул сквозь завесу.

— С днем рождения, — ладонь Магориана опустилась на плечо Ронана.

Палочка Рона Уизли упала на вытаявший камень постамента.

Ронан помнил этот момент. Помнил весь период, что был перед этим. Даже знал, почему помнил. Шрамы на ладонях были и в этой жизни.

Весь тот двадцать четвертый год был точно омрачен Прозерпиной. В который раз бросила его Гермиона. Кажется, в этот раз — в последний. И снова — просто раскинув локти по простыни в ромашек и глядя в зеленый потолок: «Прости, Рон, но не срастается».

В который раз она это говорила, в третий? Каждый раз он — словно разрубленный пополам — молча смотрит, как она одевается и, не оборачиваясь, идет к камину.

Нет никого кроме нее, но удерживать ее — не достоин.

Она — министр Магии. «Самый молодой министр в истории», как всегда и везде — самая первая, самая лучшая.

Что сделал Рон после этого? Естественно, пошел к лучшему другу. Гарри Поттер встретил понимающим взглядом и, выслушав, вытащил из чулана ящик огневиски. Короче говоря — в Хогвартс Рон прибыл в изрядном подпитии и мягко говоря — чудо, что не шатался. У леса — он помнил точно — ему померещился шепот, хотя в том состоянии было странно не слышать голосов и не видеть зеленых человечков.

А потом — густая ткань Арки и растворение в пустоте, чтобы собраться тут же, но два звездных кольца в обратную сторону уже совершенно другим существом.