Фандом: Гарри Поттер. Тёмный Лорд воистину бессмертен, даже если и сам не догадывается об этом…
Добавить в моё избранное
42 мин, 56 сек 4515
Что за удовольствие с куклой? А чтобы ты не визжал как поросёнок, займи-ка рот делом. — Эрик резко поддел Малфоя за волосы и подмышки, поставил его на колени… — Не пробовал никогда? Неужели? Не бойся, тебе понравится, обещаю. — Заметив, что Драко сильно зажмурился и сжал губы, он ещё раз больно дёрнул его за волосы и опять наступил на пальцы руки. — Возьми! И смотри, что делаешь! — прошипел он и, надавив Драко на челюсти, заставил его открыть рот. Драко подавился. — Расслабляй глотку, дурень. Всему-то тебя надо учить…
Драко делал всё, что приказывал ему Эрик: старался до тех пор, пока не перестал чувствовать боли, глотал, захлёбываясь, сам ложился и вставал в те позы, которые Мэй считал наиболее аппетитными и удобными для себя. Терпел, стиснув зубы до скрежета, стирал солёные капли пота и слёз с лица судорожно сжатыми кулаками, давился криками — и думал только об одном: «Когда-нибудь это кончится. Он уйдёт. И я просто засну. И не буду просыпаться никогда». Эрик с задумчивой пьяной улыбкой взял возле камина кованую кочергу с толстой деревянной ручкой — и Драко провалился в спасительное чёрное забытьё…
В этой главе Эрик совершеннолетний.
— Что ты так нервничаешь? — Гермиона одёрнула Рона за рукав. — Весь зелёный. Бери пример с Гарри — его, скорее всего, вызовут первым, но он же не похож на огурец перед экзаменом.
— Я просто не знаю, что говорить, — Рон взволнованно вышагивал туда-сюда перед друзьями, сидевшими на жёстком диване в комнате ожидания Коллегии Присяжных. — Я вчера полночи учил свою речь, а теперь не помню ни слова.
— Какую речь? — возмущённо вздохнула Гермиона. — Тебя никто не заставит выступать перед публикой. Ты свидетель и должен давать показания. Правдивые. Это же так просто. — Поттер согласно кивнул. «Угу», — Рон поднял взгляд к потолку.
— В самом деле, Рон, что ты маешься? Ответишь на вопросы судей — и всё, — Гарри чуть поморщился и потёр виски, снял очки и приложил ладонь к глазам. Друзья удивлённо посмотрели на него. — Голова раскалывается. Резко так прихватило.
Гермиона направила на него волшебную палочку и что-то пошептала:
— Лучше? Я в колдомедицине не очень, но головную боль должно снять.
— Ну, вроде отступает, — благодарно улыбнулся Гарри.
— Свидетель Поттер Гарри! — из-за двери зала № 10 появился грозный суровый пристав.
Лишь только Гарри вошёл в подземелье суда, тупая боль, немного приглушённая заклятием Гермионы, вспыхнула в его голове с новой силой и ударила в виски горячим импульсом тягостной тревоги…
В центре судебной арены сидел Люциус Малфой, понурый, удручённый. Зачарованные цепи, обвивавшие подлокотники и спинку железного кресла, удерживали его плечи и руки. Гарри невольно отвёл взгляд: уж слишком изменился за последний год некогда блестящий и холёный лорд Малфой. Азкабан, даже с существенно смягчившимся после войны режимом, — не санаторий для раскаявшихся тёмных магов и бывших Пожирателей… Увидев Поттера, Люциус сделал над собой усилие и приосанился, гордо поднял голову.
— Гарри Джеймс Поттер, — секретарь начал стандартную процедуру присяги, — готовы ли Вы сегодня, двадцатого апреля одна тысяча девятьсот девяноста девятого года сообщить Верховному Суду все обстоятельства, известные Вам по делу подозреваемого Малфоя Люциуса? — Гарри кивнул: «Да». — Клянётесь ли Вы…
Гарри почти не слышал, что именно скороговоркой читал из протокола судебный чиновник, в его ушах словно образовался вакуум, втягивавший извне все разноголосые звуки разом и мешавший их в голове в вязкую противную кашу неразберихи и сумбура.
— Клянусь, — ответил Гарри, когда секретарь замолчал в ожидании. У него закружилась голова и, чтобы не упасть, он схватился за стенки трибунки…
Отвечал Поттер на вопросы чародеев Визенгамота преимущественно односложно, половины из того, что он собирался сказать заранее, даже не вспомнил, часто кивал или мотал отрицательно головой. Верховный судья посмотрел на него тревожно и спросил, понизив голос почти до шёпота и махнув секретарю, чтобы тот не вносил его реплику в протокол:
— Мистер Поттер, всё в порядке? Гарри, ты себя хорошо чувствуешь?
— Да, сэр, — напряжённо улыбнулся тот и постарался взять себя в руки…
Шрам на лбу горел и дёргался пульсировавшей болью, словно к нему всё прижимали и прижимали раскалённое тавро. Гарри в панике скользил судорожным взглядом по рядам публичного амфитеатра, упирался в возбуждённые лица зрителей, серьёзные и нервные, злорадные и мрачные, печальные и довольные. Многие из них были ему хорошо знакомы, некоторые он вспоминал с трудом, кого-то видел впервые. Неожиданно натолкнулся на блеск двух живых агатов из-под волнистой угольной чёлки. Огромные глаза, преувеличенно равнодушные и холодные, резко контрастировали с общим зрительским ажиотажем. Молодой красивый парень в модной куртке сидел на галёрке с непроницаемым выражением лица, чуть покусывал губы и еле заметно улыбался, глядя на обвиняемого Малфоя…
Драко делал всё, что приказывал ему Эрик: старался до тех пор, пока не перестал чувствовать боли, глотал, захлёбываясь, сам ложился и вставал в те позы, которые Мэй считал наиболее аппетитными и удобными для себя. Терпел, стиснув зубы до скрежета, стирал солёные капли пота и слёз с лица судорожно сжатыми кулаками, давился криками — и думал только об одном: «Когда-нибудь это кончится. Он уйдёт. И я просто засну. И не буду просыпаться никогда». Эрик с задумчивой пьяной улыбкой взял возле камина кованую кочергу с толстой деревянной ручкой — и Драко провалился в спасительное чёрное забытьё…
В этой главе Эрик совершеннолетний.
— Что ты так нервничаешь? — Гермиона одёрнула Рона за рукав. — Весь зелёный. Бери пример с Гарри — его, скорее всего, вызовут первым, но он же не похож на огурец перед экзаменом.
— Я просто не знаю, что говорить, — Рон взволнованно вышагивал туда-сюда перед друзьями, сидевшими на жёстком диване в комнате ожидания Коллегии Присяжных. — Я вчера полночи учил свою речь, а теперь не помню ни слова.
— Какую речь? — возмущённо вздохнула Гермиона. — Тебя никто не заставит выступать перед публикой. Ты свидетель и должен давать показания. Правдивые. Это же так просто. — Поттер согласно кивнул. «Угу», — Рон поднял взгляд к потолку.
— В самом деле, Рон, что ты маешься? Ответишь на вопросы судей — и всё, — Гарри чуть поморщился и потёр виски, снял очки и приложил ладонь к глазам. Друзья удивлённо посмотрели на него. — Голова раскалывается. Резко так прихватило.
Гермиона направила на него волшебную палочку и что-то пошептала:
— Лучше? Я в колдомедицине не очень, но головную боль должно снять.
— Ну, вроде отступает, — благодарно улыбнулся Гарри.
— Свидетель Поттер Гарри! — из-за двери зала № 10 появился грозный суровый пристав.
Лишь только Гарри вошёл в подземелье суда, тупая боль, немного приглушённая заклятием Гермионы, вспыхнула в его голове с новой силой и ударила в виски горячим импульсом тягостной тревоги…
В центре судебной арены сидел Люциус Малфой, понурый, удручённый. Зачарованные цепи, обвивавшие подлокотники и спинку железного кресла, удерживали его плечи и руки. Гарри невольно отвёл взгляд: уж слишком изменился за последний год некогда блестящий и холёный лорд Малфой. Азкабан, даже с существенно смягчившимся после войны режимом, — не санаторий для раскаявшихся тёмных магов и бывших Пожирателей… Увидев Поттера, Люциус сделал над собой усилие и приосанился, гордо поднял голову.
— Гарри Джеймс Поттер, — секретарь начал стандартную процедуру присяги, — готовы ли Вы сегодня, двадцатого апреля одна тысяча девятьсот девяноста девятого года сообщить Верховному Суду все обстоятельства, известные Вам по делу подозреваемого Малфоя Люциуса? — Гарри кивнул: «Да». — Клянётесь ли Вы…
Гарри почти не слышал, что именно скороговоркой читал из протокола судебный чиновник, в его ушах словно образовался вакуум, втягивавший извне все разноголосые звуки разом и мешавший их в голове в вязкую противную кашу неразберихи и сумбура.
— Клянусь, — ответил Гарри, когда секретарь замолчал в ожидании. У него закружилась голова и, чтобы не упасть, он схватился за стенки трибунки…
Отвечал Поттер на вопросы чародеев Визенгамота преимущественно односложно, половины из того, что он собирался сказать заранее, даже не вспомнил, часто кивал или мотал отрицательно головой. Верховный судья посмотрел на него тревожно и спросил, понизив голос почти до шёпота и махнув секретарю, чтобы тот не вносил его реплику в протокол:
— Мистер Поттер, всё в порядке? Гарри, ты себя хорошо чувствуешь?
— Да, сэр, — напряжённо улыбнулся тот и постарался взять себя в руки…
Шрам на лбу горел и дёргался пульсировавшей болью, словно к нему всё прижимали и прижимали раскалённое тавро. Гарри в панике скользил судорожным взглядом по рядам публичного амфитеатра, упирался в возбуждённые лица зрителей, серьёзные и нервные, злорадные и мрачные, печальные и довольные. Многие из них были ему хорошо знакомы, некоторые он вспоминал с трудом, кого-то видел впервые. Неожиданно натолкнулся на блеск двух живых агатов из-под волнистой угольной чёлки. Огромные глаза, преувеличенно равнодушные и холодные, резко контрастировали с общим зрительским ажиотажем. Молодой красивый парень в модной куртке сидел на галёрке с непроницаемым выражением лица, чуть покусывал губы и еле заметно улыбался, глядя на обвиняемого Малфоя…
Страница 11 из 12
