Как я провёл это

Очнулся он оттого, что ковер колол ему лицо, а тёплые руки массировали спину: волны удовольствия катились от плеч к пояснице, вдоль боков, растекались по ягодицам… В комнате было темно. Он пошевелился и услышал ласковый шёпот Жасмин:

— Ты в порядке?

— Кажется, да.

Она хихикнула.

— Тогда за дело. Ты же не думаешь, что утешение и награда так быстро закончились?

— Можно воды? — прохрипел он.

— Конечно. Вода на столике, туалет слева по коридору.

За окном стемнело, сквозь шторы гостиной свет почти не проникал, и Рон едва смог разглядеть голую женскую фигуру, сидящую у его ног. Жадно осушив стакан воды, он нашёл туалет, быстро справил нужду, старательно целясь в белое жерло унитаза, и вернулся в гостиную — какая-то неизвестная магия так и тянула его к белой фигуре на ковре. Лодка по-прежнему покачивалась. Раньше алкоголь не оказывал на него такого эффекта, и Рон стал подозревать, что кокосовый фени делают по особому рецепту. Он опустился на колени возле Жасмин, и она тут же привстала, обняла его за плечи и прижалась верхней частью тела. «Это случилось», — гордо подумал Рон. Он стал мужчиной! Осмелев от этой мысли, он просунул руки между телами и, нащупав груди Жасмин, уверенно их помял и несколько раз приподнял, удивляясь их тяжести. Она одобрительно застонала.

— Ох, как приятно и мило, Рон… Теперь ты можешь побыть сверху, — сказала Жасмин, укладываясь на спину. Потянулась, дернула за какую-то верёвку, и по периметру гостиной загорелись светильники. Теперь её фигура отлично просматривалась на тёмном ковре: тонкие щиколотки, длинные ноги, широкие бедра, довольно резко сужающиеся к талии, раскинутые в стороны руки, растрепанные волосы… Она схватила ладонь Рона и положила себе на грудь. — Можешь их помять.

Рон тут же принялся оглаживать её крупные, мягкие груди, то соединяющиеся, то растекающиеся под ладонями. Это было странное, ни на что не похожее ощущение — её упругое, податливое тело было похоже на тесто, которое мама месила перед пасхой: если на него нажать пальцами, оно поддаётся, но потом возвращает свою форму… Он принялся по-очереди месить каждую грудь, представляя, что лепит два пышных пирога.

— Можешь попробовать их на вкус.

Рон сделал, как было велено: наклонился, осторожно обхватил двумя ладонями одну грудь, коснулся носом тёплой, шелковистой кожи, вдохнул клубничный запах и стал лизать тёмную, круглую серединку. Сосок тут же затвердел, и Рон долго водил по нему круги языком, а потом схватил губами и стал посасывать, чувствуя, как руки Жасмин оглаживают его спину, опускаются на ягодицы. Он несколько раз смешно причмокнул и испугался, что вызовет этим её смех, но в ответ раздавались лишь тихие стоны.

— Вторую, — нетерпеливо прошептала она, и Рон сообразил, что всё это время целовал одну грудь. Лопух. Жасмин размеренно мяла его ягодицы, и это не просто заводило, а болезненно напрягало. Он уже хотел спросить, не пора ли ему лечь сверху — ему не терпелось снова испытать момент погружения в плотную, горячую плоть — но ладони Жасмин вдруг легли ему на голову и подтолкнули её вниз, к гладкому животу, где темнел ровный треугольник волос.

— Ты неопытный, Рон, и я могу тебя научить. Хочешь знать, как доставить удовольствие женщине?

— Угу, — неуверенно ответил он. В данную минуту ему хотелось только одного — очутиться внутри Жасмин и очень-очень быстро подвигаться, всего минутку — а потом он был готов полностью сконцентрироваться на уроке. Но он не рискнул спорить. Учеба, учеба! Везде и всему нужно учиться. На слове «учеба» сознание самовольно переключилось на мысли о Гермионе. Главное, чтобы она ничего не узнала. В конце концов, он делает это ради неё! Да, он приобретает бесценный опыт, чтобы не остаться бревном и лопухом. Гермиона всегда поощряла тягу к знаниям, особенно практическим.

Утешив этой мыслью не вовремя проснувшуюся совесть, Рон несколько раз глубоко вздохнул, и напряжение в паху отступило. Повинуясь указаниям Жасмин, он сполз вниз, уселся у неё между ног и стал смотреть на то, как она медленно их раздвигает и сгибает в коленях.

— Можешь потрогать меня там, — прошептала она.

— Угу.

Рон сглотнул и решил начать с колен. Погладив их кругами, он медленно спустился ладонями по внутренней стороне бедер и коснулся тёмных курчавых волос, образующих узкий треугольник. Волосы оказались на удивление жёсткими. Света хватало, чтобы разглядеть там, под острым концом треугольника, два тёмных лепестка и между ними узкую щель.

— Если хочешь сделать девушке приятное, сконцентрируйся вот на этой точке, — Жасмин опустила руки, раздвинула пальцами лепестки и указала на крошечный, еле заметный бугорок.

— Эм… и что мне с ним делать?

— Если пальцами — то трогать, гладить или тереть. Только осторожно.

Он медленно, с опаской протянул руку к заветному месту, но её перехватила ладонь Жасмин.