Как я провёл это

— Очень смешно, — проворчал Джордж, но, в конце концов, глядя на неподдельную радость брата, выдохнул с облегчением и сам рассмеялся. — Ну, держись, Ронни, — сказал он, качая головой, — клянусь, что любой не опасный для жизни эликсир, который появится во «Вредилках», сначала будет проходить испытание на тебе и…

Его грозную тираду прервал Патронус в виде кружащейся выдры, внезапно возникший посреди гостиной. Рон с Джорджем подпрыгнули на месте от удивления.

— Рон, пожалуйста, загляни сегодня ко мне, если ты свободен, ка-тэ-эс, — изрёк Патронус и исчез.

— Ка-тэ-эс? — переспросил Джордж после звенящей паузы. Даже куры в огороде затихли.

— Как только сможешь, — пояснил Рон, вскакивая из-за стола.

— Ну чай-то ты можешь допить?

Рон схватил мантию с вешалки у входа.

— У неё что-то случилось!

— Возможно, Гермионе тоже снятся сны, — скептически заметил Джордж, но Рону было не до шуток.

— Снятся, — ответил он уже в дверях, — Гермиона кричит по ночам, когда Белла пытает её Круцио.

Ухмылка сползла с лица Джорджа.

— Ещё одна причина, почему вам нужно спать вместе, — заключил он. — Эта девчонка должна кричать исключительно от восторга.

— В каких именно кустах?

— Вон в тех, справа от забора.

— Сколько раз?

— Два. Позавчера вечером и сегодня утром.

— Гермиона, ты не ошиблась?

Она уверенно покачала головой.

— Хлопки были отчетливые.

— Ты же знаешь, звук аппарации можно спутать с шумом машины или хлопнувшей двери.

Она смерила его взглядом матери, которую ребенок вздумал учить ходить.

— В этой части сада всегда тихо. Нет дороги, никто не паркуется. К тому же, я сходила туда и проверила дорожку на наличие магии.

— Что ты сделала?! — возмущенно воскликнул Рон. — Мы же договаривались: если случится что-нибудь подозрительное, ты сразу сообщишь мне или Гарри!

— Вот я и сообщила.

— Да, но сначала ты вышла за пределы щита и отправилась проверять чёрт знает какие заросли на наличие в них незваных гостей!

— А Гоменум Ривелио мне на что? Там никого не было! Но на тропинке остался свежий магический след.

Меньше всего Рону хотелось сейчас ссориться, хоть он кипел от негодования: Гермиона ведёт себя так, словно она неуязвима! Он снова почувствовал, как неприятно холодит нутро знакомый, засевший внутри страх, который поселился в нём после кошмара в Малфой-Мэнор и возвращался каждый раз, когда Гермионе что-то угрожало: страх не оказаться рядом, не успеть защитить, оказаться ненужным, бессильным…

Они стояли у открытого окна в комнате Гермионы и, приоткрыв с двух сторон лёгкие шторы, вглядывались в кусты за забором. Как во многих других английских домах, дверь чёрного хода в доме Грейнджеров вела в закрытый зелёный дворик, предназначенный для приватного времяпровождения — он не был виден соседям, туда не мог сунуть нос случайный прохожий. После возвращения родителей Гермионы из Австралии прошёл всего месяц, а на садовых грядках уже красовались ровные рядки лаванды, настурции и ещё примерно полдюжины растений, которые Рон не смог распознать с высоты второго этажа. Гораздо больше, чем сад, его интересовал пятифутовый забор, засаженный по периметру шиповником и отделявший участок от дорожки, ведущей к общественному парку: по его границе проходил антиаппарационный щит, о котором, естественно, мистер и миссис Грейнджер не подозревали.

Рон подавил своё недовольство рвением Гермионы лезть в переделки, глянул на неё сверху вниз и, борясь с желанием схватить её в охапку, спокойно спросил:

— А где твои родители?

— В гостях у тёти Эммы, — она отвела взгляд от кустов и повернула к нему лицо. — Я обещала поехать с ними, но в последний момент отказалась. Сказала, что плохо себя чувствую.

— Ты плохо себя чувствуешь?

Гермиона вздохнула.

— Я в порядке, Рон. В полном. Это версия для родителей. Не могла же я им сказать, что остаюсь, чтобы разобраться с магами, следящими за нашим домом?

Он какое-то время вглядывался в её лицо, выискивая симптомы возможного недомогания. У Гермионы, в отличие от него, веснушки были милыми — легкая россыпь на носу и совсем чуть-чуть на щеках. Её болезненная худоба уже прошла, щёки слегка округлились — как и другие части тела, на которые ему пока не следовало отвлекаться. Знакомые ещё с Хогвартса светлая блузка и серые парусиновые брюки, надетые сейчас на Гермионе, перестали болтаться и сидели как влитые.

— Когда они вернутся?

— Поздно вечером.

— Хорошо, — по-деловому начал Рон, — давай сначала проверим антиаппарационный щит.

— Уже проверила.

— Понятно… Тогда наложим двойные круговые чары, а потом устроим засаду. Я спрячусь в кустах по ту сторону дорожки, а ты останешься в доме.