Фандом: Гарри Поттер. Потерял сознание — считай, умер. А мне нужно жить.
Добавить в моё избранное
5 мин, 10 сек 13653
Надеюсь, Грейнджер не видела этого представления.
С ухмылочкой закрываю дверь на замок, разворачиваюсь и упираюсь взглядом в эту самую мисс. Стоит в дверном проеме и беззвучно хохочет.
— От кого цветы? — не лучший вопрос в этот момент, но и оправдываться я не собираюсь.
— От Мор…, — не договаривает, опять хохочет, но уже громко, — от Моррисона. Один из целителей с третьего этажа. Ревнуешь?
— Ревную, — кто-нибудь, заткните меня.
— Абсолютно зря. Ему под сорок, он лысый и абсолютно не любит читать, — всё ещё хихикает и делает шажок в мою сторону.
— Слава Мерлину. А мне скоро двадцать пять, у меня шикарные волосы и я могу цитировать классиков. Я лучше? — спрашиваю и подхожу к ней.
— В тысячу раз, — она становится на носочки и целует меня. Сама меня целует. И, о Мерлин, начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке.
— Грейнджер, я, конечно же, могу всю ночь цитировать Шекспира, но есть предложение намного интересней, — целую её в висок и подталкиваю куда-то в сторону спальни…
Комната растворяется, вместо неё появляется парк и другое воспоминание.
— Я люблю тебя, Грейнджер, — впервые эти слова, такие важные, вырываются на волю и парят в воздухе вокруг нас двоих. Она кладет свою голову мне на плечо, а потом крепко меня обнимает.
Она никогда не говорила, что любит. А я повторял ей это постоянно.
Выныриваю из воспоминаний, открываю глаза и вижу перед собой каштановые волосы. Такие родные и до боли знакомые. Волна облегчения накатывает на меня и смывает абсолютно весь страх. Она здесь, со мной. Она поможет.
Сквозь переплетения лечебных заклинаний слышится тихое, но отчетливое: «Я тебя люблю». И опять заклинания. И она плачет.
— Гре-е-ейнджер, не реви, — получилось слишком хрипло.
И последней мыслью перед тем, как провалиться в сон, стало то, что её фамилия слишком длинная и сложная. И эту фамилию в скором времени нужно заменить на другую, намного короче и не менее красивую.
С ухмылочкой закрываю дверь на замок, разворачиваюсь и упираюсь взглядом в эту самую мисс. Стоит в дверном проеме и беззвучно хохочет.
— От кого цветы? — не лучший вопрос в этот момент, но и оправдываться я не собираюсь.
— От Мор…, — не договаривает, опять хохочет, но уже громко, — от Моррисона. Один из целителей с третьего этажа. Ревнуешь?
— Ревную, — кто-нибудь, заткните меня.
— Абсолютно зря. Ему под сорок, он лысый и абсолютно не любит читать, — всё ещё хихикает и делает шажок в мою сторону.
— Слава Мерлину. А мне скоро двадцать пять, у меня шикарные волосы и я могу цитировать классиков. Я лучше? — спрашиваю и подхожу к ней.
— В тысячу раз, — она становится на носочки и целует меня. Сама меня целует. И, о Мерлин, начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке.
— Грейнджер, я, конечно же, могу всю ночь цитировать Шекспира, но есть предложение намного интересней, — целую её в висок и подталкиваю куда-то в сторону спальни…
Комната растворяется, вместо неё появляется парк и другое воспоминание.
— Я люблю тебя, Грейнджер, — впервые эти слова, такие важные, вырываются на волю и парят в воздухе вокруг нас двоих. Она кладет свою голову мне на плечо, а потом крепко меня обнимает.
Она никогда не говорила, что любит. А я повторял ей это постоянно.
Выныриваю из воспоминаний, открываю глаза и вижу перед собой каштановые волосы. Такие родные и до боли знакомые. Волна облегчения накатывает на меня и смывает абсолютно весь страх. Она здесь, со мной. Она поможет.
Сквозь переплетения лечебных заклинаний слышится тихое, но отчетливое: «Я тебя люблю». И опять заклинания. И она плачет.
— Гре-е-ейнджер, не реви, — получилось слишком хрипло.
И последней мыслью перед тем, как провалиться в сон, стало то, что её фамилия слишком длинная и сложная. И эту фамилию в скором времени нужно заменить на другую, намного короче и не менее красивую.
Страница 2 из 2
