Фандом: Гарри Поттер. Как убедить женщину, что между вами все-таки возможны серьезные отношения? Для этого нужно очень постараться.
Добавить в моё избранное
22 мин, 39 сек 17476
Вполне спокойно улыбнувшись, но мысленно самодовольно погладив себя по голове, Люциус произнес:
— Конечно, дорогая. Как скажешь… Но если вдруг передумаешь, то только намекни, я буду рад, — и, подойдя к Гермионе, указал на маленький стоящий у окна столик. — Присаживайся, это мое любимое место для завтраков. Посмотри, какой чудесный вид на парк открывается отсюда…
А отодвинув стул, будто невзначай коснулся кончиками пальцев ее шеи. В том самом месте, которое обнаружил месяц назад, и прикосновение к которому заставляло Гермиону дрожать.
— Люциус… — вздрогнула она и сейчас, но особого протеста в голосе Малфой не услышал.
— М-м-м? — только спросил без слов и наклонился, чтобы вобрать в рот мочку уха, коварно скользнув рукой в вырез халата и принявшись ласкать сосок.
— Люциус… — уже томно выдохнула Гермиона снова, неосознанного откинула голову, давая ему больший доступ, и слегка расставила ноги.
Сердце его радостно ёкнуло. Подчиняясь этому безмолвному приглашению, Малфой провел губами по челюсти, а рукой скользнул еще ниже и сразу же нашел пальцами горячий влажный клитор.
— Хочешь, чтобы я остановился? — глухо и чувственно прозвучал его голос.
Наконец она обернулась и прежде, чем впиться в его рот поцелуем, грозно прошипела:
— Ну уж нет! Если тебе, конечно, дорога собственная жизнь.
Люциус улыбнулся прямо ей в губы, подхватил на руки и вернул на недавно оставленную кровать. Гермиона, естественно, не возражала. И даже тихонько засмеялась, когда он стянул с нее халат и, блуждая взглядом по обнаженному телу, прошептал:
— О, я очень ценю свою жизнь… Особенно теперь. Позвольте мне показать тебе насколько…
Склонившись к ее лицу, еще с минуту он, конечно, думал о том, что придется проявить чудеса самой настоящей слизеринской хитрости. Ему безумно хотелось утвердить победу окончательно и бесповоротно, тем более что он знал: за эту женщину и впрямь стоит побороться.
Но потом, становясь все бессвязней и бессвязней, мысли Люциуса затуманились окончательно…
— Конечно, дорогая. Как скажешь… Но если вдруг передумаешь, то только намекни, я буду рад, — и, подойдя к Гермионе, указал на маленький стоящий у окна столик. — Присаживайся, это мое любимое место для завтраков. Посмотри, какой чудесный вид на парк открывается отсюда…
А отодвинув стул, будто невзначай коснулся кончиками пальцев ее шеи. В том самом месте, которое обнаружил месяц назад, и прикосновение к которому заставляло Гермиону дрожать.
— Люциус… — вздрогнула она и сейчас, но особого протеста в голосе Малфой не услышал.
— М-м-м? — только спросил без слов и наклонился, чтобы вобрать в рот мочку уха, коварно скользнув рукой в вырез халата и принявшись ласкать сосок.
— Люциус… — уже томно выдохнула Гермиона снова, неосознанного откинула голову, давая ему больший доступ, и слегка расставила ноги.
Сердце его радостно ёкнуло. Подчиняясь этому безмолвному приглашению, Малфой провел губами по челюсти, а рукой скользнул еще ниже и сразу же нашел пальцами горячий влажный клитор.
— Хочешь, чтобы я остановился? — глухо и чувственно прозвучал его голос.
Наконец она обернулась и прежде, чем впиться в его рот поцелуем, грозно прошипела:
— Ну уж нет! Если тебе, конечно, дорога собственная жизнь.
Люциус улыбнулся прямо ей в губы, подхватил на руки и вернул на недавно оставленную кровать. Гермиона, естественно, не возражала. И даже тихонько засмеялась, когда он стянул с нее халат и, блуждая взглядом по обнаженному телу, прошептал:
— О, я очень ценю свою жизнь… Особенно теперь. Позвольте мне показать тебе насколько…
Склонившись к ее лицу, еще с минуту он, конечно, думал о том, что придется проявить чудеса самой настоящей слизеринской хитрости. Ему безумно хотелось утвердить победу окончательно и бесповоротно, тем более что он знал: за эту женщину и впрямь стоит побороться.
Но потом, становясь все бессвязней и бессвязней, мысли Люциуса затуманились окончательно…
Страница 7 из 7
