Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем о Николасе Фламеле, создателе величайшего чуда алхимии. Чуда, которое сделало его бессмертным. Однако что мы знаем о том, как создавался Камень.
Добавить в моё избранное
8 мин, 15 сек 7491
— Перенелла, активируй артефакты, — мрачный Фламель разглядывал с большим трудом собранные ингредиенты.
Шесть попыток, каждая из которых потребовала уйму времени, сил и денег. Шесть неудач. Экзотические компоненты раз за разом отказывались соединяться в одном котле, а большую их часть Николас добывал сам: даже за все золото, накопленное мастером-алхимиком, нельзя было найти добровольцев, чтобы, к примеру, вывезти за пределы Индии кровь редчайшего королевского слона из личного заповедника Махараджи. Бдительные охранники, среди которых было немало факиров, обычно медленно убивали пойманных браконьеров в течение нескольких недель.
— Что вы собираетесь сделать, учитель? — девушка, взятая Фламелем в ученики пятнадцать лет назад еще маленьким ребенком, внимательно посмотрела на алхимика.
Фламель, не имевший привычки скрывать от своей единственной ученицы даже самые важные аспекты своих исследований, развернул свиток пергамента.
— Смотри еще раз, — начал объяснять он, — вот — исходная надпись с египетского папируса, который когда-то один ушлый волшебник выкрал из Александрийской библиотеки… пока та еще существовала… м-да…
Алхимик поправил незначительно отклонившуюся от вертикали дорогую стеклянную трубку тонкой работы.
— Рядом с ней — примерная расшифровка, но она не имеет смысла, если мы не знаем, что, к примеру, называли красной кровью заката на поэтичном языке египетских магов-алхимиков.
Ученица внимательно слушала, водя пальцем по строчкам.
— Еще ниже — известные нам расшифрованные рецептуры египетских зелий и составов, где есть упомянутые в папирусе компоненты.
Алхимик подтолкнул к ней пергамент.
— Прочитаешь на досуге и попробуешь сама повторить цепочку моих выводов. Может, не повторишь моих ошибок. Дальше.
На стол легла толстая стопка листов, исписанных сложными и длинными формулами.
— А это — расчет сочетаемости известных компонентов и того, что, возможно, стоит добавить в исходный состав. Отдельно собраны расчеты условий, при которых готовится само зелье.
Фламель усмехнулся.
— По сути, сам поиск нужных компонентов по дальним уголкам очередной Богом забытой страны, отлов очередной поганой твари в Подземелье — мелочи в сравнении с расчетами и тем временем, которое я на них потратил. Проверять не предлагаю: у тебя это займет несколько лет, можешь просто бегло просмотреть. Принципы, по которым проводится подобный расчет, ты знаешь, сложность здесь только в количестве компонентов и неизвестном конечном результате.
— То есть вы не знаете, что должно получиться в итоге?
Фламель, в отличие от многих маститых алхимиков, не стеснялся признавать, что может чего-то не знать, так что ученица задала свой вопрос без страха перед наказанием.
— Ха, да любой рецепт египтян из того папируса оказывался настоящим сокровищем! — Взмахнул руками Фламель. — Зелье, излечивающее чуму, правда каждая его порция стоит целое состояние, так что оно не вошло в обиход — слишком уж дорогие компоненты. Зелье, восстанавливающее разрушенную магическим путем память… Проблема в том, что нужных для него животных почти не осталось на земле… Зелье, дающее на краткое время способность понимать животных и змей… Для чего нужно последнее оставшееся неразгаданным зелье — не знает никто! Но это должно быть что-то поистине интересное: оно гораздо, гораздо сложнее, чем все рецепты, расшифрованные моими предшественниками!
Перенелла с горящими глазами слушала слегка бессвязные возгласы учителя, яростно жестикулировавшего по ходу повествования. Однако, при всей своей увлечённости рассказом, Фламель умудрялся не уронить и не зацепить ни единой крохотной колбочки или трубки над своими лабораторными столами.
Тем временем запущенные девушкой артефакты, плод кропотливой многолетней работы Фламеля и его бывших учеников и предмет зависти многих алхимиков Европы, начали действовать. С тихим шипением постепенно нагнеталось давление в сложную систему трубок и сосудов, расположившуюся сразу на трех массивных дубовых столах, накрытых каменными плитами. Одновременно между столами и местом, где стояла сама Перенелла, стала разгораться пленка стационарной защиты. Фламель не признавал разгильдяйства в своей лаборатории, и минимум один человек, пусть даже ученик, должен был находиться вне опасной зоны у котлов, чтобы прийти на помощь при необходимости.
— Твоя задача, как и всегда, сидеть под защитой и вести записи, Перенелла, — Фламель подтянул поближе тяжелый посох, свою дополнительную страховку на случай, если эксперимент в очередной раз пойдет не так, как запланировано.
— Пиши. Год тысяча четыреста пятьдесят восьмой от Рождения Христа. Месяц август, третий день. Египетский папирус Аль-Каддафи, последний рецепт.
Пальцы алхимика, покрытые многочисленными старыми шрамами, но по-прежнему ловкие, как в молодости, скользили по пробиркам, ретортам и тиглям, ловко отмеряя необходимые дозы ингредиентов.
Шесть попыток, каждая из которых потребовала уйму времени, сил и денег. Шесть неудач. Экзотические компоненты раз за разом отказывались соединяться в одном котле, а большую их часть Николас добывал сам: даже за все золото, накопленное мастером-алхимиком, нельзя было найти добровольцев, чтобы, к примеру, вывезти за пределы Индии кровь редчайшего королевского слона из личного заповедника Махараджи. Бдительные охранники, среди которых было немало факиров, обычно медленно убивали пойманных браконьеров в течение нескольких недель.
— Что вы собираетесь сделать, учитель? — девушка, взятая Фламелем в ученики пятнадцать лет назад еще маленьким ребенком, внимательно посмотрела на алхимика.
Фламель, не имевший привычки скрывать от своей единственной ученицы даже самые важные аспекты своих исследований, развернул свиток пергамента.
— Смотри еще раз, — начал объяснять он, — вот — исходная надпись с египетского папируса, который когда-то один ушлый волшебник выкрал из Александрийской библиотеки… пока та еще существовала… м-да…
Алхимик поправил незначительно отклонившуюся от вертикали дорогую стеклянную трубку тонкой работы.
— Рядом с ней — примерная расшифровка, но она не имеет смысла, если мы не знаем, что, к примеру, называли красной кровью заката на поэтичном языке египетских магов-алхимиков.
Ученица внимательно слушала, водя пальцем по строчкам.
— Еще ниже — известные нам расшифрованные рецептуры египетских зелий и составов, где есть упомянутые в папирусе компоненты.
Алхимик подтолкнул к ней пергамент.
— Прочитаешь на досуге и попробуешь сама повторить цепочку моих выводов. Может, не повторишь моих ошибок. Дальше.
На стол легла толстая стопка листов, исписанных сложными и длинными формулами.
— А это — расчет сочетаемости известных компонентов и того, что, возможно, стоит добавить в исходный состав. Отдельно собраны расчеты условий, при которых готовится само зелье.
Фламель усмехнулся.
— По сути, сам поиск нужных компонентов по дальним уголкам очередной Богом забытой страны, отлов очередной поганой твари в Подземелье — мелочи в сравнении с расчетами и тем временем, которое я на них потратил. Проверять не предлагаю: у тебя это займет несколько лет, можешь просто бегло просмотреть. Принципы, по которым проводится подобный расчет, ты знаешь, сложность здесь только в количестве компонентов и неизвестном конечном результате.
— То есть вы не знаете, что должно получиться в итоге?
Фламель, в отличие от многих маститых алхимиков, не стеснялся признавать, что может чего-то не знать, так что ученица задала свой вопрос без страха перед наказанием.
— Ха, да любой рецепт египтян из того папируса оказывался настоящим сокровищем! — Взмахнул руками Фламель. — Зелье, излечивающее чуму, правда каждая его порция стоит целое состояние, так что оно не вошло в обиход — слишком уж дорогие компоненты. Зелье, восстанавливающее разрушенную магическим путем память… Проблема в том, что нужных для него животных почти не осталось на земле… Зелье, дающее на краткое время способность понимать животных и змей… Для чего нужно последнее оставшееся неразгаданным зелье — не знает никто! Но это должно быть что-то поистине интересное: оно гораздо, гораздо сложнее, чем все рецепты, расшифрованные моими предшественниками!
Перенелла с горящими глазами слушала слегка бессвязные возгласы учителя, яростно жестикулировавшего по ходу повествования. Однако, при всей своей увлечённости рассказом, Фламель умудрялся не уронить и не зацепить ни единой крохотной колбочки или трубки над своими лабораторными столами.
Тем временем запущенные девушкой артефакты, плод кропотливой многолетней работы Фламеля и его бывших учеников и предмет зависти многих алхимиков Европы, начали действовать. С тихим шипением постепенно нагнеталось давление в сложную систему трубок и сосудов, расположившуюся сразу на трех массивных дубовых столах, накрытых каменными плитами. Одновременно между столами и местом, где стояла сама Перенелла, стала разгораться пленка стационарной защиты. Фламель не признавал разгильдяйства в своей лаборатории, и минимум один человек, пусть даже ученик, должен был находиться вне опасной зоны у котлов, чтобы прийти на помощь при необходимости.
— Твоя задача, как и всегда, сидеть под защитой и вести записи, Перенелла, — Фламель подтянул поближе тяжелый посох, свою дополнительную страховку на случай, если эксперимент в очередной раз пойдет не так, как запланировано.
— Пиши. Год тысяча четыреста пятьдесят восьмой от Рождения Христа. Месяц август, третий день. Египетский папирус Аль-Каддафи, последний рецепт.
Пальцы алхимика, покрытые многочисленными старыми шрамами, но по-прежнему ловкие, как в молодости, скользили по пробиркам, ретортам и тиглям, ловко отмеряя необходимые дозы ингредиентов.
Страница 1 из 3
