Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем о Николасе Фламеле, создателе величайшего чуда алхимии. Чуда, которое сделало его бессмертным. Однако что мы знаем о том, как создавался Камень.
Добавить в моё избранное
8 мин, 15 сек 7492
— «Вознеси зеленый пепел пальмы, пока он не почернеет», — нараспев произнес он, забрасывая точно вычисленную порцию пепла редкого сорта пальмы в заполненный промежуточным сырьем перегонный аппарат. С шипением и бульканьем из трубочки потекла черная жидкость — почерневший зеленый пепел пальмы«, как надеялся сам Фламель.»
— «Смешай кровь жителя рек Та-Кем с кровью земли», — на секунду поморщившись, Николас слил в одну колбу порцию крови нильского крокодила и черной горючей жидкости, кое-где добываемой гоблинами под землей. Морщился он от цены, которую запросили злопамятные гоблины за эту вонючую черную жижу. — Устрани все жидкости из морской воды«. — В емкости забурлила вода, взятая возле берегов Египта в Красном море. Фламель не отрывал взгляда от бурлящей воды до тех пор, пока на дне сосуда не осталась только тончайшая соляная пыль, тут же собранная в отдельную пробирку и отправленная на весы.»
Чем больше компонентов постепенно добавлялось в скромных размеров серебряный котел с рунами прочности на бортах, тем больше нарастало напряжение магии в лаборатории. По стенам стали проскальзывать бледные вспышки, похожие на те, что загораются порой на мачтах кораблей и называемые моряками Огнями святого Эльма.
— Записывай. — Глаза Фламеля не отрывались от котла, одна рука стиснула посох, а другой алхимик взял небольшую пробирку с кровью слона. — Этап варки пятьдесят восьмой, на второй минуте кипения добавить кровь королевского слона. Результат добавления — предполагается завершение неизвестного зелья. А теперь выйди из комнаты, девочка!
Глаза Перенеллы в удивлении распахнулись, — до этого Фламель никогда не приказывал ей уходить из лаборатории, сколь бы опасные опыты ни ставил.
— Убирайся! — Заорал алхимик, не отрывая взгляда от котла. — В прошлый раз я собирал эту лабораторию по частям, а кровь белого слона даст еще более мощный выплеск, если я ошибся!
Расплакавшаяся девушка, что-то коротко записав на листе, выскочила за дверь вместе с рабочим журналом алхимика.
— Время, — прошептал Фламель, добавив содержимое последней остававшейся на столе пробирки в котел. — И да поможет мне Создатель!
— П-ш-ш-ш! — Из котла хлынул поток густого дыма, и Николас взмахнул посохом, создавая вокруг себя область чистого воздуха. Дополнительный щит замерцал в воздухе — Фламель предпочёл подстраховаться.
Теперь оставалось самое сложное — заклинание, написанное в те далекие времена, когда по Красному морю ходили тяжелые суда со знаками фараонов.
Направив посох на клокочущий котел, из которого продолжала выплескиваться дымная субстанция, Фламель начал произносить заклинание, давно выученное наизусть и отработанное.
Потекли рекой длинные вычурные слова мертвого языка, который был старым еще во времена культа бога Ра, и с каждым словом в комнате будто собиралось нечто неведомое. Дым, потоками струившийся по комнате, стал менять окраску, наливаясь багровым. Треск разрядов, побежавших по стенам, сначала тихий и отрывистый, превратился в сплошной грохот, словно Фламель оказался в эпицентре грозы. На глазах алхимика ударившая с потолка молния обратила в груду осколков перегонный куб неподалеку, куски стекла брызнули во все стороны.
Если бы не щит, созданный в самом начале, — его бы либо иссекло кусками стекла, либо поджарило молниями, и он порадовался, что отослал ученицу. На ее защиту сил у Фламеля бы не хватило.
— Да исполнится воля Анубиса, — последняя фраза заклинания, перевод которой был известен Фламелю, прозвучала над разрушенной лабораторией.
Громыхнуло, с пола посыпались куски штукатурки и песок. Казалось, здание рухнет на голову алхимику и похоронит его вместе с последним неудачным опытом.
«Кажется, конец, — в словно бы растянувшиеся на целые часы мгновения, когда состав, похоже, должен был взорваться, — промелькнуло в голове Фламеля. — Хорошо, что я отослал девочку».
В мешанину багровых огней внезапно вклинилась новая краска — ярко-алое свечение чего-то, находящегося в котле. С замирающим сердцем Фламель осторожно заглянул в котел, — на дне лежал камень размером с мужской кулак, ярко сияющий алым огнем. Постепенно сияние утихало, словно камень засыпал, успокаивался.
— Дьявольщина, — процедил он, приближаясь. — Что это за…
— На вашем месте я бы не называл так одно из величайших творений алхимической мысль, маэстро Фламель, — с первым же произнесенным чужим голосом словом Фламель крутанулся вокруг себя, вскидывая посох, с которого тут же рванулась черная молния.
Однако незнакомец, прошедший сквозь защиту особняка и лаборатории, приподнял ладонь, и неизвестное Николасу заклинание поглотило его удар.
— Кто вы такой? — процедил алхимик, удобнее перехватывая посох.
— Скажем так, я принес вам весть о том, что именно вы только что создали, — усмехнулся незнакомец, не спеша переходить в нападение.
— «Смешай кровь жителя рек Та-Кем с кровью земли», — на секунду поморщившись, Николас слил в одну колбу порцию крови нильского крокодила и черной горючей жидкости, кое-где добываемой гоблинами под землей. Морщился он от цены, которую запросили злопамятные гоблины за эту вонючую черную жижу. — Устрани все жидкости из морской воды«. — В емкости забурлила вода, взятая возле берегов Египта в Красном море. Фламель не отрывал взгляда от бурлящей воды до тех пор, пока на дне сосуда не осталась только тончайшая соляная пыль, тут же собранная в отдельную пробирку и отправленная на весы.»
Чем больше компонентов постепенно добавлялось в скромных размеров серебряный котел с рунами прочности на бортах, тем больше нарастало напряжение магии в лаборатории. По стенам стали проскальзывать бледные вспышки, похожие на те, что загораются порой на мачтах кораблей и называемые моряками Огнями святого Эльма.
— Записывай. — Глаза Фламеля не отрывались от котла, одна рука стиснула посох, а другой алхимик взял небольшую пробирку с кровью слона. — Этап варки пятьдесят восьмой, на второй минуте кипения добавить кровь королевского слона. Результат добавления — предполагается завершение неизвестного зелья. А теперь выйди из комнаты, девочка!
Глаза Перенеллы в удивлении распахнулись, — до этого Фламель никогда не приказывал ей уходить из лаборатории, сколь бы опасные опыты ни ставил.
— Убирайся! — Заорал алхимик, не отрывая взгляда от котла. — В прошлый раз я собирал эту лабораторию по частям, а кровь белого слона даст еще более мощный выплеск, если я ошибся!
Расплакавшаяся девушка, что-то коротко записав на листе, выскочила за дверь вместе с рабочим журналом алхимика.
— Время, — прошептал Фламель, добавив содержимое последней остававшейся на столе пробирки в котел. — И да поможет мне Создатель!
— П-ш-ш-ш! — Из котла хлынул поток густого дыма, и Николас взмахнул посохом, создавая вокруг себя область чистого воздуха. Дополнительный щит замерцал в воздухе — Фламель предпочёл подстраховаться.
Теперь оставалось самое сложное — заклинание, написанное в те далекие времена, когда по Красному морю ходили тяжелые суда со знаками фараонов.
Направив посох на клокочущий котел, из которого продолжала выплескиваться дымная субстанция, Фламель начал произносить заклинание, давно выученное наизусть и отработанное.
Потекли рекой длинные вычурные слова мертвого языка, который был старым еще во времена культа бога Ра, и с каждым словом в комнате будто собиралось нечто неведомое. Дым, потоками струившийся по комнате, стал менять окраску, наливаясь багровым. Треск разрядов, побежавших по стенам, сначала тихий и отрывистый, превратился в сплошной грохот, словно Фламель оказался в эпицентре грозы. На глазах алхимика ударившая с потолка молния обратила в груду осколков перегонный куб неподалеку, куски стекла брызнули во все стороны.
Если бы не щит, созданный в самом начале, — его бы либо иссекло кусками стекла, либо поджарило молниями, и он порадовался, что отослал ученицу. На ее защиту сил у Фламеля бы не хватило.
— Да исполнится воля Анубиса, — последняя фраза заклинания, перевод которой был известен Фламелю, прозвучала над разрушенной лабораторией.
Громыхнуло, с пола посыпались куски штукатурки и песок. Казалось, здание рухнет на голову алхимику и похоронит его вместе с последним неудачным опытом.
«Кажется, конец, — в словно бы растянувшиеся на целые часы мгновения, когда состав, похоже, должен был взорваться, — промелькнуло в голове Фламеля. — Хорошо, что я отослал девочку».
В мешанину багровых огней внезапно вклинилась новая краска — ярко-алое свечение чего-то, находящегося в котле. С замирающим сердцем Фламель осторожно заглянул в котел, — на дне лежал камень размером с мужской кулак, ярко сияющий алым огнем. Постепенно сияние утихало, словно камень засыпал, успокаивался.
— Дьявольщина, — процедил он, приближаясь. — Что это за…
— На вашем месте я бы не называл так одно из величайших творений алхимической мысль, маэстро Фламель, — с первым же произнесенным чужим голосом словом Фламель крутанулся вокруг себя, вскидывая посох, с которого тут же рванулась черная молния.
Однако незнакомец, прошедший сквозь защиту особняка и лаборатории, приподнял ладонь, и неизвестное Николасу заклинание поглотило его удар.
— Кто вы такой? — процедил алхимик, удобнее перехватывая посох.
— Скажем так, я принес вам весть о том, что именно вы только что создали, — усмехнулся незнакомец, не спеша переходить в нападение.
Страница 2 из 3
