Отогреть(ся)

Паранойя, мнительность, боязнь за своё могущество изменили Тёмного Лорда так же, как изменили его отношение к Пожирателям, окончательно ставшим его слугами.

Роджер помнил рассказы отца о том, как организация создавалась и набирала свою мощь, о том, что все они были верными соратниками, и, сопоставляя отцовские слова с тем, что видел теперь, он не мог не понимать, насколько сильно всё изменилось. Этот новый, возрождённый Лорд был совсем не похож даже на того, каким он запомнил его в последние дни перед падением.

«Мне ли быть недовольным? Он вытащил меня из Азкабана, и я буду за это благодарен», — он отогнал от себя неправильные мысли и вернулся к своим попыткам углубиться в текст.

Он вспоминал отстранённо-холодного Северуса и пытался понять, что чувствует сейчас, спустя четырнадцать лет. Разумеется, он отдавал себе отчёт в том, что Снейп не был обязан дожидаться его из тюрьмы, что они на момент, когда его схватили авроры, ничего не обещали друг другу, но от этого понимания не становилось легче.

Сейчас, когда Роджер постепенно стал заново привыкать к жизни на свободе — всё-таки жизни, какой бы она ни была, а не к жалкому существованию по соседству с дементорами — вопросы чувств снова стали брать верх над естественными потребностями, и Мальсибер понял, что скучает по своему Северусу. Только может ли он считать своим этого нового, кажется, совершенно незнакомого человека? Прошло четырнадцать лет, по ощущениям же — целая вечность, и что теперь он знал о нем? Избежал наказания, преподаёт, глава Слизерина, — вот и всё. Любит ли, любим ли, есть ли семья, — это было неведомо, как и то, нужен ли ему он сам, особенно такой, каким стал.

Мальсибер сидел у камина с книгой, укутавшись в плед, когда в комнату вошёл Люциус и кивнул в знак приветствия:

— Что читаешь? — опустился он в соседнее кресло.

Роджер перевернул томик, демонстрируя обложку.

— Однако, — усмехнулся Малфой. — Романтическое чтиво, неожиданный выбор. Помнится, раньше ты предпочитал что-то более монументальное.

— Не хочется ничего тяжёлого, и без этого как-то… — пожал плечами тот.

— Приходишь в себя?

— Да, лекарства делают своё дело. Знать бы ещё только, как вытравить тюрьму изнутри, было бы совсем превосходно.

— Да уж, не могу представить, как бы я справлялся с этим… — протянул Малфой.

Некоторое время они сидели молча, пока Роджер не решился задать интересующий его уже долгое время вопрос, но начал издалека:

— Так непривычно понимать, что ты был вырван из жизни на ни много ни мало четырнадцать лет, — вздохнул он, разглядывая пламя. — А жизнь не стояла на месте, она шла, мчалась, кипела… Люди жили, беря от неё всё, что только можно.

— Не у всех послевоенная судьба сложилась благополучно… — развёл руками Люциус.

— Возможно, — кивнул Роджер, принимая его аргумент. — Но как бы они ни прожили эти годы, они сделали это, а я… Я чужой здесь. Многие наши отряхнулись да и пристроились в Министерство, а Снейп, вон, даже под крыло к самому Дамблдору, чего мелочиться-то…

— Там всё не так просто, как кажется, — сделал неопределённый жест Люциус. — Не по своей воле он там, будь уверен. Лучше не вдаваться в подробности, ни к чему.

— Всё равно хорошо устроился. Интересно, завёл себе кого-то? — протянул Мальсибер.

— Северус? — насмешливо взглянул на него Малфой. — Издеваешься? Как спустился в свои подземелья, так и ушёл в работу с головой. Порой мне кажется, что наш приятель и личная жизнь — вещи несовместимые.

— Ты так считаешь? — хмыкнул Роджер. — Ну да, тебе виднее…

Спустя пару часов, когда они распрощались, Мальсибер поднялся к себе в комнату и, закутавшись в теплую рубашку, пошевелил угли в камине. Взгляд его упал на зеркало, смотреться в которое до сих пор он старался избегать, и подошёл к серебристой глади.

Встретившись глазами со своим усталым отражением, больше похожим на труп, чем на живого, ещё далеко не старого мужчину, Роджер провел рукой по лицу, откинул длинные тёмные, в избытке разбавленные сединой волосы, и позвал домовика: ему срочно захотелось подстричься.

— Северус! — Мальсиберу пришлось ускорить шаг, чтобы в коридоре менора нагнать стремительно удаляющегося Снейпа. — Да подожди ты!

— Я смотрю, тебе уже значительно лучше, — сардонически бросил тот через плечо, но остановился. — Что?

— Сев, я… — Роджер замялся, увидев, как Снейп едва заметно вздрогнул от такого обращения, но не стал исправляться. — То, что я тогда… — он безуспешно пытался подобрать слова; отрепетированный накануне текст сейчас казался попросту идиотским. — Как я тогда…

— Понятно, — усмехнулся Северус. — Я понял, можешь не мучиться. К слову, просить прощения никогда не было твоей сильной стороной.

— А у тебя, можно подумать, было, — буркнул тот.

— Да, я в этом большой дока, если тебе так интересно, — усмехнулся Северус.