Фандом: Гарри Поттер. Любовь и ненависть способны творить великие дела. Ужасные, но великие.
Добавить в моё избранное
4 мин, 59 сек 1628
Арена ждала их. В который раз? В двадцатый? Сороковой? А может, уже и за полсотни перевалило? Мало кто, кроме самих участников, считал количество схваток, в которых они выжили. На их бои заранее раскупали билеты. Ими восхищались, об их любви слагали легенды, но их не отпускали. Они когда-то были врагами, но стали партнерами. А волшебники, до отказа заполнившие трибуны огромного стадиона, считали их преступниками.
Гарри Поттер исполнил пророчество и освободил магический мир Британии от Темного Лорда. Только вот новому миру, лишенному колдовского цвета древних родов, не нужен был столь сильный волшебник. Он представлял угрозу. Был опасностью для спокойствия слабаков, способных лишь мародерствовать и грести под себя богатства, принадлежавшие побежденным. Поэтому через полгода после победы Поттера объявили преступником.
Главный свидетель — добродушный Хагрид — заливался слезами, но все же признал на заседании Визенгамота:
— Канешна, он был мертв. В него попала Авада Кедавра. Я видел. И эта… миссис Малфой, когда Неназываемый приказал ей проверить, подтвердила, что он мертв. Да я же на своих… вот этих самых руках его нес. Мертвого, — носовой платок размером с наволочку был мокрым, а глаза полувеликана полны мольбы о снисхождении. — Прости, Гарри…
Поттера обвинили в использовании запрещенной магии — создании крестража, который якобы и помог ему вернуться к жизни после убивающего проклятия. Кто подсказал чинушам мысль о подобном, можно было лишь догадываться. Приговор — пожизненное заключение в Азкабане. В той самой тюрьме, куда уже успели заточить всех Пожирателей Смерти и их родственников, обвинив последних в укрывательстве, недонесении, пособничестве и еще Мерлин знает в чем, лишь бы избавиться от наследников, чтобы не мешали присваивать богатства, так и просившиеся в карманы победителей — «воинов света» и строителей новой свободной жизни.
К тому времени руководство магической Британии озаботилось еще одной животрепещущей проблемой — какой-то ушлый «победитель зла» посчитал, что для страны слишком накладно содержать лопавшуюся от заключенных тюрьму. Предложение убрать из Азкабана артефакты, которые не позволяли вернувшимся дементорам беспрепятственно появляться внутри здания, министр одобрил не задумываясь, оставив такую защиту лишь для тюремщиков. Однако темные твари не спешили прореживать ряды заключенных, служивших им своеобразной едой.
И тогда жажда зарабатывать блестящие галлеоны на всем подряд подсказала добравшимся до власти хапугам выход из положения. Заключенным предложили принять участие в опасных боях, громко названных «Играми гладиаторов». Десяток-другой побед по их условиям должен был даровать свободу и оправдание по всем обвинениям. Согласившихся осужденных небольшими партиями переводили в тщательно зачарованное поместье, лишенное «прелести» встреч с дементорами, из которого не имелось возможности сбежать, однако условия жизни в нем были вполне приемлемыми, особенно в сравнении с казематами Азкабана. Каждое воскресенье на трибунах стадиона, где когда-то проводился Чемпионат по квиддичу, собирались тысячи волшебников, жадных до кровавых развлечений или просто страдавших от скуки бытия, чтобы посмотреть несколько схваток отчаявшихся людей с собственной судьбой.
На поле выходили два узника — один получал метлу, второй — волшебную палочку с ограниченным потенциалом. На трибунах желающим раздавали бладжеры, и зрители имели возможность добавить в чары на них любое проклятие, которое сработает при контакте гладиатора с заколдованным мячом. Защитный купол над ареной, отгораживавший преступников от остального мира, каждые пять секунд пропускал внутрь по бладжеру, чтобы те преследовали игрока на метле, гонявшегося за снитчем. Поимка крылатого шарика прекращала поступление в закрытую зону мячей, накачанных болезненными проклятиями, и давала шанс выжить, если гладиатору с волшебной палочкой удавалось уничтожить все зачарованные бладжеры, которые после гибели «летуна» или закрытия доступа на арену начинали охотиться и за«стрелком». Условия для победы были просты — выживание.
Мало кто мог продержаться более двух-трех боев с бладжерами. Проклятия, резавшие плоть, ослеплявшие, душившие, сдиравшие заживо кожу, оскоплявшие и причинявшие еще десятки разных увечий, отбирали жизнь у гладиаторов. Шоу приносило доход дельцам, а в Азкабане освобождались очередные камеры, уменьшая затраты на содержание узников. И, несмотря ни на что, все время находились желавшие испытать судьбу.
Поттер, зная, как на него влияют дементоры, и понимая, что в Азкабане у него не останется ни малейшего шанса выжить, сразу же выказал желание схватиться на арене с зачарованными бладжерами. Его просьбу с готовностью удовлетворили. Надеясь поскорее избавиться от бывшего Избранного, в пару ему поставили Драко Малфоя — его врага и школьного соперника, тоже вызвавшегося «развлечь публику».
Гарри Поттер исполнил пророчество и освободил магический мир Британии от Темного Лорда. Только вот новому миру, лишенному колдовского цвета древних родов, не нужен был столь сильный волшебник. Он представлял угрозу. Был опасностью для спокойствия слабаков, способных лишь мародерствовать и грести под себя богатства, принадлежавшие побежденным. Поэтому через полгода после победы Поттера объявили преступником.
Главный свидетель — добродушный Хагрид — заливался слезами, но все же признал на заседании Визенгамота:
— Канешна, он был мертв. В него попала Авада Кедавра. Я видел. И эта… миссис Малфой, когда Неназываемый приказал ей проверить, подтвердила, что он мертв. Да я же на своих… вот этих самых руках его нес. Мертвого, — носовой платок размером с наволочку был мокрым, а глаза полувеликана полны мольбы о снисхождении. — Прости, Гарри…
Поттера обвинили в использовании запрещенной магии — создании крестража, который якобы и помог ему вернуться к жизни после убивающего проклятия. Кто подсказал чинушам мысль о подобном, можно было лишь догадываться. Приговор — пожизненное заключение в Азкабане. В той самой тюрьме, куда уже успели заточить всех Пожирателей Смерти и их родственников, обвинив последних в укрывательстве, недонесении, пособничестве и еще Мерлин знает в чем, лишь бы избавиться от наследников, чтобы не мешали присваивать богатства, так и просившиеся в карманы победителей — «воинов света» и строителей новой свободной жизни.
К тому времени руководство магической Британии озаботилось еще одной животрепещущей проблемой — какой-то ушлый «победитель зла» посчитал, что для страны слишком накладно содержать лопавшуюся от заключенных тюрьму. Предложение убрать из Азкабана артефакты, которые не позволяли вернувшимся дементорам беспрепятственно появляться внутри здания, министр одобрил не задумываясь, оставив такую защиту лишь для тюремщиков. Однако темные твари не спешили прореживать ряды заключенных, служивших им своеобразной едой.
И тогда жажда зарабатывать блестящие галлеоны на всем подряд подсказала добравшимся до власти хапугам выход из положения. Заключенным предложили принять участие в опасных боях, громко названных «Играми гладиаторов». Десяток-другой побед по их условиям должен был даровать свободу и оправдание по всем обвинениям. Согласившихся осужденных небольшими партиями переводили в тщательно зачарованное поместье, лишенное «прелести» встреч с дементорами, из которого не имелось возможности сбежать, однако условия жизни в нем были вполне приемлемыми, особенно в сравнении с казематами Азкабана. Каждое воскресенье на трибунах стадиона, где когда-то проводился Чемпионат по квиддичу, собирались тысячи волшебников, жадных до кровавых развлечений или просто страдавших от скуки бытия, чтобы посмотреть несколько схваток отчаявшихся людей с собственной судьбой.
На поле выходили два узника — один получал метлу, второй — волшебную палочку с ограниченным потенциалом. На трибунах желающим раздавали бладжеры, и зрители имели возможность добавить в чары на них любое проклятие, которое сработает при контакте гладиатора с заколдованным мячом. Защитный купол над ареной, отгораживавший преступников от остального мира, каждые пять секунд пропускал внутрь по бладжеру, чтобы те преследовали игрока на метле, гонявшегося за снитчем. Поимка крылатого шарика прекращала поступление в закрытую зону мячей, накачанных болезненными проклятиями, и давала шанс выжить, если гладиатору с волшебной палочкой удавалось уничтожить все зачарованные бладжеры, которые после гибели «летуна» или закрытия доступа на арену начинали охотиться и за«стрелком». Условия для победы были просты — выживание.
Мало кто мог продержаться более двух-трех боев с бладжерами. Проклятия, резавшие плоть, ослеплявшие, душившие, сдиравшие заживо кожу, оскоплявшие и причинявшие еще десятки разных увечий, отбирали жизнь у гладиаторов. Шоу приносило доход дельцам, а в Азкабане освобождались очередные камеры, уменьшая затраты на содержание узников. И, несмотря ни на что, все время находились желавшие испытать судьбу.
Поттер, зная, как на него влияют дементоры, и понимая, что в Азкабане у него не останется ни малейшего шанса выжить, сразу же выказал желание схватиться на арене с зачарованными бладжерами. Его просьбу с готовностью удовлетворили. Надеясь поскорее избавиться от бывшего Избранного, в пару ему поставили Драко Малфоя — его врага и школьного соперника, тоже вызвавшегося «развлечь публику».
Страница 1 из 2
