† Надо попытаться не сойти с ума от этих ощущений. Ведь сегодня ночью я хочу доставить удовольствие не только себе †
Добавить в моё избранное
23 мин, 46 сек 9767
Ничего не зря. Просто не каждый день ты видишь кого-то мистического.
Я улыбнулся. Ее руки потянулись к моему лицу. Воздушными, еле уловимыми касаниями она стала изучать его, не пропуская ни сантиметра. У нее были теплые и очень нежные пальчики, которые сначала пробежались по надбровным дугам, а после и по скулам. Неожиданно для самого себя я замурлыкал. Соня остановилась, удивленно взглянув на меня.
— Что это такое? — улыбнулась она.
— Просто… очень приятно, — ответил я, улыбнувшись в ответ.
Рассмеявшись, Соня подняла полотенце с пола, отряхнула его и протянула мне. После того, как я, сняв с себя плащ и повесив его на крючок, обтер свою голову полотенцем, я стал ждать девушку, которая вновь куда-то ушла. Вернулась она с черными спортивными штанами.
— Держи, в них тебе будет удобней. Это моего отца. Думаю, тебе подойдут.
Что оказалось правдой. Переодевшись в свободные штаны, я прошел на кухню, откуда доносился приятный запах еды. На скорую руку Соня приготовила омлет, бутерброды и чай. Сидя на кухне, мы долго разговаривали о всякой ерунде: об учебе, цветах, родителях. Мы и не заметили, как наступила ночь.
— Слишком поздно. Я постелю тебе на диване, — сказала мелкая.
— Знаешь, как-то неудобно, — стал отмазываться я, хотя в глубине души очень хотел остаться.
— Да ладно тебе! — махнула рукой девушка. — Не говори ерунды. Сейчас, погоди немного.
Прошло минут десять. Мне стало скучно сидеть просто так на кухне. Убрав со стола посуду, я прошел в комнату и увидел, что диван был застелен. Но Сони нигде не было. Лишь чуть погодя я обратил внимание, что дверь в ванную была закрыта, и из-под маленькой щели пробивалась полоска света. Зевнув, я подошел к предназначенной мне на сегодня койке и лег, неудобно подобрав под себя ноги. Не прошло и минуты, как в комнату вернулась Соня, переодетая в ночнушку, которая больше напоминала какую-то квадратную длинную рубашку. Едва я взглянул на худенькие, но стройные ножки девчонки, меня сразу кинуло в жар, и тогда, словно мантру, я стал повторять: «Не смотри на нее, не смотри на нее. Отвернись, отвернись!».
Погас свет. Комната погрузилась в полумрак. Своим острым слухом я уловил, как мелкая добралась до кровати. Послышался скрип и шуршание одеяла. А после нежный голосок, желающий мне спокойной ночи. Я пожелал ей того же.
Но ночь спокойной не выдалась.
Прошел час. Мне не спалось. Я не мог понять: то ли мне было слишком душно, то ли неуютно и неудобно на диване с моим-то двухметровым ростом, то ли еще какая проклятая причина не давала мне спокойно отдыхать. Однако о причине моей бессонницы я знал. Она как раз зашевелилась на кровати, которая несколько раз проскрипела. Поднявшись на локтях, я взглянул на Соню через спинку дивана, но толком ничего не разглядел.
Тогда я встал с дивана, тихонько подошел к кровати девушки и сел на край. Мелкая, лежа на своей руке, мирно спала. Коснувшись большим пальцем ее щеки, я провел незамысловатую линию, после чего спустился к шее, погладил хрупкие плечи, скользнул по линии изгиба талии.
— Офф, что ты делаешь? — вдруг послышался шепот девушки, который разорвал тишину. В сонных глазах мелкой читалось самое настоящее удивление и… что-то еще. Что-то гадкое, чего раньше в ее взгляде я не замечал.
— Ты только сейчас начала бояться меня? — спросил я, продолжая поглаживать ее плечи.
Соня, сев на кровать и продолжив смотреть на меня, помотала отрицательно головой. Врет, как есть врет. Но глаза, которые сейчас так дьявольски блестят, несмотря на полутьму, не могут лгать.
— Я делаю что-то ужасное? — издевательски медленно, переместившись с талии, я дотронулся до ее груди. Девушка вздрогнула и коснулась моего локтя, закрыв от смущения глаза.
Что ты делаешь, дурак? Ничего. Ничего такого, что противоречило бы природе. Я лишь хочу стать еще ближе к мелкой, почувствовать ее горячее дыхание на своей коже. Еще ближе. Хочется прильнуть к этим полуоткрытым губам. И, не удержавшись, я встретился с ними. Почти не касаясь, боясь, что вот еще секунда, и она оттолкнет меня. Но нет. Этого не происходило. Усилив поцелуй, я стал наслаждаться ею. Как упоительно чувствовать вкус и мягкость этих губ, ощущать ее поистине девичий запах — пряный и слегка сладковатый, от которого в голове взрываются фейерверки. Вконец осмелев, я притянул девушку к себе, крепко обняв за талию. Послышался слабый, еле уловимый стон.
Она обвила руками мою шею, прижавшись ко мне еще сильней. Её сердце бешено колотилось, грозя вырваться из груди. Такая горячая, вся пылает. И это восхитительно. Ведь каждое новое прикосновение, которое мы друг другу дарим, отдается жаром внизу живота. Приятной истомой, которая повторяется вновь, когда я, проведя по губам своим языком, углубил поцелуй, превратив его в танец дикого желания — пылкого и немного грязного.
Я улыбнулся. Ее руки потянулись к моему лицу. Воздушными, еле уловимыми касаниями она стала изучать его, не пропуская ни сантиметра. У нее были теплые и очень нежные пальчики, которые сначала пробежались по надбровным дугам, а после и по скулам. Неожиданно для самого себя я замурлыкал. Соня остановилась, удивленно взглянув на меня.
— Что это такое? — улыбнулась она.
— Просто… очень приятно, — ответил я, улыбнувшись в ответ.
Рассмеявшись, Соня подняла полотенце с пола, отряхнула его и протянула мне. После того, как я, сняв с себя плащ и повесив его на крючок, обтер свою голову полотенцем, я стал ждать девушку, которая вновь куда-то ушла. Вернулась она с черными спортивными штанами.
— Держи, в них тебе будет удобней. Это моего отца. Думаю, тебе подойдут.
Что оказалось правдой. Переодевшись в свободные штаны, я прошел на кухню, откуда доносился приятный запах еды. На скорую руку Соня приготовила омлет, бутерброды и чай. Сидя на кухне, мы долго разговаривали о всякой ерунде: об учебе, цветах, родителях. Мы и не заметили, как наступила ночь.
— Слишком поздно. Я постелю тебе на диване, — сказала мелкая.
— Знаешь, как-то неудобно, — стал отмазываться я, хотя в глубине души очень хотел остаться.
— Да ладно тебе! — махнула рукой девушка. — Не говори ерунды. Сейчас, погоди немного.
Прошло минут десять. Мне стало скучно сидеть просто так на кухне. Убрав со стола посуду, я прошел в комнату и увидел, что диван был застелен. Но Сони нигде не было. Лишь чуть погодя я обратил внимание, что дверь в ванную была закрыта, и из-под маленькой щели пробивалась полоска света. Зевнув, я подошел к предназначенной мне на сегодня койке и лег, неудобно подобрав под себя ноги. Не прошло и минуты, как в комнату вернулась Соня, переодетая в ночнушку, которая больше напоминала какую-то квадратную длинную рубашку. Едва я взглянул на худенькие, но стройные ножки девчонки, меня сразу кинуло в жар, и тогда, словно мантру, я стал повторять: «Не смотри на нее, не смотри на нее. Отвернись, отвернись!».
Погас свет. Комната погрузилась в полумрак. Своим острым слухом я уловил, как мелкая добралась до кровати. Послышался скрип и шуршание одеяла. А после нежный голосок, желающий мне спокойной ночи. Я пожелал ей того же.
Но ночь спокойной не выдалась.
Прошел час. Мне не спалось. Я не мог понять: то ли мне было слишком душно, то ли неуютно и неудобно на диване с моим-то двухметровым ростом, то ли еще какая проклятая причина не давала мне спокойно отдыхать. Однако о причине моей бессонницы я знал. Она как раз зашевелилась на кровати, которая несколько раз проскрипела. Поднявшись на локтях, я взглянул на Соню через спинку дивана, но толком ничего не разглядел.
Тогда я встал с дивана, тихонько подошел к кровати девушки и сел на край. Мелкая, лежа на своей руке, мирно спала. Коснувшись большим пальцем ее щеки, я провел незамысловатую линию, после чего спустился к шее, погладил хрупкие плечи, скользнул по линии изгиба талии.
— Офф, что ты делаешь? — вдруг послышался шепот девушки, который разорвал тишину. В сонных глазах мелкой читалось самое настоящее удивление и… что-то еще. Что-то гадкое, чего раньше в ее взгляде я не замечал.
— Ты только сейчас начала бояться меня? — спросил я, продолжая поглаживать ее плечи.
Соня, сев на кровать и продолжив смотреть на меня, помотала отрицательно головой. Врет, как есть врет. Но глаза, которые сейчас так дьявольски блестят, несмотря на полутьму, не могут лгать.
— Я делаю что-то ужасное? — издевательски медленно, переместившись с талии, я дотронулся до ее груди. Девушка вздрогнула и коснулась моего локтя, закрыв от смущения глаза.
Что ты делаешь, дурак? Ничего. Ничего такого, что противоречило бы природе. Я лишь хочу стать еще ближе к мелкой, почувствовать ее горячее дыхание на своей коже. Еще ближе. Хочется прильнуть к этим полуоткрытым губам. И, не удержавшись, я встретился с ними. Почти не касаясь, боясь, что вот еще секунда, и она оттолкнет меня. Но нет. Этого не происходило. Усилив поцелуй, я стал наслаждаться ею. Как упоительно чувствовать вкус и мягкость этих губ, ощущать ее поистине девичий запах — пряный и слегка сладковатый, от которого в голове взрываются фейерверки. Вконец осмелев, я притянул девушку к себе, крепко обняв за талию. Послышался слабый, еле уловимый стон.
Она обвила руками мою шею, прижавшись ко мне еще сильней. Её сердце бешено колотилось, грозя вырваться из груди. Такая горячая, вся пылает. И это восхитительно. Ведь каждое новое прикосновение, которое мы друг другу дарим, отдается жаром внизу живота. Приятной истомой, которая повторяется вновь, когда я, проведя по губам своим языком, углубил поцелуй, превратив его в танец дикого желания — пылкого и немного грязного.
Страница 5 из 7
