† Надо попытаться не сойти с ума от этих ощущений. Ведь сегодня ночью я хочу доставить удовольствие не только себе †
Добавить в моё избранное
23 мин, 46 сек 9768
От всего этого чертовски начинает не хватать воздуха, поэтому приходится с силой уговаривать себя оторваться от этих истерзанных и таких манящих губ. Поцеловав щеку и скулу Сони, я спустился к тонкой и изящной шее, которая манила меня ничуть не меньше. Пока я целовал ее, оставляя кричащие пунцовые засосы и изредка переходя к бархатной мочке уха, моя рука, гладившая до этого спину девушки, вновь переместилась к ее груди. Но в этот раз мне было мало ощущать их сквозь ткань ночной рубашки, в которую я проник, расстегнув несколько пуговиц.
Соня, дрогнув от моего прикосновения к ее маленьким холмикам, опалила мой слух глубоким стоном, от которого по спине волной пронеслись мурашки.
— Офф… — ее рука легла на мою.
— Тебе не нравится? — спросил я низким голосом у самого ее ушка, дразня то один сосок, то другой.
— Нравится, — еле слышно ответила девушка.
Ближе к себе. Именно сейчас я еще сильней захотел почувствовать на себе ее тело, начавшее дрожать. Устроившись поудобней на кровати и отбросив одеяло, я одним резким движением усадил мелкую на себя, коснувшись пахом ее промежности. Этот короткий миг телесной близости бесчеловечно ударил в голову нам обоим. Несмотря на широкие штаны, мне с каждой секундой хотелось высвободиться из них. К ней навстречу. И каждое ее трение о член заставляло все мое тело напрячься. Я разрывался от желания поскорей овладеть этой маленькой чертовкой.
Ждать больше не было смысла. Расстегнув до конца рубашку, большим пальцем я провел линию вниз по упругому животу девушки, вычерчивая при этом непонятные и невидимые кругообразные символы. Соня, уткнувшись в мое плечо, прерывисто задышала, когда моя рука прошлась по ее бедру. Я был приятно удивлен, узнав, что под этой квадратной рубашкой совершенно нагое тело. Ну и славно. Не придется тратить драгоценное время на избавление от ненужной ткани. Я гладил внутреннюю сторону бедра и впитывал пьянящий аромат, абсолютно теряя разум.
— Соня… Соня! — сквозь поцелуй повторял я вновь и вновь.
Ладони девушки, словно бабочки, порхали по моим плечам, спине, по груди, доставляя мне не меньше удовольствия, чем я ей. И вот, приспустив штаны, я одним резким движением вошел в нее. Мелкая застонала, судорожно вцепившись в меня и обхватив своими ножками мою талию.
— Тише… тише, — шептал я, целуя хрупкие плечи.
Да… могу себе представить, как ей сейчас больно. Как бедняжка мучается, чувствуя меня в себе. Но я не могу справиться со своим эгоизмом… Она такая узкая и головокружительно горячая. Чувствую, как стенки влагалища, от неожиданного вторжения, с силой сжимают мой член, от чего я готов кончить прямо сейчас. Нет. Надо сдержать себя. Надо попытаться не сойти с ума от этих ощущений, ведь сегодня ночью я хочу доставить удовольствие не только себе.
— Оффендер, прошу… Пожалуйста! — сладко молила Соня.
Не в силах больше ждать, я положил свою руку на мягкую ягодицу девушки и толкнул на себя, смакуя момент соединения двух тел. Двигаясь ритмично, я стал постепенно ускорять темп. Где-то между небом и землей до меня доносились стоны Сони, ее мольбы. Она отвечала мне робко, а после, с каждым новым проникновением, все яростней, отчего все мысли улетали к чертям. И это было прекрасно. Мир для нас раскололся на части. Волны наслаждения набегали на наши жаждущие тела, заставляя падать всё ниже в бездну, в которую мы сами угодили. И мы падали. Все дальше и глубже.
— Оффендер! — воскликнула Соня, вцепившись коготками в мою спину и выгнувшись мне навстречу.
Еще толчок, и еще. Низ живота напрягся, в голове словно пронесся ураган. Стало тихо, и лишь дыхание удовлетворенной мною девушки, которое звучало в унисон моему, разгоняло тишину.
Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как мы, вот так обнявшись, сидели на кровати. Возможно, минута, а, вероятно, и целая вечность. Голова девушки покоилась на моем плече, пока я, слегка покачиваясь, гладил ее руки, бедра и спину.
Впервые в жизни мне было слишком спокойно. Не было никаких ненужных мыслей, лишь только одна — остаться в этих объятьях навсегда. Но, увы, это невозможно. Таково мое проклятье — быть забытым. Проклятье помнить эти прекрасные мгновения, но не в силах их повторить, отчего в груди становится невыносимо больно.
Подождав, когда Соня окончательно уснула, я уложил ее на кровать и укрыл одеялом. Я не хотел уходить. Нет, только не сейчас. Сидя рядом, я еще долго любовался этим маленьким бутоном, который раскрылся для меня сегодня и показал всю свою красоту.
И тут я вспомнил о той розе, которую безжалостно смял. Выйдя в коридор, я нашёл сумочку Сони и достал оттуда тот самый конверт. Несчастный цветок. Он был совершенно раздавлен. Мне стало так стыдно перед ним. Я поднес цветок к губам, и произнеся слова прощения, поцеловал его. Роза, на секунду озарившаяся тусклым светом, стала прежней, только еще прекраснее, чем была.
Соня, дрогнув от моего прикосновения к ее маленьким холмикам, опалила мой слух глубоким стоном, от которого по спине волной пронеслись мурашки.
— Офф… — ее рука легла на мою.
— Тебе не нравится? — спросил я низким голосом у самого ее ушка, дразня то один сосок, то другой.
— Нравится, — еле слышно ответила девушка.
Ближе к себе. Именно сейчас я еще сильней захотел почувствовать на себе ее тело, начавшее дрожать. Устроившись поудобней на кровати и отбросив одеяло, я одним резким движением усадил мелкую на себя, коснувшись пахом ее промежности. Этот короткий миг телесной близости бесчеловечно ударил в голову нам обоим. Несмотря на широкие штаны, мне с каждой секундой хотелось высвободиться из них. К ней навстречу. И каждое ее трение о член заставляло все мое тело напрячься. Я разрывался от желания поскорей овладеть этой маленькой чертовкой.
Ждать больше не было смысла. Расстегнув до конца рубашку, большим пальцем я провел линию вниз по упругому животу девушки, вычерчивая при этом непонятные и невидимые кругообразные символы. Соня, уткнувшись в мое плечо, прерывисто задышала, когда моя рука прошлась по ее бедру. Я был приятно удивлен, узнав, что под этой квадратной рубашкой совершенно нагое тело. Ну и славно. Не придется тратить драгоценное время на избавление от ненужной ткани. Я гладил внутреннюю сторону бедра и впитывал пьянящий аромат, абсолютно теряя разум.
— Соня… Соня! — сквозь поцелуй повторял я вновь и вновь.
Ладони девушки, словно бабочки, порхали по моим плечам, спине, по груди, доставляя мне не меньше удовольствия, чем я ей. И вот, приспустив штаны, я одним резким движением вошел в нее. Мелкая застонала, судорожно вцепившись в меня и обхватив своими ножками мою талию.
— Тише… тише, — шептал я, целуя хрупкие плечи.
Да… могу себе представить, как ей сейчас больно. Как бедняжка мучается, чувствуя меня в себе. Но я не могу справиться со своим эгоизмом… Она такая узкая и головокружительно горячая. Чувствую, как стенки влагалища, от неожиданного вторжения, с силой сжимают мой член, от чего я готов кончить прямо сейчас. Нет. Надо сдержать себя. Надо попытаться не сойти с ума от этих ощущений, ведь сегодня ночью я хочу доставить удовольствие не только себе.
— Оффендер, прошу… Пожалуйста! — сладко молила Соня.
Не в силах больше ждать, я положил свою руку на мягкую ягодицу девушки и толкнул на себя, смакуя момент соединения двух тел. Двигаясь ритмично, я стал постепенно ускорять темп. Где-то между небом и землей до меня доносились стоны Сони, ее мольбы. Она отвечала мне робко, а после, с каждым новым проникновением, все яростней, отчего все мысли улетали к чертям. И это было прекрасно. Мир для нас раскололся на части. Волны наслаждения набегали на наши жаждущие тела, заставляя падать всё ниже в бездну, в которую мы сами угодили. И мы падали. Все дальше и глубже.
— Оффендер! — воскликнула Соня, вцепившись коготками в мою спину и выгнувшись мне навстречу.
Еще толчок, и еще. Низ живота напрягся, в голове словно пронесся ураган. Стало тихо, и лишь дыхание удовлетворенной мною девушки, которое звучало в унисон моему, разгоняло тишину.
Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как мы, вот так обнявшись, сидели на кровати. Возможно, минута, а, вероятно, и целая вечность. Голова девушки покоилась на моем плече, пока я, слегка покачиваясь, гладил ее руки, бедра и спину.
Впервые в жизни мне было слишком спокойно. Не было никаких ненужных мыслей, лишь только одна — остаться в этих объятьях навсегда. Но, увы, это невозможно. Таково мое проклятье — быть забытым. Проклятье помнить эти прекрасные мгновения, но не в силах их повторить, отчего в груди становится невыносимо больно.
Подождав, когда Соня окончательно уснула, я уложил ее на кровать и укрыл одеялом. Я не хотел уходить. Нет, только не сейчас. Сидя рядом, я еще долго любовался этим маленьким бутоном, который раскрылся для меня сегодня и показал всю свою красоту.
И тут я вспомнил о той розе, которую безжалостно смял. Выйдя в коридор, я нашёл сумочку Сони и достал оттуда тот самый конверт. Несчастный цветок. Он был совершенно раздавлен. Мне стало так стыдно перед ним. Я поднес цветок к губам, и произнеся слова прощения, поцеловал его. Роза, на секунду озарившаяся тусклым светом, стала прежней, только еще прекраснее, чем была.
Страница 6 из 7
