Фандом: Ориджиналы. Согласно постановлению Правительства «О борьбе с контрреволюционными элементами в руководящих органах религиозных объединений» ваша богадельня упраздняется. Советую вам не препятствовать решению заседания Горисполкома и добровольно освободить помещения.
Добавить в моё избранное
47 мин, 26 сек 3117
Как Анна не билась с этой напастью, отучить сынов Малинки от вредной привычки не удавалось. В ход шли отымалки , веник и шлепки, но бычки, кося глазом, возвращались к своему занятию сразу же, как только хозяйка переключала своё внимание на другое. Пётр смеялся, что детям не хватает извести, а Анна всё равно сердилась, но не сильно. Приходила новая весна, и печь вновь щеголяла белыми стенами. Три года назад Малинку не пустили в стадо, ожидая отёла. Самой Анне ещё было ходить целый месяц — они ожидали малыша ближе к Рождеству. Малинка принесла бычка ночью, а Анна на следующий день решила побаловать её отавой, скошенной на массиве вдоль огорода. Лестницу нести не хотелось, поэтому она привычно залезла на сушило по жердям кормушки. Скинула две охапки, прикрикнула на Малинку, которая тут же начала шумно угощаться, подминая себе под ноги большую часть сена. Оглянулась и потеряла равновесие. Она пыталась схватиться за брус, но рука соскочила. Так и упала, проехавшись животом по всем перекладинам. Сначала Анна в испуге обхватила живот, но вроде всё было в порядке. Обругав себя последними словами, она на трясущихся ногах собрала сено, переложила его в кормушку и пошла в избу.
Маняшка родилась к следующему вечеру — красненькая, маленькая и пушистая. Ночью ударил мороз, и Анна боялась, что её недоношенная доченька не переживёт сквозняки. Но сдаваться Анна не собиралась. Завернула ребёнка в тряпицу и положила на печку. Митька с Захаркой быстро поняли, что лучше им не просыпаться по ночам и не беспокоить лишний раз маму, которой и так доставалось. Маняшка тихо пролежала на печке дня три, а потом подала голос. Пётр сразу сказал, что эта барыня себя в обиду не даст. Приходилось вскакивать среди ночи по нескольку раз, залезать на печь, кормить и успокаивать Маняшку, а когда она, наконец, засыпала под утро, уже было пора вставать топить печь и убирать скотину. Мыла дочку Анна прямо на печке в небольшом корыте, положив себе на руку. Личико дочурки было не больше её кулака.
Весной Маняшку стали снимать с печки и укладывать в колыбель. Она сердито щурилась от солнечного света, заливающего заднюю избу, и смешно морщила нос.
Сегодня Маняшке исполнилось бы три года. Анна плохо помнит недели и месяцы после того страшного пожара. Соседи пытались затушить дом, да только что толку в такую жаркую погоду бороться с огнём, накинувшимся на деревянную избу. Обугленные тела Захарки и Маняши нашли в тех местах, где стояли их кровати, а Митя совсем чуть-чуть не добрался до выхода — его нашли на пороге. На Петра было страшно смотреть, он считал, что пожар случился из-за керосиновой лампы, которую он оставил зажжённой — вдруг проснулась бы Маняша, она боялась темноты. Их приютили семья брата Петра, да только и Анна, и Пётр были скорее мёртвыми, чем живыми. Малинку и Касатку удалось спасти, но Пётр сказал, что корову весной надо будет продать. Ни к чему она теперь. Новый дом на месте пепелища построить было можно, но сначала нужно было просто научиться жить дальше. Пётр стал выпивать, чего раньше себе никогда не позволял. Его руки, ювелирно работающие резцом, дрожали, и он забросил своё любимое занятие.
К концу осени им всё же удалось хоть немного наладить свою жизнь. Пётр с тройным рвением принялся за работу, пообещав Анне, что весной он поставит новый дом. И у них обязательно ещё будут дети.
Сегодня спозаранку Пётр впервые за долгое время поехал в город на ярмарку. Надо было закупить муки, круп.
Надо было перезимовать эту страшную пустоту.
К вечеру Пётр не вернулся, и Анна тревожно прислушивалась к звукам на улице, когда все уже давно спали. Пора бы ему уже и вернуться. Не случилось бы чего. Уже под утро она расслышала тихое фырканье Касатки. Прислушалась. Тихо. Показалось? Накинула зипун и выскочила на крыльцо.
Касатка была удивительно умной лошадью. Когда пьяный хозяин направил поводья на развилке не в сторону дома, а в лесопосадки, откуда мужики привозили брёвна на срубы, она послушно потрусила на поляну с вырубкой. Когда хозяин плакал и ругался, то и дело прикладываясь к мутной бутыли и доставая из-за пазухи фотокарточку, она смирно стояла и пряла ушами. Но когда хозяин уснул и прошло несколько часов, Касатка самостоятельно развернулась и направилась в сторону дома. Анна отошла от службы к своим. По большим праздникам служили общий помин прямо на кладбище у центральных ворот.
Четыре креста стояли в ряд, упокоённо подставляя перекладины под пробивающиеся сквозь берёзовые шапки лучи солнца. Три из них сделал Пётр год назад. Четвёртый сделали самому Петру. Анна так и не оправилась после смерти мужа. Она словно осталась в том морозном ноябре, когда всё прижималась к его стылому телу и выла во весь голос. Руки Петра одеревеневшими пальцами обнимали фотокарточку. Снимок из другой жизни, когда все они были вместе. Пётр отправился к детям, бросил Анну одну.
Маняшка родилась к следующему вечеру — красненькая, маленькая и пушистая. Ночью ударил мороз, и Анна боялась, что её недоношенная доченька не переживёт сквозняки. Но сдаваться Анна не собиралась. Завернула ребёнка в тряпицу и положила на печку. Митька с Захаркой быстро поняли, что лучше им не просыпаться по ночам и не беспокоить лишний раз маму, которой и так доставалось. Маняшка тихо пролежала на печке дня три, а потом подала голос. Пётр сразу сказал, что эта барыня себя в обиду не даст. Приходилось вскакивать среди ночи по нескольку раз, залезать на печь, кормить и успокаивать Маняшку, а когда она, наконец, засыпала под утро, уже было пора вставать топить печь и убирать скотину. Мыла дочку Анна прямо на печке в небольшом корыте, положив себе на руку. Личико дочурки было не больше её кулака.
Весной Маняшку стали снимать с печки и укладывать в колыбель. Она сердито щурилась от солнечного света, заливающего заднюю избу, и смешно морщила нос.
Сегодня Маняшке исполнилось бы три года. Анна плохо помнит недели и месяцы после того страшного пожара. Соседи пытались затушить дом, да только что толку в такую жаркую погоду бороться с огнём, накинувшимся на деревянную избу. Обугленные тела Захарки и Маняши нашли в тех местах, где стояли их кровати, а Митя совсем чуть-чуть не добрался до выхода — его нашли на пороге. На Петра было страшно смотреть, он считал, что пожар случился из-за керосиновой лампы, которую он оставил зажжённой — вдруг проснулась бы Маняша, она боялась темноты. Их приютили семья брата Петра, да только и Анна, и Пётр были скорее мёртвыми, чем живыми. Малинку и Касатку удалось спасти, но Пётр сказал, что корову весной надо будет продать. Ни к чему она теперь. Новый дом на месте пепелища построить было можно, но сначала нужно было просто научиться жить дальше. Пётр стал выпивать, чего раньше себе никогда не позволял. Его руки, ювелирно работающие резцом, дрожали, и он забросил своё любимое занятие.
К концу осени им всё же удалось хоть немного наладить свою жизнь. Пётр с тройным рвением принялся за работу, пообещав Анне, что весной он поставит новый дом. И у них обязательно ещё будут дети.
Сегодня спозаранку Пётр впервые за долгое время поехал в город на ярмарку. Надо было закупить муки, круп.
Надо было перезимовать эту страшную пустоту.
К вечеру Пётр не вернулся, и Анна тревожно прислушивалась к звукам на улице, когда все уже давно спали. Пора бы ему уже и вернуться. Не случилось бы чего. Уже под утро она расслышала тихое фырканье Касатки. Прислушалась. Тихо. Показалось? Накинула зипун и выскочила на крыльцо.
Касатка была удивительно умной лошадью. Когда пьяный хозяин направил поводья на развилке не в сторону дома, а в лесопосадки, откуда мужики привозили брёвна на срубы, она послушно потрусила на поляну с вырубкой. Когда хозяин плакал и ругался, то и дело прикладываясь к мутной бутыли и доставая из-за пазухи фотокарточку, она смирно стояла и пряла ушами. Но когда хозяин уснул и прошло несколько часов, Касатка самостоятельно развернулась и направилась в сторону дома. Анна отошла от службы к своим. По большим праздникам служили общий помин прямо на кладбище у центральных ворот.
Четыре креста стояли в ряд, упокоённо подставляя перекладины под пробивающиеся сквозь берёзовые шапки лучи солнца. Три из них сделал Пётр год назад. Четвёртый сделали самому Петру. Анна так и не оправилась после смерти мужа. Она словно осталась в том морозном ноябре, когда всё прижималась к его стылому телу и выла во весь голос. Руки Петра одеревеневшими пальцами обнимали фотокарточку. Снимок из другой жизни, когда все они были вместе. Пётр отправился к детям, бросил Анну одну.
Страница 12 из 14
