Фандом: Ориджиналы. Согласно постановлению Правительства «О борьбе с контрреволюционными элементами в руководящих органах религиозных объединений» ваша богадельня упраздняется. Советую вам не препятствовать решению заседания Горисполкома и добровольно освободить помещения.
Добавить в моё избранное
47 мин, 26 сек 3114
Посадила его на горшок и побежала в раздевалку за чистым бельём, на ходу делая замечание расшалившимся детям, предоставленным самим себе. Хорошо, что они сидели на стульчиках.
Когда прибежала обратно в туалет, не могла понять, что происходит. Мишка, определённо, был в сознании, но выглядел странно. Он почти лежал на полу, свесившись с горшка. Глаза его были открыты, но он ни что не реагировал. Наташа схватила малыша на руки и стала громко звать его по имени. Мишка не шевелился.
Наташа села на диван с малышом на руках. Остальные ребятишки притихли, словно чувствуя, что баловаться сейчас не стоит.
— Миша! Мишутка! — звала Наташа в отчаянии.
Да, все они проходили курсы оказания первой помощи, но что делать, если ты вообще не понимаешь, что случилось? Мишка был холодный, как лёд, но глаза держал открытыми, не реагируя на происходящее. «Медсестра в отпуске», — промелькнула мысль в голове. «Но он же не может… Нет!» — следующая наскочила на первую.
Наташа вытащила из кармана телефон, трясущимися руками нашла номер скорой, забитый в контакты, и, стараясь не сорваться на плач, чётко ответила на все вопросы диспетчера.
Пришла няня с обедом. От шока она чуть не выронила поднос из рук.
— Господи, Павловна, что с ним?
— Я не знаю! Не знаю! Мишка, ну же…
Прибежала заведующая, началась суматоха, кто-то побежал открывать ворота бригаде скорой. Наташа вцепилась в Мишку и не могла его отпустить от себя. Она укачивала его, баюкала и что-то шептала.
— Пожалуйста… Помоги… Святая Серафима, спаси его.
Откуда в голове возникла эта приговорка старенькой бабушки, которую Наташа плохо помнила, она не знала. Но она приговаривала и шептала, пока не прибежала мама Миши, вызванная с работы, не приехала скорая, фельдшер которой растерянно развёл руками и вызвал вторую бригаду.
А минуты тикали. Мишку уложили опять на кровать, бледного и холодного. Потом был другой фельдшер, более опытный. Он быстро раздал распоряжения, вколол Мишке укол и сказал, что мальчика отвезут в реанимацию. Через пару минут после укола Мишка слабо зашевелился и порозовел. Наташа понимала, что угроза миновала, но никак не могла перестать реветь, даже когда позвонили из больницы и сказали, что помощь оказана вовремя, с мальчиком всё в порядке.
Домой её отвёз Юрка, отпросившийся с дежурства. Он укутал Наташу пледом, отключил её телефон и сел рядом, гладя по спине, пока она не уснула под действием таблеток.
На следующий день Наташа наведалась в палату, куда Мишку перевели из реанимации. Малыш выглядел совершенно здоровым, отказался от принесённых Наташей угощений, но с удовольствием уселся на кровать рассматривать яркую книжку.
— Спасибо вам, Наталья Павловна, — мама Миши готова была целовать ей руки. — Если бы не вы… Спасибо.
У Наташи ком стоял в горле. Если бы с Мишкой что-то случилось, она бы точно ушла с работы. Она бы не пережила. Загадочный судорожный синдром заставил в полной мере почувствовать страшные моменты, которых просто не должно быть в природе человеческой.
Она шла домой и думала о Мишке, Юрке и папе.
А ещё о неведомой Серафиме, которая пришла на помощь. Пока Юркино начальство посылало запросы, Наташа решила кое-что выяснить самостоятельно.
— Александр Иванович, я благодарна, что вы согласились со мной встретиться. Я не отниму у вас много времени.
— Воспитанность — такая редкость в наши дни. Я с удовольствием отвечу на ваши вопросы.
— Новая школа. Та, что строится на месте городского парка… Я слышала, что вы собирали подписи в поддержку защиты этой территории. Почему?
— Как вам сказать… Все люди, чем-то увлечённые, немножко сумасшедшие. История — не только моя работа. Это моё хобби, моя жизнь и смысл жизни, если хотите. Когда я хожу по улицам нашего города, я будто перемещаюсь на сто лет назад. Я знаю, меня называют странным, но я на самом деле иногда теряюсь между эпохами. Эти здания, деревья, это небо над головой стали молчаливыми свидетелями стольких событий, которые пробегают мимо суеты человеческой. По крупицам, по неподтверждённым данным мы пытаемся понять, как же жили наши предки сто, двести лет назад. Зачем, спросите вы? Да потому что надо всегда помнить свою историю, уважать тех, кто давно присоединился к большинству, принимать их решения со скидкой на то время и те условия, в которых всё происходило. На территории городского парка некогда стоял самый знаменитый во всей округе Троицкий собор и монастырь. Я вас, наверное, утомил таким длинным вступлением?
— Нет, что вы, мне очень интересно.
— С приходом советской власти пришла эпоха гонения на верующих и церковь, хотя даже в тридцать седьмом году, согласно переписи населения, признались в том, что они верующие, семьдесят процентов населения. Данные переписи сразу же скрыли с глаз долой, а некоторых переписчиков расстреляли…
Когда прибежала обратно в туалет, не могла понять, что происходит. Мишка, определённо, был в сознании, но выглядел странно. Он почти лежал на полу, свесившись с горшка. Глаза его были открыты, но он ни что не реагировал. Наташа схватила малыша на руки и стала громко звать его по имени. Мишка не шевелился.
Наташа села на диван с малышом на руках. Остальные ребятишки притихли, словно чувствуя, что баловаться сейчас не стоит.
— Миша! Мишутка! — звала Наташа в отчаянии.
Да, все они проходили курсы оказания первой помощи, но что делать, если ты вообще не понимаешь, что случилось? Мишка был холодный, как лёд, но глаза держал открытыми, не реагируя на происходящее. «Медсестра в отпуске», — промелькнула мысль в голове. «Но он же не может… Нет!» — следующая наскочила на первую.
Наташа вытащила из кармана телефон, трясущимися руками нашла номер скорой, забитый в контакты, и, стараясь не сорваться на плач, чётко ответила на все вопросы диспетчера.
Пришла няня с обедом. От шока она чуть не выронила поднос из рук.
— Господи, Павловна, что с ним?
— Я не знаю! Не знаю! Мишка, ну же…
Прибежала заведующая, началась суматоха, кто-то побежал открывать ворота бригаде скорой. Наташа вцепилась в Мишку и не могла его отпустить от себя. Она укачивала его, баюкала и что-то шептала.
— Пожалуйста… Помоги… Святая Серафима, спаси его.
Откуда в голове возникла эта приговорка старенькой бабушки, которую Наташа плохо помнила, она не знала. Но она приговаривала и шептала, пока не прибежала мама Миши, вызванная с работы, не приехала скорая, фельдшер которой растерянно развёл руками и вызвал вторую бригаду.
А минуты тикали. Мишку уложили опять на кровать, бледного и холодного. Потом был другой фельдшер, более опытный. Он быстро раздал распоряжения, вколол Мишке укол и сказал, что мальчика отвезут в реанимацию. Через пару минут после укола Мишка слабо зашевелился и порозовел. Наташа понимала, что угроза миновала, но никак не могла перестать реветь, даже когда позвонили из больницы и сказали, что помощь оказана вовремя, с мальчиком всё в порядке.
Домой её отвёз Юрка, отпросившийся с дежурства. Он укутал Наташу пледом, отключил её телефон и сел рядом, гладя по спине, пока она не уснула под действием таблеток.
На следующий день Наташа наведалась в палату, куда Мишку перевели из реанимации. Малыш выглядел совершенно здоровым, отказался от принесённых Наташей угощений, но с удовольствием уселся на кровать рассматривать яркую книжку.
— Спасибо вам, Наталья Павловна, — мама Миши готова была целовать ей руки. — Если бы не вы… Спасибо.
У Наташи ком стоял в горле. Если бы с Мишкой что-то случилось, она бы точно ушла с работы. Она бы не пережила. Загадочный судорожный синдром заставил в полной мере почувствовать страшные моменты, которых просто не должно быть в природе человеческой.
Она шла домой и думала о Мишке, Юрке и папе.
А ещё о неведомой Серафиме, которая пришла на помощь. Пока Юркино начальство посылало запросы, Наташа решила кое-что выяснить самостоятельно.
— Александр Иванович, я благодарна, что вы согласились со мной встретиться. Я не отниму у вас много времени.
— Воспитанность — такая редкость в наши дни. Я с удовольствием отвечу на ваши вопросы.
— Новая школа. Та, что строится на месте городского парка… Я слышала, что вы собирали подписи в поддержку защиты этой территории. Почему?
— Как вам сказать… Все люди, чем-то увлечённые, немножко сумасшедшие. История — не только моя работа. Это моё хобби, моя жизнь и смысл жизни, если хотите. Когда я хожу по улицам нашего города, я будто перемещаюсь на сто лет назад. Я знаю, меня называют странным, но я на самом деле иногда теряюсь между эпохами. Эти здания, деревья, это небо над головой стали молчаливыми свидетелями стольких событий, которые пробегают мимо суеты человеческой. По крупицам, по неподтверждённым данным мы пытаемся понять, как же жили наши предки сто, двести лет назад. Зачем, спросите вы? Да потому что надо всегда помнить свою историю, уважать тех, кто давно присоединился к большинству, принимать их решения со скидкой на то время и те условия, в которых всё происходило. На территории городского парка некогда стоял самый знаменитый во всей округе Троицкий собор и монастырь. Я вас, наверное, утомил таким длинным вступлением?
— Нет, что вы, мне очень интересно.
— С приходом советской власти пришла эпоха гонения на верующих и церковь, хотя даже в тридцать седьмом году, согласно переписи населения, признались в том, что они верующие, семьдесят процентов населения. Данные переписи сразу же скрыли с глаз долой, а некоторых переписчиков расстреляли…
Страница 9 из 14
