Фандом: Ориджиналы. Согласно постановлению Правительства «О борьбе с контрреволюционными элементами в руководящих органах религиозных объединений» ваша богадельня упраздняется. Советую вам не препятствовать решению заседания Горисполкома и добровольно освободить помещения.
Добавить в моё избранное
47 мин, 26 сек 3113
К тоненькой цепочке с кулоном её знака гороскопа, подаренной Юркой на десятилетие их свадьбы, да паре золотых серёжек в форме изящных колосков, доставшихся ей от покойной мамы?
Когда Наташе исполнилось восемнадцать, мама подарила ей эти серьги и посмеялась, что они будут их семейной реликвией.
— Раньше из поколения в поколение передавали старинные украшения, — улыбнулась мама, наблюдая, как Наташа крутится перед зеркалом. — Мы не из графьёв, так что большого приданого я тебе дать не могу.
— Ну что ты, мамочка, — Наташа поцеловала маму.
— Вот родится у тебя дочка, подаришь потом ей. А если будет сын — отдашь любимой невестке.
Наташа покраснела. Ну не могла же мама знать, что вчера вечером они с Юркой обсуждали, на кого будут похожи их дети. До практики они пока не добрались, но все эти разговоры будоражили воображение и заставляли учащённо биться сердце. Юрка сказал, что, если Наташа дождётся его из армии, они сразу поженятся. «Что значит — если?» — сердито ответила она и позволила Юрке поцеловать себя в качестве извинения.
Конечно, она его дождалась, и свадьбу они сыграли той же осенью. Только вот мамы уже не было в живых. И только вот уже больше десяти лет они не могли завести ребёнка. Сначала они оба бегали по врачам, потом чуть не развелись, а потом как-то научились жить друг для друга, не затрагивая эту больную тему. Юрка смеялся, что Наташа и так многодетная мама, когда они шли по городу вместе. Чуть не каждый второй прохожий здоровался с ними, а Наташа не сразу вспоминала, чей это родитель или бабушка. Работа в детском саду воспитателем была смыслом её жизни, чтобы там ни говорили про то, что педагоги сейчас бегут из образовательных учреждений. Да, завалили никому не нужной писаниной, требовали отчётов и участия во всевозможных конкурсах, которые расплодились, как грибы после дождя. Казалось уже, что дети мешают работе. Часто приходилось просиживать все выходные за составлением очередной презентации или программы.
— Ну кому нужны эти календарные планы? — вздыхала она, чувствуя, что в голове гудит. — Вот смотри, я пишу, что на прогулке мы с детьми должны рассмотреть кошку, отметить её внешний вид и повадки. А если нет кошки на территории? Или вот — наблюдение за солнцем. А всю неделю шли дожди. Глупость какая…
— Хочешь, я почитаю тебе свой отчёт о последнем рейде? — усмехался Юрка. — Вот уж где театр абсурда.
Петунии на общественной клумбе немного приободрились, благодаря дождям, и перестали пропадать по ночам. Сегодня можно было в тихий час не нестись на участок, а спокойно пописать накопившиеся планы. Наташа привела малышей с прогулки, проследила, чтобы все помыли руки, и разрешила им немного поиграть перед обедом. Привычный фон детской возни успокаивал. Кто-то достал из ящика кубики, кто-то рассматривал книги за столом, а некоторые вились возле Наташи, следуя за ней хвостиком. Она заметила, что не играет один только Миша — особый ребёнок, требующий отдельного внимания. Диагноз у Миши официально не стоял, но не заметить, что мальчик странный, было нельзя. В свои три с лишним года он совсем не говорил, со сверстниками на контакт не шёл и иногда впадал в агрессивное состояние, которое Наташа со сменщицей научились купировать. Мишка обожал мягкие модули с буквами. Сам он говорить не мог, поэтому приносил букву Наташе и, мыча, тыкал в неё, спрашивая, как она называется. Эта игра не надоедала Наташе, а Мишка, кажется, уже выучил все буквы, потому что радостно улыбался, услышав знакомый ответ и, наоборот, приходил в негодование, когда Наташа делала вид, что не понимает, какая это буква. Сейчас Миша не желал играть в буквы, а просто тихо сидел на диванчике.
— Что-то Мишка мне не нравится, — сказала Наташа нянечке. — Надо температуру измерить.
Градусник дошёл до отметки 35,6 и остановился.
— Павловна, ты не умеешь мерить, — рассмеялась няня. — Дай я.
Теперь градусник показывал 35,5.
— Странно, может, градусник не работает? — удивилась Наташа. — Миша, где болит?
Миша показал рукой на лоб.
— Может, полежишь? — неуверенно предложила Наташа.
Миша устало кивнул. Обычно малыша с трудом удавалось уложить в кровать, а тут он добровольно согласился пойти в спальню. Няня ушла за обедом, а Наташа, убирая с малышами игрушки, следила боковым зрением за Мишкой в приоткрытую дверь спальни. Перед самым обедом, когда накрывались столы, Наташа рассказывала детям сказки. Но сегодня, усадив их на стульчики полукругом, всеми мыслями она была в спальне, поэтому ничего рассказывать не стала.
— Как ты? — спросила Наташа Мишку, трогая его лоб.
Миша, понятно, ничего не ответил, но выглядел ещё более вялым, чем несколько минут назад. Наташа стала поворачивать его на бок и заметила, что Мишка немножко упустил в штанишки.
— Пойдём на горшок сходим, — сказала Наташа и понесла малыша в туалетную комнату.
Когда Наташе исполнилось восемнадцать, мама подарила ей эти серьги и посмеялась, что они будут их семейной реликвией.
— Раньше из поколения в поколение передавали старинные украшения, — улыбнулась мама, наблюдая, как Наташа крутится перед зеркалом. — Мы не из графьёв, так что большого приданого я тебе дать не могу.
— Ну что ты, мамочка, — Наташа поцеловала маму.
— Вот родится у тебя дочка, подаришь потом ей. А если будет сын — отдашь любимой невестке.
Наташа покраснела. Ну не могла же мама знать, что вчера вечером они с Юркой обсуждали, на кого будут похожи их дети. До практики они пока не добрались, но все эти разговоры будоражили воображение и заставляли учащённо биться сердце. Юрка сказал, что, если Наташа дождётся его из армии, они сразу поженятся. «Что значит — если?» — сердито ответила она и позволила Юрке поцеловать себя в качестве извинения.
Конечно, она его дождалась, и свадьбу они сыграли той же осенью. Только вот мамы уже не было в живых. И только вот уже больше десяти лет они не могли завести ребёнка. Сначала они оба бегали по врачам, потом чуть не развелись, а потом как-то научились жить друг для друга, не затрагивая эту больную тему. Юрка смеялся, что Наташа и так многодетная мама, когда они шли по городу вместе. Чуть не каждый второй прохожий здоровался с ними, а Наташа не сразу вспоминала, чей это родитель или бабушка. Работа в детском саду воспитателем была смыслом её жизни, чтобы там ни говорили про то, что педагоги сейчас бегут из образовательных учреждений. Да, завалили никому не нужной писаниной, требовали отчётов и участия во всевозможных конкурсах, которые расплодились, как грибы после дождя. Казалось уже, что дети мешают работе. Часто приходилось просиживать все выходные за составлением очередной презентации или программы.
— Ну кому нужны эти календарные планы? — вздыхала она, чувствуя, что в голове гудит. — Вот смотри, я пишу, что на прогулке мы с детьми должны рассмотреть кошку, отметить её внешний вид и повадки. А если нет кошки на территории? Или вот — наблюдение за солнцем. А всю неделю шли дожди. Глупость какая…
— Хочешь, я почитаю тебе свой отчёт о последнем рейде? — усмехался Юрка. — Вот уж где театр абсурда.
Петунии на общественной клумбе немного приободрились, благодаря дождям, и перестали пропадать по ночам. Сегодня можно было в тихий час не нестись на участок, а спокойно пописать накопившиеся планы. Наташа привела малышей с прогулки, проследила, чтобы все помыли руки, и разрешила им немного поиграть перед обедом. Привычный фон детской возни успокаивал. Кто-то достал из ящика кубики, кто-то рассматривал книги за столом, а некоторые вились возле Наташи, следуя за ней хвостиком. Она заметила, что не играет один только Миша — особый ребёнок, требующий отдельного внимания. Диагноз у Миши официально не стоял, но не заметить, что мальчик странный, было нельзя. В свои три с лишним года он совсем не говорил, со сверстниками на контакт не шёл и иногда впадал в агрессивное состояние, которое Наташа со сменщицей научились купировать. Мишка обожал мягкие модули с буквами. Сам он говорить не мог, поэтому приносил букву Наташе и, мыча, тыкал в неё, спрашивая, как она называется. Эта игра не надоедала Наташе, а Мишка, кажется, уже выучил все буквы, потому что радостно улыбался, услышав знакомый ответ и, наоборот, приходил в негодование, когда Наташа делала вид, что не понимает, какая это буква. Сейчас Миша не желал играть в буквы, а просто тихо сидел на диванчике.
— Что-то Мишка мне не нравится, — сказала Наташа нянечке. — Надо температуру измерить.
Градусник дошёл до отметки 35,6 и остановился.
— Павловна, ты не умеешь мерить, — рассмеялась няня. — Дай я.
Теперь градусник показывал 35,5.
— Странно, может, градусник не работает? — удивилась Наташа. — Миша, где болит?
Миша показал рукой на лоб.
— Может, полежишь? — неуверенно предложила Наташа.
Миша устало кивнул. Обычно малыша с трудом удавалось уложить в кровать, а тут он добровольно согласился пойти в спальню. Няня ушла за обедом, а Наташа, убирая с малышами игрушки, следила боковым зрением за Мишкой в приоткрытую дверь спальни. Перед самым обедом, когда накрывались столы, Наташа рассказывала детям сказки. Но сегодня, усадив их на стульчики полукругом, всеми мыслями она была в спальне, поэтому ничего рассказывать не стала.
— Как ты? — спросила Наташа Мишку, трогая его лоб.
Миша, понятно, ничего не ответил, но выглядел ещё более вялым, чем несколько минут назад. Наташа стала поворачивать его на бок и заметила, что Мишка немножко упустил в штанишки.
— Пойдём на горшок сходим, — сказала Наташа и понесла малыша в туалетную комнату.
Страница 8 из 14
