Фандом: Гарри Поттер. Стоя у алтаря — помни — нельзя бить лебедей в пищу, ибо будешь проклят ты за сей грех.
Добавить в моё избранное
12 мин, 39 сек 10040
То поднимаясь, то спускаясь по крутым склонам, Гарри боялся даже вообразить, сколько сил и времени ушло на то, чтобы проделать этот коридор, хотя, быть может, его создала сама магия.
Если бы звезды сложились по-другому, то, быть может, он не крался бы в королевский дворец Лебединой гавани незваным гостем, несущим смерть, а шёл по украшенным залам как представитель своего рода, как достойный её руки. Ему было неважно, что однажды прекрасная вейла уже была замужем. Что у неё была маленькая дочь, такая же прекрасная, как и мать. Он стал бы ей достойным мужем и великолепным отцом для девочки. Но звезды сложились иначе, и Гарри крался по потайному ходу, точно зная, что выйдет из него во внутреннем дворе замка, прямо там, где разбит яблоневый сад, а в пруду плавают серые лебеди. Он свернёт у единственной яблони, чьи цветы никогда не увядают. Яблони, что закрывала ход в башню ведьмы. Юный лорд видел, как красив был замок изнутри. Он был нужен ему не меньше, чем отцу.
Долгие дни Гарри учился быть спутником смерти, шагать рядом с ней, не страшась ничего. Он слушал её наставления в тишине келий, выполнял приказы на поле брани, вёл её вперёд, словно поводырь. Птенец, брошенный на смерть и ставший её любимцем. Гарри поднимался по витой лестнице в башню ведьмы. Только он не был её рыцарем и не желал спасти её от дракона. Стоя на пороге комнаты прекрасной вейлы, он боялся дышать и так хотел, чтобы она обернулась — увидела его — спаслась. Но Флер творила своё колдовство: убивала его солдат и не ведала, что он стоит позади, готовый нанести ей последний, смертельный удар.
Если бы все сложилось по-другому… Ах, если бы он родился волшебником! Он был бы сейчас способен преодолеть любые преграды. Нашёл бы способ остаться рядом с ней и быть счастливым, как никогда в своей жизни. Но он не волшебник, а слабый род его отца не мог конкурировать с могуществом вейл. Никто не мог с ними конкурировать. Волшебников на их острове было так немного, и, хоть они и правили людьми, они ничего не могли противопоставить ведьмам Лебединой гавани. Они просто раз за разом собирали войска и отправляли их на смерть в неприступную гавань, дышащую магией. Гарри сделал первый неуверенный шаг внутрь комнаты.
Йодль — на нем она пела свои заклинания. Ветер уносил зачарованные перья, которые будут срезать головы его солдат. И в очередной раз Лебединая гавань выстоит, будто никто на неё не нападал. Гарри знал историю этого прекрасного места лучше, чем лозунг собственного дома. А Флер все пела, и звуки битвы внизу становились все тише и тише. Гарри подошёл уже совсем близко, ему стоило лишь вогнать отточенный клинок между рёбер хрупкой девушки, и победа будет за ним. Но он не мог оторвать взгляда от прекрасных белокурых волос, наслушаться музыкального голоса и насладиться её ароматом.
Вейла почувствовала его присутствие рядом с собой раньше, чем он смог сбросить с себя её очарование. Прекрасная песнь её оборвалась, а перья, ещё не зачарованные, слетели вниз. Трещина в сердце Гарри все расползалась, норовя рассыпать его на куски от любого резкого звука.
— Ты пришёл, — Флер улыбнулась Гарри, положив свою руку на его грудь. Трещинки все ползли и ползли.
— Я не мог не прийти, — как зачарованный, Гарри шёл к своей цели. Шёл к своей вейле, чтобы она никому не досталась. Раз уж не достанется и ему.
— Ты будешь проклят за это, — гордая до самого конца, Флер не боялась смотреть в глаза лорду, державшему клинок у её сердца.
— Я вынесу любое проклятие, если однажды оно приведёт меня к тебе вновь, — единственный поцелуй, что он сорвал с её губ, был последним в их спокойных жизнях. Сердце Гарри разлетелось на куски, как только клинок пробил грудь прекрасной девушки.
Проклятье заставляло Гарри корчиться на полу от боли. Заставляло видеть в расползающемся кровавом пятне, как били его солдат озверевшие от отчаяния защитники гавани. Заставляло слышать, как кричали павшие лебеди. Но все, к чему возвращался юный лорд своим взглядом — это пустые голубые глаза вейлы. Он ведь мог и не прийти, ослушаться отца, остаться рядом с ней. Но оборванное до крови оперение птенца заставляло его сердце наполняться огнём. Гарри желал и страшился этого одновременно.
И пели песню свою битые лебеди. Крича так, что резонировали осколки в сердце Гарри, заполняя его кровь волшебством. Столь желанным для его рода, и столь отвратительно полученным.
— Душу за душу, — кричали лебеди.
— Душу за душу, — стонало сердце.
Однажды наследник его рода расплатится за грех предка. И, быть может, тогда прекрасная вейла свяжет свою судьбу с его наследником. И выплатив все грехи, два рода станут свободными и счастливыми. Быть может, через сотню лет или через тысячу, но однажды это случится.
Щебетал ястребёнок его генерала, сидя на окне башни. Но Гарри не желал знать, что за послание ему прислали. Сидя на коленях перед мёртвой вейлой, он чувствовал, как по жилам течёт магия.
Если бы звезды сложились по-другому, то, быть может, он не крался бы в королевский дворец Лебединой гавани незваным гостем, несущим смерть, а шёл по украшенным залам как представитель своего рода, как достойный её руки. Ему было неважно, что однажды прекрасная вейла уже была замужем. Что у неё была маленькая дочь, такая же прекрасная, как и мать. Он стал бы ей достойным мужем и великолепным отцом для девочки. Но звезды сложились иначе, и Гарри крался по потайному ходу, точно зная, что выйдет из него во внутреннем дворе замка, прямо там, где разбит яблоневый сад, а в пруду плавают серые лебеди. Он свернёт у единственной яблони, чьи цветы никогда не увядают. Яблони, что закрывала ход в башню ведьмы. Юный лорд видел, как красив был замок изнутри. Он был нужен ему не меньше, чем отцу.
Долгие дни Гарри учился быть спутником смерти, шагать рядом с ней, не страшась ничего. Он слушал её наставления в тишине келий, выполнял приказы на поле брани, вёл её вперёд, словно поводырь. Птенец, брошенный на смерть и ставший её любимцем. Гарри поднимался по витой лестнице в башню ведьмы. Только он не был её рыцарем и не желал спасти её от дракона. Стоя на пороге комнаты прекрасной вейлы, он боялся дышать и так хотел, чтобы она обернулась — увидела его — спаслась. Но Флер творила своё колдовство: убивала его солдат и не ведала, что он стоит позади, готовый нанести ей последний, смертельный удар.
Если бы все сложилось по-другому… Ах, если бы он родился волшебником! Он был бы сейчас способен преодолеть любые преграды. Нашёл бы способ остаться рядом с ней и быть счастливым, как никогда в своей жизни. Но он не волшебник, а слабый род его отца не мог конкурировать с могуществом вейл. Никто не мог с ними конкурировать. Волшебников на их острове было так немного, и, хоть они и правили людьми, они ничего не могли противопоставить ведьмам Лебединой гавани. Они просто раз за разом собирали войска и отправляли их на смерть в неприступную гавань, дышащую магией. Гарри сделал первый неуверенный шаг внутрь комнаты.
Йодль — на нем она пела свои заклинания. Ветер уносил зачарованные перья, которые будут срезать головы его солдат. И в очередной раз Лебединая гавань выстоит, будто никто на неё не нападал. Гарри знал историю этого прекрасного места лучше, чем лозунг собственного дома. А Флер все пела, и звуки битвы внизу становились все тише и тише. Гарри подошёл уже совсем близко, ему стоило лишь вогнать отточенный клинок между рёбер хрупкой девушки, и победа будет за ним. Но он не мог оторвать взгляда от прекрасных белокурых волос, наслушаться музыкального голоса и насладиться её ароматом.
Вейла почувствовала его присутствие рядом с собой раньше, чем он смог сбросить с себя её очарование. Прекрасная песнь её оборвалась, а перья, ещё не зачарованные, слетели вниз. Трещина в сердце Гарри все расползалась, норовя рассыпать его на куски от любого резкого звука.
— Ты пришёл, — Флер улыбнулась Гарри, положив свою руку на его грудь. Трещинки все ползли и ползли.
— Я не мог не прийти, — как зачарованный, Гарри шёл к своей цели. Шёл к своей вейле, чтобы она никому не досталась. Раз уж не достанется и ему.
— Ты будешь проклят за это, — гордая до самого конца, Флер не боялась смотреть в глаза лорду, державшему клинок у её сердца.
— Я вынесу любое проклятие, если однажды оно приведёт меня к тебе вновь, — единственный поцелуй, что он сорвал с её губ, был последним в их спокойных жизнях. Сердце Гарри разлетелось на куски, как только клинок пробил грудь прекрасной девушки.
Проклятье заставляло Гарри корчиться на полу от боли. Заставляло видеть в расползающемся кровавом пятне, как били его солдат озверевшие от отчаяния защитники гавани. Заставляло слышать, как кричали павшие лебеди. Но все, к чему возвращался юный лорд своим взглядом — это пустые голубые глаза вейлы. Он ведь мог и не прийти, ослушаться отца, остаться рядом с ней. Но оборванное до крови оперение птенца заставляло его сердце наполняться огнём. Гарри желал и страшился этого одновременно.
И пели песню свою битые лебеди. Крича так, что резонировали осколки в сердце Гарри, заполняя его кровь волшебством. Столь желанным для его рода, и столь отвратительно полученным.
— Душу за душу, — кричали лебеди.
— Душу за душу, — стонало сердце.
Однажды наследник его рода расплатится за грех предка. И, быть может, тогда прекрасная вейла свяжет свою судьбу с его наследником. И выплатив все грехи, два рода станут свободными и счастливыми. Быть может, через сотню лет или через тысячу, но однажды это случится.
Щебетал ястребёнок его генерала, сидя на окне башни. Но Гарри не желал знать, что за послание ему прислали. Сидя на коленях перед мёртвой вейлой, он чувствовал, как по жилам течёт магия.
Страница 3 из 4
