Фандом: Гарри Поттер. Стоя у алтаря — помни — нельзя бить лебедей в пищу, ибо будешь проклят ты за сей грех.
Добавить в моё избранное
12 мин, 39 сек 10039
От досады закусив губу, он смотрел на группу солдат, столпившуюся у раненой птицы. Лебедь шипел, пытаясь расправить свои крылья, устрашить их размахом белых перьев, только вот кровь заливала их, только вот смех вызывали последние попытки гордой птицы защититься. Закат заливал землю красным, и пела песнь свою тетива. Каленая стрела насквозь пробила глотку солдата, в руках которого был охотничий нож, остальные отпрянули, и лебедь смог отступить. Нет, не жить ему уже долго и не летать в небе, но остальные теперь будут знать, какова цена за каждую битую королевскую птицу. Ведьма в башне гавани пускала по ветру перья, белые, словно снег, алые, словно кровь. Перья, что пеплом накроют тела к рассвету. Гарри знал исход этой битвы загодя: им не пробить стен, не уничтожить флота, они лишь бьют лебедей да гневят ведьму, пока не спустит она на них свои алые перья, что срежут головы с их плеч. И покатится корона его по земле, пока не остановится у её ног — безжалостной и прекрасной вейлы. Гарри поднял голову к башне, пытаясь разглядеть королеву.
Лишь раз он видел её, и то издали, но и раза хватило, чтобы влюбиться до беспамятства, чтобы трещинка зародилась в сердце. Гарри был в её замке, прятался в темноте, пока гости собирались в залах, пили вино и танцевали. Весёлый гомон, музыка и свет из раскрытых настежь резных окон заливали пространство волшебством. Волшебством, в котором вальсировала она в паре с отцом. Кудри её развевались, платье из тонкого шелка струилось по фигуре, она смеялась. Принцесса Лебединой гавани — её королева. Гарри не мог отвести от неё взгляда, и чем больше смотрел, тем больше отчаивался, ведь он прятался в замке, чтобы выяснить, как пробраться в него в темноте. Как провести сюда солдат, как уничтожить лебедя, кружащегося в лучах закатного солнца, заливающего пространство золотом, доходящим даже до того тёмного угла, в котором он прятался. Всего на миг Гарри показалось, что Флер знает о нем, знает, что он наблюдает за ней, знает, каковы его цели. Всего один миг — её взгляд в его сторону, и в движении вальса она отстранилась от него прочь. Знающая все наперёд, зародившая в нем сомнения женщина.
Листья зашуршали под ногами солдата, подошедшего к молодому лорду. Он мялся рядом со своим господином, не зная, с чего начать донесение. Взглянув туда же, куда смотрел Гарри, солдат провёл большим пальцем поперёк своих губ, будто пытаясь таким образом сделать звук своих слов тише, чтобы ведьма не услышала.
— Что? — наконец не выдержал Гарри, опасаясь, что солдат сделает ещё какой-нибудь суеверный жест рядом с ним.
— Генерал просил передать Вам, что всё готово, — юнец нервно бил пальцами по гарде меча, отгоняя злых духов от себя.
— Пусть начинает, — не сводя глаз с белого пера, пущенного по ветру, выдохнул Гарри. Он отправлял Рона во главе своей армии, остатков своей армии, к той стене, что была наименее прочной. Они могли попытаться пробить её тараном и грудью должны были встретить обезумевших от жажды крови защитников гавани. Им было за что биться, их было, кому охранять. Гарри не жалел ни своего генерала, ни своих солдат. Нет, он был верным сыном и воином, он просто знал, что так этой гавани не завоевать.
Его отец хотел получить корону, а Гарри желал, чтобы сердце его не рассыпалась в мелкое крошево. Он знал, как пробраться через укрепление и попасть в замок, но не собирался делиться этим знанием с другими. Гарри был брошенным птенцом с ободранным оперением, из которого пытались вылепить грифона. Сердце его ещё не пылало огнём, но даже все молитвы Молли уже не могли свернуть юного лорда с выбранного кроваво-огненного пути. Подняв одно из белых перьев с земли, он привязал его к гарде своего меча, и, оглянувшись на готовившихся к бою солдат, скрылся в подступающей темноте. Маленький храм, в котором он молился, имел потайной ход, начало которого скрывалось под тяжёлым алтарным камнем. Уходя из замка в прошлый раз, Гарри прошёл мимо этого храма и случайно увидел, как в потайной ход спустилась девушка. Он разведал путь и знал, куда приведёт его лаз. Горны затрубили за спиной — трещинка в груди стала резонировать и плести свою паутину.
Большой камень, лежащий в основании алтаря, был обтёсан и отполирован, должно быть, для удобства его передвижения с места на место. Закрыв за собой двери храма, Гарри внимательно осмотрел алтарь. Оперевшись о стену, он стал отталкивать камень ногами от себя, пока не сдвинул настолько, чтобы удалось пролезть. Бросив свой меч и факел вниз, протиснулся в отверстие. Звуки наступления подстрекали его двигаться быстрее, дышать урывками и надеяться, что Бог его простит. Спрыгнув на пыльную землю лаза, Гарри ухватился за скобу, вбитую в камень изнутри, и закрыл за собой вход. Чуть тлеющий факел давал не слишком много света, но этого хватало, чтобы идти по коридору без ответвлений. Сюда не доходило звуков, здесь был лишь затхлый запах плесени да хриплое дыхание лорда.
Лишь раз он видел её, и то издали, но и раза хватило, чтобы влюбиться до беспамятства, чтобы трещинка зародилась в сердце. Гарри был в её замке, прятался в темноте, пока гости собирались в залах, пили вино и танцевали. Весёлый гомон, музыка и свет из раскрытых настежь резных окон заливали пространство волшебством. Волшебством, в котором вальсировала она в паре с отцом. Кудри её развевались, платье из тонкого шелка струилось по фигуре, она смеялась. Принцесса Лебединой гавани — её королева. Гарри не мог отвести от неё взгляда, и чем больше смотрел, тем больше отчаивался, ведь он прятался в замке, чтобы выяснить, как пробраться в него в темноте. Как провести сюда солдат, как уничтожить лебедя, кружащегося в лучах закатного солнца, заливающего пространство золотом, доходящим даже до того тёмного угла, в котором он прятался. Всего на миг Гарри показалось, что Флер знает о нем, знает, что он наблюдает за ней, знает, каковы его цели. Всего один миг — её взгляд в его сторону, и в движении вальса она отстранилась от него прочь. Знающая все наперёд, зародившая в нем сомнения женщина.
Листья зашуршали под ногами солдата, подошедшего к молодому лорду. Он мялся рядом со своим господином, не зная, с чего начать донесение. Взглянув туда же, куда смотрел Гарри, солдат провёл большим пальцем поперёк своих губ, будто пытаясь таким образом сделать звук своих слов тише, чтобы ведьма не услышала.
— Что? — наконец не выдержал Гарри, опасаясь, что солдат сделает ещё какой-нибудь суеверный жест рядом с ним.
— Генерал просил передать Вам, что всё готово, — юнец нервно бил пальцами по гарде меча, отгоняя злых духов от себя.
— Пусть начинает, — не сводя глаз с белого пера, пущенного по ветру, выдохнул Гарри. Он отправлял Рона во главе своей армии, остатков своей армии, к той стене, что была наименее прочной. Они могли попытаться пробить её тараном и грудью должны были встретить обезумевших от жажды крови защитников гавани. Им было за что биться, их было, кому охранять. Гарри не жалел ни своего генерала, ни своих солдат. Нет, он был верным сыном и воином, он просто знал, что так этой гавани не завоевать.
Его отец хотел получить корону, а Гарри желал, чтобы сердце его не рассыпалась в мелкое крошево. Он знал, как пробраться через укрепление и попасть в замок, но не собирался делиться этим знанием с другими. Гарри был брошенным птенцом с ободранным оперением, из которого пытались вылепить грифона. Сердце его ещё не пылало огнём, но даже все молитвы Молли уже не могли свернуть юного лорда с выбранного кроваво-огненного пути. Подняв одно из белых перьев с земли, он привязал его к гарде своего меча, и, оглянувшись на готовившихся к бою солдат, скрылся в подступающей темноте. Маленький храм, в котором он молился, имел потайной ход, начало которого скрывалось под тяжёлым алтарным камнем. Уходя из замка в прошлый раз, Гарри прошёл мимо этого храма и случайно увидел, как в потайной ход спустилась девушка. Он разведал путь и знал, куда приведёт его лаз. Горны затрубили за спиной — трещинка в груди стала резонировать и плести свою паутину.
Большой камень, лежащий в основании алтаря, был обтёсан и отполирован, должно быть, для удобства его передвижения с места на место. Закрыв за собой двери храма, Гарри внимательно осмотрел алтарь. Оперевшись о стену, он стал отталкивать камень ногами от себя, пока не сдвинул настолько, чтобы удалось пролезть. Бросив свой меч и факел вниз, протиснулся в отверстие. Звуки наступления подстрекали его двигаться быстрее, дышать урывками и надеяться, что Бог его простит. Спрыгнув на пыльную землю лаза, Гарри ухватился за скобу, вбитую в камень изнутри, и закрыл за собой вход. Чуть тлеющий факел давал не слишком много света, но этого хватало, чтобы идти по коридору без ответвлений. Сюда не доходило звуков, здесь был лишь затхлый запах плесени да хриплое дыхание лорда.
Страница 2 из 4
