Фандом: Ориджиналы. Сиквел к «Брат». Любовь, опасность, кровища… Все как всегда, покой братьям только снится.
Добавить в моё избранное
69 мин, 6 сек 18461
Ты слегка улыбаешься:
— Чего смотришь? Продолжай, — и нажимаешь мне на спину, вынуждая нагнуться и снова взять в рот.
Твои пальцы крепко сжимают мои бедра, и, немного приподняв, тянут ближе к твоему лицу. Через мгновение твой язык уже обволакивает влажной нежностью мою головку. Дыхание перехватывает… Твои губы властным кольцом смыкаются на моем члене и, создавая мягкое давление, начинают скользить вдоль ствола. Я пытаюсь не сбиваться с твоего ритма… Но доли секунды спустя, твой палец привычно полностью входит в мой уже пульсирующий от возбуждения анус. Я не могу сдержать громкий стон и выгибаю спину. Ты выпускаешь мой член изо рта.
— Не останавливайся…
Я пытаюсь продолжать двигаться в заданном ритме, но твои пальцы и губы… Я чувствую, как нарастает напряжение… Мое и твое… Твой язык скользит по моим яичкам, заставляя их поджиматься, а меня громко стонать… Твои пальцы… Лео… Что делают со мной твои пальцы… Твое дыхание становится частым… Любой звук, издаваемый тобой сейчас, способен с легкостью взорвать меня… Даже… Даже дыхание…
— Быстрее… — хрипло выдавливаешь ты и я, дернувшись, обдаю твой живот жаром выплескивающейся из меня спермы.
Собрав в кулак всю волю, я заставляю себя сделать еще несколько необходимых тебе движений языком и удовлетворенно глотаю солоноватое доказательство твоей любви.
Несколько секунд спустя ты вытаскиваешь пальцы, и, развернув меня, укладываешь рядом с собой.
Я кладу голову тебе на плечо и с улыбкой наблюдаю, как ты вытираешь футболкой живот.
— А того, о чем я тебя прошу, ты по-прежнему избегаешь… — грустно произношу я, задумчиво рисуя пальцем на твоей груди «Лео». — Я даже напоминать не стал. Думал, ты сам…
Ты замираешь на мгновение, но секунду спустя швыряешь футболку в угол и, убрав с груди мою руку, поднимаешься.
— Тебе было неприятно?
— Нет… Мне было хорошо… — почти равнодушно отвечаю я.
— Тогда какого черта ты все портишь?
— Потому что чувствую себя каким-то ущербным, — я начинаю заводиться. — Я не могу понять, почему ты так старательно игнорируешь эти мои желания и просьбы. Тебе это противно — так и скажи! Только тогда не надо… Вообще ничего не надо!
— Я боюсь… — тихо шепчешь ты, и я замолкаю. — Ты просто не представляешь, что я испытал тогда… Я виноват… Виноват во всем, что с тобой тогда делал этот ублюдок… Я… Как же ты не понимаешь, что я просто не могу… Не могу позволить себе сделать то, что делал с тобой он… Я не могу причинить тебе боль… Ты сводишь меня с ума… Я зря… Зря я вообще прикоснулся к тебе…
Я хватаю тебя за руку.
— Не говори так!
— Я не могу этого сделать… — твой шепот еще тише. — Может быть когда-нибудь… Когда это хоть немного сотрется из памяти… Но ты торопишься… Я не могу… Извини…
Ты выдергиваешь свою руку из моих пальцев и, взяв одежду, выходишь из комнаты.
Почему так хочется плакать? Лежу, уткнувшись лицом в подушку, и кусаю губы. Слышу удаляющиеся шаги, скрип входной двери и твой раздраженный голос:
— Руди! Какого хрена до сих пор никто не накрыл на стол? Мне что, все самому делать?
— Лео, ты вроде как занят был… — Рудольф явно озадачен.
— А ты, бля, не знаешь, что после этого я захочу есть? Чего стоишь? Шевелись! Пусть уже кто-то что-то сделает!
Дальше маты, адресованные уже остальным ребятам, быстро удаляются от дома.
Вновь шаги. Дверь тихо скрипит, и я поднимаю лицо от подушки. На меня скептически смотрит Рудольф.
— Чего? — раздраженно спрашиваю я, натягивая одеяло на свой голый зад.
— Не знаю, кто из вас не прав, но достается всегда мне, — грустно усмехается он.
— Вставай, Симба, завтракать пора. Голодный Лео — серьезная угроза для окружающих.
Он поворачивается, чтобы выйти, и в это мгновение мой взгляд падает на мирно покачивающиеся на ремне рядом с кобурой наручники. Мой воспаленный мозг тут же пронзает фееричная мысль.
— Руди! — останавливаю его я.
Он замирает в дверях.
— Слушай, а ты не мог бы… совсем ненадолго одолжить мне браслеты?
Он медленно поворачивает на меня удивленную мину, демонстрируя сразу оба принявших квадратную форму глаза.
— Симба, что за… Нах они тебе?
— Ну, Руди… — делаю я самую милую и умоляющую мордочку, на какую только способен. — Я верну… Обещаю… Дай, а? А то Лео еще долго будет таким психованным.
Из умоляющего мой голос быстро превращается в угрожающий.
На его губах вдруг появляется легкая усмешка.
— Хорошо, Симба, поиграй немного во взрослые игры. Об одном прошу, постарайся сделать так, чтоб он меня после этого не сильно бил.
Он отстегивает наручники и кидает мне. Я вскакиваю с постели и радостно повисаю у него на шее.
— Задушишь, — улыбается он и, разжав мои объятья, вкладывает мне в ладонь ключ.
— Чего смотришь? Продолжай, — и нажимаешь мне на спину, вынуждая нагнуться и снова взять в рот.
Твои пальцы крепко сжимают мои бедра, и, немного приподняв, тянут ближе к твоему лицу. Через мгновение твой язык уже обволакивает влажной нежностью мою головку. Дыхание перехватывает… Твои губы властным кольцом смыкаются на моем члене и, создавая мягкое давление, начинают скользить вдоль ствола. Я пытаюсь не сбиваться с твоего ритма… Но доли секунды спустя, твой палец привычно полностью входит в мой уже пульсирующий от возбуждения анус. Я не могу сдержать громкий стон и выгибаю спину. Ты выпускаешь мой член изо рта.
— Не останавливайся…
Я пытаюсь продолжать двигаться в заданном ритме, но твои пальцы и губы… Я чувствую, как нарастает напряжение… Мое и твое… Твой язык скользит по моим яичкам, заставляя их поджиматься, а меня громко стонать… Твои пальцы… Лео… Что делают со мной твои пальцы… Твое дыхание становится частым… Любой звук, издаваемый тобой сейчас, способен с легкостью взорвать меня… Даже… Даже дыхание…
— Быстрее… — хрипло выдавливаешь ты и я, дернувшись, обдаю твой живот жаром выплескивающейся из меня спермы.
Собрав в кулак всю волю, я заставляю себя сделать еще несколько необходимых тебе движений языком и удовлетворенно глотаю солоноватое доказательство твоей любви.
Несколько секунд спустя ты вытаскиваешь пальцы, и, развернув меня, укладываешь рядом с собой.
Я кладу голову тебе на плечо и с улыбкой наблюдаю, как ты вытираешь футболкой живот.
— А того, о чем я тебя прошу, ты по-прежнему избегаешь… — грустно произношу я, задумчиво рисуя пальцем на твоей груди «Лео». — Я даже напоминать не стал. Думал, ты сам…
Ты замираешь на мгновение, но секунду спустя швыряешь футболку в угол и, убрав с груди мою руку, поднимаешься.
— Тебе было неприятно?
— Нет… Мне было хорошо… — почти равнодушно отвечаю я.
— Тогда какого черта ты все портишь?
— Потому что чувствую себя каким-то ущербным, — я начинаю заводиться. — Я не могу понять, почему ты так старательно игнорируешь эти мои желания и просьбы. Тебе это противно — так и скажи! Только тогда не надо… Вообще ничего не надо!
— Я боюсь… — тихо шепчешь ты, и я замолкаю. — Ты просто не представляешь, что я испытал тогда… Я виноват… Виноват во всем, что с тобой тогда делал этот ублюдок… Я… Как же ты не понимаешь, что я просто не могу… Не могу позволить себе сделать то, что делал с тобой он… Я не могу причинить тебе боль… Ты сводишь меня с ума… Я зря… Зря я вообще прикоснулся к тебе…
Я хватаю тебя за руку.
— Не говори так!
— Я не могу этого сделать… — твой шепот еще тише. — Может быть когда-нибудь… Когда это хоть немного сотрется из памяти… Но ты торопишься… Я не могу… Извини…
Ты выдергиваешь свою руку из моих пальцев и, взяв одежду, выходишь из комнаты.
Почему так хочется плакать? Лежу, уткнувшись лицом в подушку, и кусаю губы. Слышу удаляющиеся шаги, скрип входной двери и твой раздраженный голос:
— Руди! Какого хрена до сих пор никто не накрыл на стол? Мне что, все самому делать?
— Лео, ты вроде как занят был… — Рудольф явно озадачен.
— А ты, бля, не знаешь, что после этого я захочу есть? Чего стоишь? Шевелись! Пусть уже кто-то что-то сделает!
Дальше маты, адресованные уже остальным ребятам, быстро удаляются от дома.
Вновь шаги. Дверь тихо скрипит, и я поднимаю лицо от подушки. На меня скептически смотрит Рудольф.
— Чего? — раздраженно спрашиваю я, натягивая одеяло на свой голый зад.
— Не знаю, кто из вас не прав, но достается всегда мне, — грустно усмехается он.
— Вставай, Симба, завтракать пора. Голодный Лео — серьезная угроза для окружающих.
Он поворачивается, чтобы выйти, и в это мгновение мой взгляд падает на мирно покачивающиеся на ремне рядом с кобурой наручники. Мой воспаленный мозг тут же пронзает фееричная мысль.
— Руди! — останавливаю его я.
Он замирает в дверях.
— Слушай, а ты не мог бы… совсем ненадолго одолжить мне браслеты?
Он медленно поворачивает на меня удивленную мину, демонстрируя сразу оба принявших квадратную форму глаза.
— Симба, что за… Нах они тебе?
— Ну, Руди… — делаю я самую милую и умоляющую мордочку, на какую только способен. — Я верну… Обещаю… Дай, а? А то Лео еще долго будет таким психованным.
Из умоляющего мой голос быстро превращается в угрожающий.
На его губах вдруг появляется легкая усмешка.
— Хорошо, Симба, поиграй немного во взрослые игры. Об одном прошу, постарайся сделать так, чтоб он меня после этого не сильно бил.
Он отстегивает наручники и кидает мне. Я вскакиваю с постели и радостно повисаю у него на шее.
— Задушишь, — улыбается он и, разжав мои объятья, вкладывает мне в ладонь ключ.
Страница 6 из 20
