Кардамон

Можно ли было разглядеть это нерадостное будущее в те времена, когда они дружили? Можно ли было избежать ссоры, если бы, обидевшись, она сказала какие-нибудь другие слова? Рита не знает.

Говорят, привидения остаются похожими на самих себя примерно в первые десять-пятнадцать лет после смерти. Потом они будто утрачивают какие-то важные составляющие своей личности и внезапно превращаются в смешные пародии на самих себя: Недостатки заостряются, достоинства редуцируются, с разумом вообще творятся странные вещи… Говорят также, что это проходит. Лет через сто-двести. Возможно, лет через сто-двести Рита могла бы снова попросить прощения и получить его. Проблема в том, что у Риты нет столько времени. Она, конечно, планирует жить долго, но не уверена, что этого окажется достаточно. И какого боггарта из всех возможных вариантов она выбрала себе в друзья именно привидение? Молодая была, глупая…

Но если смотреть правде в глаза, ей действительно не было равных. И у них действительно было много общего, даже как-то чересчур — для существ, имеющих разную природу.

Рита редко смотрит на ту фотографию, ей достаточно просто помнить о ее существовании. Но когда в первый раз за вечер она заходит в комнату, она обязательно бросает на нее взгляд. На колдографии изображена темноволосая девушка примерно шестнадцати лет, в нелепых очках, худая, бледная, с острыми ключицами и коленками, выглядывающими из-под форменной хогвартской юбки. Она сидит в кресле и читает книгу, завернутую в плотную белую бумагу — названия не разглядишь. Она хмурится и машинально сдувает челку со лба, потом замечает, что ее снимают, строит недовольную рожу и поднимает книгу, полностью скрывая за ней лицо.

— Добрый вечер, Миртл, — усмехается Рита. — Хочешь, я расскажу тебе, как прошел мой день? Нет? Правильно, я тоже не хочу.

Рита садится за стол, делает первый глоток кофе и начинает разбирать почту. Миртл на колдографии читает книгу.