Фандом: Гарри Поттер. Иногда слова означают совсем другое…
Добавить в моё избранное
41 мин, 33 сек 6183
Это была самая любимая часть игры, когда расстояние между ними сокращалось до пары футов, и Северус был слишком увлечён делом, чтобы противиться ласке. Впрочем, он охотно откликался на невесомые поглаживания щеки и шеи, с удовольствием прижимаясь к руке Гарри и целуя ладонь.
— Мы опоздаем, Гар-р-ри…
— Обязательно, Северус.
— Непременно, но не сегодня. Говорят, Дягилев привёз в Париж нечто особенное.
Гарри и не думал, что балет может ему так понравиться! Если сначала он собирался отплатить Северусу его же монетой, всё действие нашептывая на ухо непристойности по-французски — не зря же он столько читал? — то собственная увлечённость танцем оказалась полной неожиданностью. Гарри смотрел на чарующие движения солиста, а его фантазия дорисовывала остальное. Он сам не заметил, как устроил ладонь на колене Северуса, лаская его в такт музыке и заходя всё дальше и дальше. Когда зал взорвался финальными аплодисментами, Гарри скосил глаза на Северуса, с удивлением отмечая его румянец, и вдруг понял, что тому виной стала ладонь, всё еще поглаживающая через брюки его член. И ладонь эта принадлежала самому Гарри! Но не поаплодировать было бы просто свинством.
Всю дорогу домой Северус был непривычно тих, но Гарри чувствовал, как искрящее напряжение, возникшее между ними ещё в театре, ищет выход. Поэтому он ничуть не удивился, когда Северус прижал его спиной к закрывшейся входной двери и, не заботясь о свете, принялся жадно целовать, избавляя от фрака. На этот раз Гарри был умнее и тоже принялся расстёгивать бесконечные пуговицы. Северус одобрительно стонал…
— Северус… ты меня? сейчас…
— Да… да-а-а…
— А я тебя?
— Тоже…
— Хочу…
— Да-а…
Путь до кровати был отмечен сброшенной одеждой, и последней пала сорочка Северуса. Он слегка лишь подтолкнул Гарри, и на постель они рухнули уже вместе, не размыкая объятий. Контраст горячей кожи и прохлады простыней придавал особую пикантность ощущениям. Впрочем, совсем скоро Гарри стало не до того.
— Как тебе больше нравится? — промурлыкал Северус. — Быстро, страстно и горячо или…
— Или… — прохрипел Гарри. — Хочу всю ночь.
— Как скажешь…
— А потом чтобы я тебя…
— Как скажешь.
Он развернул Гарри к себе спиной и, целуя мочку уха и шею, принялся ласкать грудь, уделяя особое внимание соскам, и медленно опускал руки ниже и ниже. Чем больше Гарри выгибался под прикосновениями, тем больше ощущал горячий член Северуса, прижимающийся между ягодиц. Было очевидно, что Северус сдерживается, но Гарри не хотел никуда торопиться, чтобы насладиться каждым мгновением этой ночи, запомнив её навсегда. Когда Северус, удерживая его за живот, наконец-то сомкнул ладонь на члене, Гарри обернулся назад, подставляя губы под иссушающий поцелуй.
Они целовались долго и со вкусом, и когда Гарри застонал, Северус медленно разжал руки и слегка надавил ему между лопаток, вынуждая грудью улечься на постель. Эта поза была вызывающе бесстыдна, и Гарри наслаждался собственными распутством и открытостью, особенно замечая, какой отклик они находят у Северуса. Тот склонился над его ягодицами и принялся их жадно облизывать. Гарри вздрогнул, когда его выставленной задницы коснулось влажное полотенце — и где он только его взял? — и тихий голос промурлыкал:
— Забота о гигиене господина — одна из важнейших обязанностей его камердинера…
И почему он не заботился так раньше? Именно так… и ещё вот так… Гарри мог только жалобно скулить от наслаждения, когда горячий язык начал ввинчиваться в сжавшееся отверстие, быстро двигаясь, словно уговаривая впустить, и даже не заметил, как вместе с языком там оказался палец. Северус бережно растягивал его, уговаривая потерпеть, даже не догадываясь, что приходилось вовсе не терпеть, а сдерживаться, чтобы не кончить раньше времени. Руки и язык Северуса были везде, даря такие потрясающие ощущения, что в голове не осталось ни одной связной мысли. Гарри словно несла лавина, оглушив, лишив воли, обострив до предела все чувства…
— Ещё!
Северус с готовностью исполнял все его прихоти, а от его прикосновений тело словно теряло вес, становясь гибким и пластичным, как глина в руках мастера. В какой-то момент Гарри понял, что пальцев ему мало… очень мало…
— Что же ты? Давай уже…
— Уверен?
Гарри мог только зарычать, с силой насаживаясь на пальцы. Северус не стал больше ни дразнить, ни медлить. Он выпрямил спину и, разведя в стороны ягодицы Гарри, одарил его взглядом, под которым хотелось умереть… и заново родиться.
— Гар-р-р-ри!
Член оказался чувствительно больше пальцев, но Северус не торопился, давая привыкнуть, и слегка качнулся только тогда, когда Гарри поёрзал, требуя большего.
— Давай уже…
— Мы опоздаем, Гар-р-ри…
— Обязательно, Северус.
— Непременно, но не сегодня. Говорят, Дягилев привёз в Париж нечто особенное.
Гарри и не думал, что балет может ему так понравиться! Если сначала он собирался отплатить Северусу его же монетой, всё действие нашептывая на ухо непристойности по-французски — не зря же он столько читал? — то собственная увлечённость танцем оказалась полной неожиданностью. Гарри смотрел на чарующие движения солиста, а его фантазия дорисовывала остальное. Он сам не заметил, как устроил ладонь на колене Северуса, лаская его в такт музыке и заходя всё дальше и дальше. Когда зал взорвался финальными аплодисментами, Гарри скосил глаза на Северуса, с удивлением отмечая его румянец, и вдруг понял, что тому виной стала ладонь, всё еще поглаживающая через брюки его член. И ладонь эта принадлежала самому Гарри! Но не поаплодировать было бы просто свинством.
Всю дорогу домой Северус был непривычно тих, но Гарри чувствовал, как искрящее напряжение, возникшее между ними ещё в театре, ищет выход. Поэтому он ничуть не удивился, когда Северус прижал его спиной к закрывшейся входной двери и, не заботясь о свете, принялся жадно целовать, избавляя от фрака. На этот раз Гарри был умнее и тоже принялся расстёгивать бесконечные пуговицы. Северус одобрительно стонал…
— Северус… ты меня? сейчас…
— Да… да-а-а…
— А я тебя?
— Тоже…
— Хочу…
— Да-а…
Путь до кровати был отмечен сброшенной одеждой, и последней пала сорочка Северуса. Он слегка лишь подтолкнул Гарри, и на постель они рухнули уже вместе, не размыкая объятий. Контраст горячей кожи и прохлады простыней придавал особую пикантность ощущениям. Впрочем, совсем скоро Гарри стало не до того.
— Как тебе больше нравится? — промурлыкал Северус. — Быстро, страстно и горячо или…
— Или… — прохрипел Гарри. — Хочу всю ночь.
— Как скажешь…
— А потом чтобы я тебя…
— Как скажешь.
Он развернул Гарри к себе спиной и, целуя мочку уха и шею, принялся ласкать грудь, уделяя особое внимание соскам, и медленно опускал руки ниже и ниже. Чем больше Гарри выгибался под прикосновениями, тем больше ощущал горячий член Северуса, прижимающийся между ягодиц. Было очевидно, что Северус сдерживается, но Гарри не хотел никуда торопиться, чтобы насладиться каждым мгновением этой ночи, запомнив её навсегда. Когда Северус, удерживая его за живот, наконец-то сомкнул ладонь на члене, Гарри обернулся назад, подставляя губы под иссушающий поцелуй.
Они целовались долго и со вкусом, и когда Гарри застонал, Северус медленно разжал руки и слегка надавил ему между лопаток, вынуждая грудью улечься на постель. Эта поза была вызывающе бесстыдна, и Гарри наслаждался собственными распутством и открытостью, особенно замечая, какой отклик они находят у Северуса. Тот склонился над его ягодицами и принялся их жадно облизывать. Гарри вздрогнул, когда его выставленной задницы коснулось влажное полотенце — и где он только его взял? — и тихий голос промурлыкал:
— Забота о гигиене господина — одна из важнейших обязанностей его камердинера…
И почему он не заботился так раньше? Именно так… и ещё вот так… Гарри мог только жалобно скулить от наслаждения, когда горячий язык начал ввинчиваться в сжавшееся отверстие, быстро двигаясь, словно уговаривая впустить, и даже не заметил, как вместе с языком там оказался палец. Северус бережно растягивал его, уговаривая потерпеть, даже не догадываясь, что приходилось вовсе не терпеть, а сдерживаться, чтобы не кончить раньше времени. Руки и язык Северуса были везде, даря такие потрясающие ощущения, что в голове не осталось ни одной связной мысли. Гарри словно несла лавина, оглушив, лишив воли, обострив до предела все чувства…
— Ещё!
Северус с готовностью исполнял все его прихоти, а от его прикосновений тело словно теряло вес, становясь гибким и пластичным, как глина в руках мастера. В какой-то момент Гарри понял, что пальцев ему мало… очень мало…
— Что же ты? Давай уже…
— Уверен?
Гарри мог только зарычать, с силой насаживаясь на пальцы. Северус не стал больше ни дразнить, ни медлить. Он выпрямил спину и, разведя в стороны ягодицы Гарри, одарил его взглядом, под которым хотелось умереть… и заново родиться.
— Гар-р-р-ри!
Член оказался чувствительно больше пальцев, но Северус не торопился, давая привыкнуть, и слегка качнулся только тогда, когда Гарри поёрзал, требуя большего.
— Давай уже…
Страница 10 из 12
