Фандом: Гарри Поттер. Самая большая забастовка в истории домовых эльфов.
Добавить в моё избранное
9 мин, 13 сек 1347
Ты был самым большим нарушителем за всю историю Магического контракта. Но я до сих пор вспоминаю тебя с щемящим теплом, мой самый свободолюбивый эльф.
Мне уже больше трёхсот лет, и я повидал на своём веку достаточно. Казалось бы, я сам себе хозяин, ведь я дух Магического контракта, который невозможно нарушить, изменить или прекратить. По крайней мере, это не так просто.
Волшебники, когда-то приютившие горстку разорившихся оборванных и голодных домовых эльфов, не могли предугадать, что Магический контракт станет больше чем законом. Так бывает в волшебном сообществе. Вещи, обеты, договоры, впитывая магическую силу, начинают жить и дышать самостоятельно.
Так получилось и со мной. Я не человек и не эльф. Я — дух, оберегающий мой народ, следящий за выполнением всех пунктов контракта. Волшебники вряд ли подозревают о моём существовании, а впрочем, люди зачастую близоруки. Особенно люди, наделённые властью.
Волшебники боялись эльфийской магии и запретили моему народу пользоваться волшебными палочками.
Волшебники снисходительно приняли благодарность домовиков за приют, и все домовые эльфы вступили в добровольное рабство.
Домовые эльфы были настолько бедны и замучены, когда попали под крыло волшебников, что не имели элементарных бытовых вещей и предметов. Нужно было заработать хотя бы на одежду. С тех пор единственным способом уйти от волшебника, получить свободу, стало получение одежды.
Но домовые эльфы, услужливые и усердные по своей природе, даже не помышляли о таких перспективах. Получить одежду для домовика означало расписаться в собственном ничтожестве и несостоятельности.
Домовые эльфы наследовали своих хозяев, или волшебные семьи пользовались домовиками из поколения в поколение, и уже лет через сто всех устраивало такое удобное соседство.
Добровольное рабство… Разве легко уговорить кого-то отказаться от добровольно выбранной доли?
Домовые эльфы стали слугами волшебников. Сильные волшебные существа, лишённые палочек, но не лишённые своей магии.
Эльфы сохранили и свой язык, но постепенно он забывался. Между собой домовики ещё продолжали общаться на родном диалекте, который вытеснялся языком волшебников. Домовики так и не научились говорить по-английски без акцента, смешно коверкая слова и называя себя в третьем лице.
За всю мою историю не было, пожалуй, домовых эльфов, которых бы не устраивала их судьба. Просить плату за свой труд не приходило им даже в голову. Попробуйте предложить своему другу деньги за бескорыстную помощь… Вот и домовики были бы оскорблены до глубины души, если бы кто-то из волшебников предложил им зарплату.
Но в каждой семье есть свои чудики.
Почти пятьдесят лет назад в старинном поместье волшебников по фамилии Малфой появился домовой эльф Добби. Огромные зелёные глаза по-детски открыто смотрели на мир, который он осваивал, впитывая законы и обычаи домовых эльфов. Его мама, пожилая эльфийка Бритта, не могла нарадоваться на позднего сыночка, ведь ему теперь можно было доверить уход за знатным родом. Маленький Добби помогал матери, с годами утратившей прежнюю сноровку, и много расспрашивал о домовых эльфах. Бритта сердилась, ей не нравился неуёмный интерес сына и его вопросы.
— Мама, а почему мы должны всю жизнь прислуживать волшебникам?
— Добби, молись Ирейне, чтобы тебя никто не услышал! Что ты такое говоришь? И твой дед служил славному семейству Малфой, и бабушка, и их бабушки и дедушки тоже. Ты должен гордиться, что тебе повезло родиться домовым эльфом такого семейства.
— Мистер Крауч совсем по-другому обходится с Винки, мама. Вчера мистер Люциус брал меня с собой в дом Краучей.
Бритта затряслась до кончиков ушей:
— Сынок, нельзя так говорить о своих хозяевах! Это плохо закончится!
Добби посмотрел на мать своими огромными глазами:
— Я буду хорошим домовым эльфом, мама. Обещаю.
Старая Бритта вытерла проступивший пот наволочкой, в которую была одета, и с беспокойством взглянула на своего не в меру думающего сына.
Вскоре Бритта умерла, оставив юного Добби одного на этом свете. В поместье Малфоев были и другие домовые эльфы, но с ними Добби не мог говорить о том, что его беспокоит. Услышав сомнения по поводу правильности их положения, остальные слуги мэнора закрывали руками уши и старались поскорее убраться от Добби. Добби частенько приходилось прижимать себе пальцы печной дверкой, накручивать уши и по десять раз на дню повторять: «Добби плохой!», но это не мешало пытливому домовику оглядываться по сторонам и подмечать детали.
Не все волшебники так суровы со своими слугами, как мистер Люциус.
Не все домовые эльфы справлялись с прорвой обязанностей, возложенных на их худенькие плечи, и потому многие эльфы умирали, едва дожив до преклонного возраста.
Добби боялся своих мыслей. Добби себя наказывал раз за разом и снова мечтал.
Мне уже больше трёхсот лет, и я повидал на своём веку достаточно. Казалось бы, я сам себе хозяин, ведь я дух Магического контракта, который невозможно нарушить, изменить или прекратить. По крайней мере, это не так просто.
Волшебники, когда-то приютившие горстку разорившихся оборванных и голодных домовых эльфов, не могли предугадать, что Магический контракт станет больше чем законом. Так бывает в волшебном сообществе. Вещи, обеты, договоры, впитывая магическую силу, начинают жить и дышать самостоятельно.
Так получилось и со мной. Я не человек и не эльф. Я — дух, оберегающий мой народ, следящий за выполнением всех пунктов контракта. Волшебники вряд ли подозревают о моём существовании, а впрочем, люди зачастую близоруки. Особенно люди, наделённые властью.
Волшебники боялись эльфийской магии и запретили моему народу пользоваться волшебными палочками.
Волшебники снисходительно приняли благодарность домовиков за приют, и все домовые эльфы вступили в добровольное рабство.
Домовые эльфы были настолько бедны и замучены, когда попали под крыло волшебников, что не имели элементарных бытовых вещей и предметов. Нужно было заработать хотя бы на одежду. С тех пор единственным способом уйти от волшебника, получить свободу, стало получение одежды.
Но домовые эльфы, услужливые и усердные по своей природе, даже не помышляли о таких перспективах. Получить одежду для домовика означало расписаться в собственном ничтожестве и несостоятельности.
Домовые эльфы наследовали своих хозяев, или волшебные семьи пользовались домовиками из поколения в поколение, и уже лет через сто всех устраивало такое удобное соседство.
Добровольное рабство… Разве легко уговорить кого-то отказаться от добровольно выбранной доли?
Домовые эльфы стали слугами волшебников. Сильные волшебные существа, лишённые палочек, но не лишённые своей магии.
Эльфы сохранили и свой язык, но постепенно он забывался. Между собой домовики ещё продолжали общаться на родном диалекте, который вытеснялся языком волшебников. Домовики так и не научились говорить по-английски без акцента, смешно коверкая слова и называя себя в третьем лице.
За всю мою историю не было, пожалуй, домовых эльфов, которых бы не устраивала их судьба. Просить плату за свой труд не приходило им даже в голову. Попробуйте предложить своему другу деньги за бескорыстную помощь… Вот и домовики были бы оскорблены до глубины души, если бы кто-то из волшебников предложил им зарплату.
Но в каждой семье есть свои чудики.
Почти пятьдесят лет назад в старинном поместье волшебников по фамилии Малфой появился домовой эльф Добби. Огромные зелёные глаза по-детски открыто смотрели на мир, который он осваивал, впитывая законы и обычаи домовых эльфов. Его мама, пожилая эльфийка Бритта, не могла нарадоваться на позднего сыночка, ведь ему теперь можно было доверить уход за знатным родом. Маленький Добби помогал матери, с годами утратившей прежнюю сноровку, и много расспрашивал о домовых эльфах. Бритта сердилась, ей не нравился неуёмный интерес сына и его вопросы.
— Мама, а почему мы должны всю жизнь прислуживать волшебникам?
— Добби, молись Ирейне, чтобы тебя никто не услышал! Что ты такое говоришь? И твой дед служил славному семейству Малфой, и бабушка, и их бабушки и дедушки тоже. Ты должен гордиться, что тебе повезло родиться домовым эльфом такого семейства.
— Мистер Крауч совсем по-другому обходится с Винки, мама. Вчера мистер Люциус брал меня с собой в дом Краучей.
Бритта затряслась до кончиков ушей:
— Сынок, нельзя так говорить о своих хозяевах! Это плохо закончится!
Добби посмотрел на мать своими огромными глазами:
— Я буду хорошим домовым эльфом, мама. Обещаю.
Старая Бритта вытерла проступивший пот наволочкой, в которую была одета, и с беспокойством взглянула на своего не в меру думающего сына.
Вскоре Бритта умерла, оставив юного Добби одного на этом свете. В поместье Малфоев были и другие домовые эльфы, но с ними Добби не мог говорить о том, что его беспокоит. Услышав сомнения по поводу правильности их положения, остальные слуги мэнора закрывали руками уши и старались поскорее убраться от Добби. Добби частенько приходилось прижимать себе пальцы печной дверкой, накручивать уши и по десять раз на дню повторять: «Добби плохой!», но это не мешало пытливому домовику оглядываться по сторонам и подмечать детали.
Не все волшебники так суровы со своими слугами, как мистер Люциус.
Не все домовые эльфы справлялись с прорвой обязанностей, возложенных на их худенькие плечи, и потому многие эльфы умирали, едва дожив до преклонного возраста.
Добби боялся своих мыслей. Добби себя наказывал раз за разом и снова мечтал.
Страница 1 из 3
