Фандом: Гарри Поттер. Гарри приезжает в поместье Минервы и ее супруга расследовать странный случай в заповеднике морских животных. Однако нелепое происшествие и ряд таинственных преступлений оказываются тесно связаны между собой и грозят обернуться подлинной катастрофой для всего магического сообщества. Первобытная магия, которую преступники пытаются обратить себе на службу, загадочные убийства, диверсии оборотней — поможет ли все это забыть Гарри о неурядицах в личной жизни?
Добавить в моё избранное
236 мин, 1 сек 22932
— Вот он, Соловьиный. Обойдем кругом и высадимся в бухте, — сказал капитан, тыча раскуренной трубкой в сторону черной каменистой громады, выраставшей из воды прямо по курсу, подобно исполинскому айсбергу.
«Как будто его можно не заметить, — подумал Шеклболт. — Должно быть, нет на свете острова, название которого настолько бы ему не подходило. Вороний, так его следовало бы назвать».
Скалы острова упирались в белесое небо; вокруг вились морские птицы: черными точками — бакланы, белыми снежинками — чайки и альбатросы; с пронзительными стонами падали они с высоты, подныривая под стеклянные изгибы волн, и снова взмывали вверх с серебристыми рыбьими тушками в хищных клювах.
Даже издали было видно, как стремительно неслось течение у подножия утесов; с грозным бормотанием там клокотали и кипели десятки водоворотов.
— Счастье, что нет волнения, — заметил капитан. — Море здесь редко бывает таким спокойным.
Аластор Хмури, зеленый, как молодая травка, недоверчиво взглянул на него.
— Спокойным?! Что же тут бывает в ураган?
— Не нашлось еще человека, — вмешался в разговор шкипер, — который сумел бы благополучно провести лодку в бурную погоду хотя бы и в полумиле от этого места. Господь спаси и помилуй того, кто в шторм подпадет в этот котел. Как услышишь колокол — считай, ты покойник.
— Видели отмель неподалеку от берега? Там раньше стоял город, — пояснил капитан. — Потом пришло море, и город ушел под воду. В сильный шторм ветер обнажает отмель, и слышно, как звонит колокол на городском соборе.
Шеклболт почувствовал, как по спине бежит озноб. Сырой ветер пронизывал насквозь: как только остров показался на горизонте, согревающие заклинания прекратили действовать. Ни одному из исследователей, изучавших остров Соловьиный, так и не удалось объяснить, отчего на острове не действует магия, но это было так; и вместо того, чтобы аппарировать на Соловьиный, пришлось добираться до него на ялике.
Суденышко, то скатываясь в ложбину между волнами, то взмывая вверх на лоснящемся, пенистом гребне, приближалось к цели, и черная стена нависла над головами людей, словно нож гильотины.
Ялик повернул за уступ, и заскользил к небольшой гавани. Здесь берег сделался более пологим, и можно было разглядеть тоненькую нить тропинки, ведущую вверх по склону.
— А где же пристань? — спросил Шеклболт капитана.
— Вон там, — тот небрежно указал на скалистый обрыв. — Видите?
Присмотревшись, Шеклболт с трудом различил выступающую площадку, перед которой теснились волны прибоя.
— Что за чертовщина? — рыкнул мигом пришедший в себя Хмури. — Да этот камень не больше суповой тарелки!
— Море-то спокойное, — серьезно повторил капитан. — Запросто высадитесь.
Зеленая физиономия Хмури медленно приобрела бурый оттенок.
— Лонгботтом же как-то высаживался, — заметил Шеклболт без особой убежденности.
— Да уж, каждую ночь сюда таскался, — проворчал шкипер. — А я вам скажу — дьявольское это место. Парень разбудил зло, что здесь таилось; от этого все беды и пошли. И где он теперь, этот ваш Лонгботтом? Да если кто моего мнения спросит…
— Твоего мнения, Энди Макферсон, никто не спрашивает, — сурово оборвал монолог капитан. — Вот как спросят — тогда и расскажешь, отчего все беды пошли.
Кто-то из молодых гребцов хихикнул. Те, что постарше, молчали, и, кажется, в душе соглашались со шкипером.
Как только якорь зацепился за грунт, двое гребцов выпрыгнули на берег и быстро закрепили шкоты на единственном деревце, пытавшемся жить на голой скале. Нос ялика с треском бился о плиту, и Шеклболт содрогнулся, представив, что будет с его костями, если он оступится и нога окажется между бортом и камнем.
Хмури выскочил на пристань, огляделся и зашевелил губами.
— Что? — крикнул Шеклболт.
В грохоте водяных валов, человеческий голос казался слабым, будто комариный писк.
— Кто пойдет с нами наверх? — завопил Хмури в ответ. Шеклболт едва его расслышал.
— Энди! — зычный голос капитана перекрыл яростный рокот волн.
Шкипер стоял, озираясь, и теребил серебряный амулет, болтающийся на шее. По лицу его было видно, что наверх он не поднимется, если только его не поволокут силой, предварительно оглушив.
— Я пойду с ними, а ты оставайся здесь, — рыкнул капитан, — пригляди за нашей калошей. Смотри, чтоб местные чайки ее не увели!
Гребцы, выбравшиеся из ялика, дружно захохотали. Шкипер, насупившись, собрался было ответить, но вдруг охнул и указал наверх. Все обернулись. Белая птица с раздирающим душу воплем падала камнем прямо на группку людей. Она ударила крыльями Аластора Хмури, и тот, пошатнувшись, готов был уже рухнуть вниз, в брызжущую пеной, оскаленную каменную пасть, если бы Шеклболт не подхватил его.
— Чайки?! — взвизгнул Энди.
«Как будто его можно не заметить, — подумал Шеклболт. — Должно быть, нет на свете острова, название которого настолько бы ему не подходило. Вороний, так его следовало бы назвать».
Скалы острова упирались в белесое небо; вокруг вились морские птицы: черными точками — бакланы, белыми снежинками — чайки и альбатросы; с пронзительными стонами падали они с высоты, подныривая под стеклянные изгибы волн, и снова взмывали вверх с серебристыми рыбьими тушками в хищных клювах.
Даже издали было видно, как стремительно неслось течение у подножия утесов; с грозным бормотанием там клокотали и кипели десятки водоворотов.
— Счастье, что нет волнения, — заметил капитан. — Море здесь редко бывает таким спокойным.
Аластор Хмури, зеленый, как молодая травка, недоверчиво взглянул на него.
— Спокойным?! Что же тут бывает в ураган?
— Не нашлось еще человека, — вмешался в разговор шкипер, — который сумел бы благополучно провести лодку в бурную погоду хотя бы и в полумиле от этого места. Господь спаси и помилуй того, кто в шторм подпадет в этот котел. Как услышишь колокол — считай, ты покойник.
— Видели отмель неподалеку от берега? Там раньше стоял город, — пояснил капитан. — Потом пришло море, и город ушел под воду. В сильный шторм ветер обнажает отмель, и слышно, как звонит колокол на городском соборе.
Шеклболт почувствовал, как по спине бежит озноб. Сырой ветер пронизывал насквозь: как только остров показался на горизонте, согревающие заклинания прекратили действовать. Ни одному из исследователей, изучавших остров Соловьиный, так и не удалось объяснить, отчего на острове не действует магия, но это было так; и вместо того, чтобы аппарировать на Соловьиный, пришлось добираться до него на ялике.
Суденышко, то скатываясь в ложбину между волнами, то взмывая вверх на лоснящемся, пенистом гребне, приближалось к цели, и черная стена нависла над головами людей, словно нож гильотины.
Ялик повернул за уступ, и заскользил к небольшой гавани. Здесь берег сделался более пологим, и можно было разглядеть тоненькую нить тропинки, ведущую вверх по склону.
— А где же пристань? — спросил Шеклболт капитана.
— Вон там, — тот небрежно указал на скалистый обрыв. — Видите?
Присмотревшись, Шеклболт с трудом различил выступающую площадку, перед которой теснились волны прибоя.
— Что за чертовщина? — рыкнул мигом пришедший в себя Хмури. — Да этот камень не больше суповой тарелки!
— Море-то спокойное, — серьезно повторил капитан. — Запросто высадитесь.
Зеленая физиономия Хмури медленно приобрела бурый оттенок.
— Лонгботтом же как-то высаживался, — заметил Шеклболт без особой убежденности.
— Да уж, каждую ночь сюда таскался, — проворчал шкипер. — А я вам скажу — дьявольское это место. Парень разбудил зло, что здесь таилось; от этого все беды и пошли. И где он теперь, этот ваш Лонгботтом? Да если кто моего мнения спросит…
— Твоего мнения, Энди Макферсон, никто не спрашивает, — сурово оборвал монолог капитан. — Вот как спросят — тогда и расскажешь, отчего все беды пошли.
Кто-то из молодых гребцов хихикнул. Те, что постарше, молчали, и, кажется, в душе соглашались со шкипером.
Как только якорь зацепился за грунт, двое гребцов выпрыгнули на берег и быстро закрепили шкоты на единственном деревце, пытавшемся жить на голой скале. Нос ялика с треском бился о плиту, и Шеклболт содрогнулся, представив, что будет с его костями, если он оступится и нога окажется между бортом и камнем.
Хмури выскочил на пристань, огляделся и зашевелил губами.
— Что? — крикнул Шеклболт.
В грохоте водяных валов, человеческий голос казался слабым, будто комариный писк.
— Кто пойдет с нами наверх? — завопил Хмури в ответ. Шеклболт едва его расслышал.
— Энди! — зычный голос капитана перекрыл яростный рокот волн.
Шкипер стоял, озираясь, и теребил серебряный амулет, болтающийся на шее. По лицу его было видно, что наверх он не поднимется, если только его не поволокут силой, предварительно оглушив.
— Я пойду с ними, а ты оставайся здесь, — рыкнул капитан, — пригляди за нашей калошей. Смотри, чтоб местные чайки ее не увели!
Гребцы, выбравшиеся из ялика, дружно захохотали. Шкипер, насупившись, собрался было ответить, но вдруг охнул и указал наверх. Все обернулись. Белая птица с раздирающим душу воплем падала камнем прямо на группку людей. Она ударила крыльями Аластора Хмури, и тот, пошатнувшись, готов был уже рухнуть вниз, в брызжущую пеной, оскаленную каменную пасть, если бы Шеклболт не подхватил его.
— Чайки?! — взвизгнул Энди.
Страница 1 из 69
