Фандом: Гарри Поттер. Гарри приезжает в поместье Минервы и ее супруга расследовать странный случай в заповеднике морских животных. Однако нелепое происшествие и ряд таинственных преступлений оказываются тесно связаны между собой и грозят обернуться подлинной катастрофой для всего магического сообщества. Первобытная магия, которую преступники пытаются обратить себе на службу, загадочные убийства, диверсии оборотней — поможет ли все это забыть Гарри о неурядицах в личной жизни?
Добавить в моё избранное
236 мин, 1 сек 23009
Девушка соскользнула вниз, оставив за собой кровавый след, и волна утащила ее за собой. Тонкс тяжело, со всхлипом, вздохнула.
Ветер улегся так же внезапно, как поднялся; поверхность моря быстро успокаивалась.
— С-снимаем защиту? — Тонкс слегка заикалась. — Как ты думаешь, девушка жива?
— Как он там? А? — бормотал Хагрид. — Ведь как ударился-то! Шея у них хрупкая…
Ноги вязли и скользили на мокром песке. Тонкс потеряла туфлю и отстала.
Зеленое чешуйчатое тело безвольно покачивалось на волнах неподалеку от берега. Гарри огляделся, надеясь увидеть белую одежду, но не увидел ничего, кроме спокойно блестевшего снаружи, черного, вязкого в глуби моря.
Хагрид, чуть не плача, зашел по колено в воду. Гарри метнулся за ним.
— Хагрид, ты что? С ума сошел? Иди на берег немедленно. Если он сейчас очнется, тебе несдобровать.
— А если умер?
— Тогда ему уже не поможешь. Идем.
Маленькие, игривые как щенки, волны подталкивали Гарри мокрыми носами.
Морской конь вдруг зашевелился, повернулся на бок, шлепнул хвостом. Хагрид взревел от радости, толкнул Гарри в бок локтем. Гарри плюхнулся в воду, окунулся с головой и уронил очки.
— Он жив! Живой, Гарри, он живой! — Хагрид приплясывал, брызги летели во все стороны.
— Accio очки, — злобно прошипел Гарри.
Вернув очки на их законное место, Гарри увидел алый гребень, поднимающийся над волнами. Конь медленно двигался по лунной дорожке. Вокруг него ходили кругами его товарищи; тревожно свистя, они окружили его и увели в открытое море.
Тела девушки они не нашли, хоть и обшаривали берег почти до утра.
В Инвэрери вернулись в шестом часу. Гарри быстро ополоснулся в старомодной, на львиных лапах, ванне, смывая морскую соль, и поспешил в постель, холодную, но, по крайней мере, сухую.
Хедвиг в своей клетке вдруг проснулась и вскрикнула. В стекло требовательно забарабанили, Гарри распахнул окно. Ледяной лунный мрак сгустился, превращаясь в пепельного филина. Сердце Гарри заколотилось: это был филин Люциуса.
Филин сделал круг по комнате, сверкнул надменными глазищами и швырнул в Гарри пакет, попав точно по макушке. Гарри вздрогнул и схватился за ушибленное место. Филин издевательски заухал и вылетел наружу, не дожидаясь вознаграждения. Гарри захлопнул створки окна и дрожащими пальцами вскрыл пакет.
Оттуда выпало его собственное письмо. Нераспечатанное.
Секунду Гарри смотрел на него, а затем с воплем ярости швырнул его в камин. Гарри разбудил треск и невнятные звуки. Спросонья ему показалось — из камина вырвался шар пламени, и только когда шар заговорил человеческим голосом, Гарри сообразил, что это голова Рона.
— Привет, — Рон оглушительно чихнул, подняв облако золы.
— Чего тебе? — невежливо отозвался Гарри, пытаясь разлепить веки.
— Сколько можно спать, а? Господин министр желают вас видеть с докладом. Сегодня в десять.
— Вечера? — с надеждой спросил Гарри.
— Утра, — Рон захихикал, лицо его налилось краской, сделавшись почти того же колера, что и волосы.
Гарри застонал.
— А который час?
— Половина десятого. — Веснушки Рона расползлись в широкой улыбке. — Так что шевелись. Пока, увидимся еще. Тонкс передай, ее тоже ждут.
Гарри со стоном откинулся на подушки.
Через полчаса Гарри и непрерывно зевающая Тонкс появились в приемной министерства. Рон был занят — сосредоточенно перекладывал листы пергамента из одной стопки в другую. Сдержанно поздоровавшись, он кивком указал на дверь.
— Доброе утро, друзья мои! — приветствовал прибывших свежий и сияющий довольством Дамблдор.
Хмури, устроившийся в кресле в углу, повернул массивную голову и что-то пробурчал.
За магическим окном спала пустыня. Черная вогнутая чаша неба мерцала рыжими тигровыми полосами. Тени падали слева на лицо Хмури, и оно походило на луну, на темной стороне которой сверкал вставленный инопланетными странниками стеклянный глаз.
Вошел Рон, за ним плыла пухлая папка, поблескивая тусклыми латунными накладками. Папка с грохотом опустилась на обширный директорский стол.
— Ингрид Хартман, — сообщил Рон. — 28 лет, мать — волшебница, отец — сквиб. Училась в Хогвартсе, Рейвенкло. Работала лаборанткой в Исследовательском центре гербологии под началом Медеи Трего. Месяц назад заболела, помещена в клинику Святого Мунго. Скончалась сегодня, в пять часов утра, от кровоизлияния в мозг.
— Мы убили ее, — потерянно сказала Тонкс.
— Не говори глупостей, — нервно отозвался Гарри. — Как она могла находиться в двух местах одновременно?
— Так же, как Джанет Димсдейл, — отозвался Хмури.
Он положил папку на колени и перебирал ее содержимое, словно надеясь найти улику, случайно прилипшую к листам пергамента.
Ветер улегся так же внезапно, как поднялся; поверхность моря быстро успокаивалась.
— С-снимаем защиту? — Тонкс слегка заикалась. — Как ты думаешь, девушка жива?
— Как он там? А? — бормотал Хагрид. — Ведь как ударился-то! Шея у них хрупкая…
Ноги вязли и скользили на мокром песке. Тонкс потеряла туфлю и отстала.
Зеленое чешуйчатое тело безвольно покачивалось на волнах неподалеку от берега. Гарри огляделся, надеясь увидеть белую одежду, но не увидел ничего, кроме спокойно блестевшего снаружи, черного, вязкого в глуби моря.
Хагрид, чуть не плача, зашел по колено в воду. Гарри метнулся за ним.
— Хагрид, ты что? С ума сошел? Иди на берег немедленно. Если он сейчас очнется, тебе несдобровать.
— А если умер?
— Тогда ему уже не поможешь. Идем.
Маленькие, игривые как щенки, волны подталкивали Гарри мокрыми носами.
Морской конь вдруг зашевелился, повернулся на бок, шлепнул хвостом. Хагрид взревел от радости, толкнул Гарри в бок локтем. Гарри плюхнулся в воду, окунулся с головой и уронил очки.
— Он жив! Живой, Гарри, он живой! — Хагрид приплясывал, брызги летели во все стороны.
— Accio очки, — злобно прошипел Гарри.
Вернув очки на их законное место, Гарри увидел алый гребень, поднимающийся над волнами. Конь медленно двигался по лунной дорожке. Вокруг него ходили кругами его товарищи; тревожно свистя, они окружили его и увели в открытое море.
Тела девушки они не нашли, хоть и обшаривали берег почти до утра.
В Инвэрери вернулись в шестом часу. Гарри быстро ополоснулся в старомодной, на львиных лапах, ванне, смывая морскую соль, и поспешил в постель, холодную, но, по крайней мере, сухую.
Хедвиг в своей клетке вдруг проснулась и вскрикнула. В стекло требовательно забарабанили, Гарри распахнул окно. Ледяной лунный мрак сгустился, превращаясь в пепельного филина. Сердце Гарри заколотилось: это был филин Люциуса.
Филин сделал круг по комнате, сверкнул надменными глазищами и швырнул в Гарри пакет, попав точно по макушке. Гарри вздрогнул и схватился за ушибленное место. Филин издевательски заухал и вылетел наружу, не дожидаясь вознаграждения. Гарри захлопнул створки окна и дрожащими пальцами вскрыл пакет.
Оттуда выпало его собственное письмо. Нераспечатанное.
Секунду Гарри смотрел на него, а затем с воплем ярости швырнул его в камин. Гарри разбудил треск и невнятные звуки. Спросонья ему показалось — из камина вырвался шар пламени, и только когда шар заговорил человеческим голосом, Гарри сообразил, что это голова Рона.
— Привет, — Рон оглушительно чихнул, подняв облако золы.
— Чего тебе? — невежливо отозвался Гарри, пытаясь разлепить веки.
— Сколько можно спать, а? Господин министр желают вас видеть с докладом. Сегодня в десять.
— Вечера? — с надеждой спросил Гарри.
— Утра, — Рон захихикал, лицо его налилось краской, сделавшись почти того же колера, что и волосы.
Гарри застонал.
— А который час?
— Половина десятого. — Веснушки Рона расползлись в широкой улыбке. — Так что шевелись. Пока, увидимся еще. Тонкс передай, ее тоже ждут.
Гарри со стоном откинулся на подушки.
Через полчаса Гарри и непрерывно зевающая Тонкс появились в приемной министерства. Рон был занят — сосредоточенно перекладывал листы пергамента из одной стопки в другую. Сдержанно поздоровавшись, он кивком указал на дверь.
— Доброе утро, друзья мои! — приветствовал прибывших свежий и сияющий довольством Дамблдор.
Хмури, устроившийся в кресле в углу, повернул массивную голову и что-то пробурчал.
За магическим окном спала пустыня. Черная вогнутая чаша неба мерцала рыжими тигровыми полосами. Тени падали слева на лицо Хмури, и оно походило на луну, на темной стороне которой сверкал вставленный инопланетными странниками стеклянный глаз.
Вошел Рон, за ним плыла пухлая папка, поблескивая тусклыми латунными накладками. Папка с грохотом опустилась на обширный директорский стол.
— Ингрид Хартман, — сообщил Рон. — 28 лет, мать — волшебница, отец — сквиб. Училась в Хогвартсе, Рейвенкло. Работала лаборанткой в Исследовательском центре гербологии под началом Медеи Трего. Месяц назад заболела, помещена в клинику Святого Мунго. Скончалась сегодня, в пять часов утра, от кровоизлияния в мозг.
— Мы убили ее, — потерянно сказала Тонкс.
— Не говори глупостей, — нервно отозвался Гарри. — Как она могла находиться в двух местах одновременно?
— Так же, как Джанет Димсдейл, — отозвался Хмури.
Он положил папку на колени и перебирал ее содержимое, словно надеясь найти улику, случайно прилипшую к листам пергамента.
Страница 17 из 69
