Фандом: Гарри Поттер. Гарри приезжает в поместье Минервы и ее супруга расследовать странный случай в заповеднике морских животных. Однако нелепое происшествие и ряд таинственных преступлений оказываются тесно связаны между собой и грозят обернуться подлинной катастрофой для всего магического сообщества. Первобытная магия, которую преступники пытаются обратить себе на службу, загадочные убийства, диверсии оборотней — поможет ли все это забыть Гарри о неурядицах в личной жизни?
Добавить в моё избранное
236 мин, 1 сек 23036
Стук повторился, еще более требовательный и нетерпеливый. Гарри выругался и поплелся открывать.
Люциус рассматривал его немигающим взглядом.
— Я могу войти? — холодно спросил он. — Ты один?
Гарри отступил, впуская Люциуса в квартиру; мысли его спутались, и он стоял в растерянности, не зная, что сказать.
— Ты как будто не рад меня видеть? — Люциус заговорил первым.
— Я должен быть рад? — пробормотал Гарри.
— Тебе не кажется, нам нужно обсудить кое-что? Например, наш последний разговор, — голос Люциуса звучал громче обычного.
— Я думал об этом, — Гарри понемногу приходил в себя.
— И что же ты надумал?
— Что виноват был ты, — чтобы произнести эти слова, Гарри понадобилось все его мужество.
— Извиняться я не намерен.
— А надо бы.
— Вот как? Прежде чем требовать извинений от меня, тебе самому следовало бы объясниться.
«Так это я должен объясняться?!»
Гарри онемел от гнева и изумления, но в то же время в его душе забрезжила надежда: если Люциус злится на него из-за предполагаемой измены, значит, не все еще потеряно; значит, ему не все равно. И эти мягкие, бархатные интонации в резком голосе: не похоже, чтобы Люциус пришел к нему лишь затем, чтобы устроить скандал.
Люциус повернулся, снимая плащ. Гарри скользнул взглядом по его фигуре, и кровь мягко запульсировала у него в висках.
— Итак, — Люциус приподнял подбородок, но Гарри уже ясно видел наигранность его враждебной позы, — ты намерен дать объяснения?
— Да, — Гарри взялся за концы кашне, притягивая Люциуса к себе, и проговорил ему на ухо, чувствуя, как темнеет в глазах от ледяного аромата туалетной воды, — я дам тебе объяснения. Я все… тебе… объясню… так подробно… что дойдет… даже до тебя.
— Если ты будешь достаточно убедителен, — Люциус двумя пальцами снял очки с переносицы Гарри, — можешь рассчитывать на мои извинения. В какой форме тебе хотелось бы их получить?
Гарри не ответил.
Раз… два… три… четыре… — Стенные часы отсчитывали секунды с размеренностью рефери. — … Девять.
«Нокаут, — подумал Гарри, — но пока не поражение… сколько еще раундов я выдержу?»
— Надеюсь, ты не намерен объясняться на коврике под порогом? — задыхаясь, спросил Люциус.
— Молчи, — прошептал Гарри, — молчи. Сейчас моя очередь… говорить.
Но за всю ночь он так и не сказал Люциусу ни слова, а тот не сказал ни слова ему; и все же эта была одна из лучших их ночей. Гарри смотрел, как вздрагивают ресницы Люциуса, и его сердце вздрагивало им в унисон; вертикальная морщинка между бровей, сведенных точно в усилии постичь законы жизни, неизменно ускользающие, влажная прядь волос — Гарри хотелось застыть в толще времени, словно в янтаре, и смотреть на них вечно. Люциус забился в его объятиях, тонкий, горячий; его глаза широко раскрылись — но он смотрел не на Гарри; рот его приоткрылся, будто он собирался что-то произнести, но он не издал ни звука. Потом он мгновенно заснул.
Гарри так и не сумел задремать. Он повернулся на бок и стал рассматривать безмятежное лицо спящего Люциуса; когда он бодрствовал, его черты постоянно сохраняли в себе отпечаток потаенной жестокости — сейчас она впиталась в сон, как вода в песок. Рдеющий отблеск пламени ложился на потолок; красноватые листья теней трепетали в углах; потрескивали угольки в камине. Гарри глядел на скулы Люциуса, резко обозначившиеся в неровном свете огня, и чувствовал блаженную безмятежность бесспорного обладания. Пятна, оставленные его пальцами на белой, мерцающей в темноте коже, чернели, как тавро. Он, взял руку Люциуса, коснулся губами жилок на внутренней стороне запястья. Люциус вздохнул и обнял его, не открывая глаз.
Утром, когда Гарри вернулся из ванной, Люциус стоял у окна, и сосредоточенно вдевал запонки в манжеты.
— Куда торопишься? — Гарри говорил мягко, но лицо и шея Люциуса вдруг залились краской.
— Я — не твоя собственность. И не собираюсь перед тобой отчитываться.
Гарри вздрогнул. Прежние тревоги и подозрения пробудились в нем с новой силой.
— Тебе трудно ответить?
— У меня назначена встреча.
Теперь, когда Люциусу удалось вывести Гарри из себя, его раздражение разом прошло. Он вышел из спальни. Гарри натянул брюки и последовал за ним.
— Я хотел спросить…
— Да?
— Что это за история с Айрин Слагхорн?
— История? Ты говоришь о женитьбе?
Люциус даже не пытался делать вид, будто не понимает, о чем идет речь. Его отстраненная улыбка привела Гарри в бешенство.
— Я не сделал ей предложения, но подумываю об этом. Видишь ли, Драко не собирается обзаводиться семьей. Учитывая его вкусы…
— Весь в тебя.
— … у меня есть основания предполагать, что наш род на нем прервется.
Люциус рассматривал его немигающим взглядом.
— Я могу войти? — холодно спросил он. — Ты один?
Гарри отступил, впуская Люциуса в квартиру; мысли его спутались, и он стоял в растерянности, не зная, что сказать.
— Ты как будто не рад меня видеть? — Люциус заговорил первым.
— Я должен быть рад? — пробормотал Гарри.
— Тебе не кажется, нам нужно обсудить кое-что? Например, наш последний разговор, — голос Люциуса звучал громче обычного.
— Я думал об этом, — Гарри понемногу приходил в себя.
— И что же ты надумал?
— Что виноват был ты, — чтобы произнести эти слова, Гарри понадобилось все его мужество.
— Извиняться я не намерен.
— А надо бы.
— Вот как? Прежде чем требовать извинений от меня, тебе самому следовало бы объясниться.
«Так это я должен объясняться?!»
Гарри онемел от гнева и изумления, но в то же время в его душе забрезжила надежда: если Люциус злится на него из-за предполагаемой измены, значит, не все еще потеряно; значит, ему не все равно. И эти мягкие, бархатные интонации в резком голосе: не похоже, чтобы Люциус пришел к нему лишь затем, чтобы устроить скандал.
Люциус повернулся, снимая плащ. Гарри скользнул взглядом по его фигуре, и кровь мягко запульсировала у него в висках.
— Итак, — Люциус приподнял подбородок, но Гарри уже ясно видел наигранность его враждебной позы, — ты намерен дать объяснения?
— Да, — Гарри взялся за концы кашне, притягивая Люциуса к себе, и проговорил ему на ухо, чувствуя, как темнеет в глазах от ледяного аромата туалетной воды, — я дам тебе объяснения. Я все… тебе… объясню… так подробно… что дойдет… даже до тебя.
— Если ты будешь достаточно убедителен, — Люциус двумя пальцами снял очки с переносицы Гарри, — можешь рассчитывать на мои извинения. В какой форме тебе хотелось бы их получить?
Гарри не ответил.
Раз… два… три… четыре… — Стенные часы отсчитывали секунды с размеренностью рефери. — … Девять.
«Нокаут, — подумал Гарри, — но пока не поражение… сколько еще раундов я выдержу?»
— Надеюсь, ты не намерен объясняться на коврике под порогом? — задыхаясь, спросил Люциус.
— Молчи, — прошептал Гарри, — молчи. Сейчас моя очередь… говорить.
Но за всю ночь он так и не сказал Люциусу ни слова, а тот не сказал ни слова ему; и все же эта была одна из лучших их ночей. Гарри смотрел, как вздрагивают ресницы Люциуса, и его сердце вздрагивало им в унисон; вертикальная морщинка между бровей, сведенных точно в усилии постичь законы жизни, неизменно ускользающие, влажная прядь волос — Гарри хотелось застыть в толще времени, словно в янтаре, и смотреть на них вечно. Люциус забился в его объятиях, тонкий, горячий; его глаза широко раскрылись — но он смотрел не на Гарри; рот его приоткрылся, будто он собирался что-то произнести, но он не издал ни звука. Потом он мгновенно заснул.
Гарри так и не сумел задремать. Он повернулся на бок и стал рассматривать безмятежное лицо спящего Люциуса; когда он бодрствовал, его черты постоянно сохраняли в себе отпечаток потаенной жестокости — сейчас она впиталась в сон, как вода в песок. Рдеющий отблеск пламени ложился на потолок; красноватые листья теней трепетали в углах; потрескивали угольки в камине. Гарри глядел на скулы Люциуса, резко обозначившиеся в неровном свете огня, и чувствовал блаженную безмятежность бесспорного обладания. Пятна, оставленные его пальцами на белой, мерцающей в темноте коже, чернели, как тавро. Он, взял руку Люциуса, коснулся губами жилок на внутренней стороне запястья. Люциус вздохнул и обнял его, не открывая глаз.
Утром, когда Гарри вернулся из ванной, Люциус стоял у окна, и сосредоточенно вдевал запонки в манжеты.
— Куда торопишься? — Гарри говорил мягко, но лицо и шея Люциуса вдруг залились краской.
— Я — не твоя собственность. И не собираюсь перед тобой отчитываться.
Гарри вздрогнул. Прежние тревоги и подозрения пробудились в нем с новой силой.
— Тебе трудно ответить?
— У меня назначена встреча.
Теперь, когда Люциусу удалось вывести Гарри из себя, его раздражение разом прошло. Он вышел из спальни. Гарри натянул брюки и последовал за ним.
— Я хотел спросить…
— Да?
— Что это за история с Айрин Слагхорн?
— История? Ты говоришь о женитьбе?
Люциус даже не пытался делать вид, будто не понимает, о чем идет речь. Его отстраненная улыбка привела Гарри в бешенство.
— Я не сделал ей предложения, но подумываю об этом. Видишь ли, Драко не собирается обзаводиться семьей. Учитывая его вкусы…
— Весь в тебя.
— … у меня есть основания предполагать, что наш род на нем прервется.
Страница 36 из 69
