Фандом: Гарри Поттер. Гарри приезжает в поместье Минервы и ее супруга расследовать странный случай в заповеднике морских животных. Однако нелепое происшествие и ряд таинственных преступлений оказываются тесно связаны между собой и грозят обернуться подлинной катастрофой для всего магического сообщества. Первобытная магия, которую преступники пытаются обратить себе на службу, загадочные убийства, диверсии оборотней — поможет ли все это забыть Гарри о неурядицах в личной жизни?
Добавить в моё избранное
236 мин, 1 сек 23039
Так я могу увидеть Джанет?
— Хорошо.
Мадам Мераль поправила капюшон.
— Я чувствую себя беспомощной, — призналась она.
— Есть сущности, перед лицом которых мы все беспомощны, — выдал Гарри очередной перл из своей коллекции трюизмов.
Мадам Мераль промолчала.
Завтрак прошел в безмолвии. Чоу есть не стала. Билл мрачно сидел в своей спальне и отказывался спускаться, Флер унесла поднос с едой для него наверх. Старая миссис Димсдейл все еще не вернулась с кладбища; ее сын начал выказывать явные признаки беспокойства. Мадам Мераль сразу после трапезы поднялась к своей подопечной; в гостиной оставались Минерва с мужем, авроры и Люпин.
— Минерва, — шепнул Гарри, покосившись на Димсдейла, — мне нужно кое-что с вами обсудить.
— Обсуждайте, — громко ответила та, — здесь нет посторонних.
— Хорошо. Дамблдор сообщил вам о том, что происходит на Соловьином?
— Я получила письмо от Альбуса вчера вечером, но еще до этого мне прислал сообщение Северус, — Минерва переглянулась с мужем. — Ремус, ты собираешься выследить Грейбека?
— Приложу все усилия. На самом деле, он уже обнаружился.
Люпин снял салфетку с коленей и сложил из нее аккуратный треугольник. Тонкс подперла щеку рукой и смотрела на мужа, словно изо рта у него падали золотые монеты. Минерва же, напротив, выглядела так, будто слова Люпина превращались в черных жаб и прыгали ей на подол.
— Сегодня Грейбек побывал на кладбище, — продолжал Ремус. — Мы с Гарри видели его следы за склепом.
— Придется наложить дополнительные защитные чары, — сказал Димсдейл. — И предупредить всех, чтобы не выходили из дома без особой надобности.
— Мне нужно заглянуть к вашей племяннице, — Гарри поднялся.
Димсдейл согласно кивнул.
— Могу я тоже пойти? — несколько натянуто осведомился Шеклболт.
— Почему бы и нет? — Димсдейл вздохнул. — Раз уж это необходимо.
— Не заставляйте ее нервничать, — напутствовала Гарри и Шеклболта Минерва.
Комната Джанет была погружена в полумрак. Бархатные занавеси плотно закрывали окна, свет исходил лишь от жарко пылающего камина.
В спальне не оказалось не только зеркал, но и ни одного полированного предмета, в котором можно было бы увидеть свое отражение.
Мадам Мераль взглянула на Шеклболта с сомнением, но не сказала ничего и вышла из комнаты.
— Как вы себя чувствуете? — Шеклболт опередил Гарри с вопросом.
— Спасибо, мне уже лучше.
За последние дни Джанет истаяла, и ее почти не было видно под одеялом.
«Еще один приступ — и ей конец», — подумал Гарри.
Шеклболт, вероятно, движимый той же мыслью, опустился на стул рядом с постелью и взял руку девушки в свою. Бледная кисть лежала в широкой темной ладони, как умирающий мотылек.
— Все так добры ко мне, — с усилием сказала девушка. — Дядя, Минерва… Даже бабушка нашла время, чтобы почитать мне, — Джанет махнула рукой в сторону прикроватного столика, на котором лежал какой-то яркий журнал с заголовком в полстраницы «Нападение оборотней — Волдеморт возвращается?». — А ведь ей так тяжело сейчас.
— А твои родители…?
— Отец работает на континенте; мама умерла очень давно, я ее даже не помню. Теперь из всех детей у бабушки остался только дядя Эван.
Джанет неловко повернулась. Она так и не отняла руки у Шеклболта.
— Недавно заходила Флер. Рассказывала, как мы будем бегать по парижским магазинам, когда я поправлюсь. Все-таки она добрая, просто не привыкла думать о других.
Девушка слабо улыбнулась.
— Конечно, будешь, — с преувеличенной бодростью ответил Гарри и сам поморщился от того, насколько фальшиво это прозвучало. Отбросив утешительный тон, он серьезно произнес: — Скоро все закончится. Мы еще не можем сказать, что с тобой происходит, но знаем, кто в этом виноват.
Джанет кивнула, в ее глазах затеплилась робкая надежда.
— Скажи, ты видела то существо в зеркале?
— В моей комнате нет зеркал, и я не выхожу из нее с позавчерашней ночи. Но мне не нужно его видеть, — прибавила Джанет с тихой печалью. — Оно здесь, во мне.
Она коснулась рукой бледного лба.
Гарри помялся.
— Может быть, ты сумеешь вспомнить что-нибудь из тех периодов, когда… эээ…
Джанет отрицательно качнула головой.
— Я не могу. Как будто кто-то запрещает мне вспоминать.
— Obliviate? — пробормотал Шеклболт.
— Нет, не в этом смысле. Мне кажется, со мной происходит что-то настолько плохое, что это просто нельзя впускать в свою память. Если я вспомню, то сойду с ума.
По щекам Джанет покатились слезы.
— Ну что ж, — Гарри попятился к выходу, — в таком случае нам лучше уйти. Выздоравливай, Джанет, и постарайся не волноваться. Кингсли, ты идешь?
— Хорошо.
Мадам Мераль поправила капюшон.
— Я чувствую себя беспомощной, — призналась она.
— Есть сущности, перед лицом которых мы все беспомощны, — выдал Гарри очередной перл из своей коллекции трюизмов.
Мадам Мераль промолчала.
Завтрак прошел в безмолвии. Чоу есть не стала. Билл мрачно сидел в своей спальне и отказывался спускаться, Флер унесла поднос с едой для него наверх. Старая миссис Димсдейл все еще не вернулась с кладбища; ее сын начал выказывать явные признаки беспокойства. Мадам Мераль сразу после трапезы поднялась к своей подопечной; в гостиной оставались Минерва с мужем, авроры и Люпин.
— Минерва, — шепнул Гарри, покосившись на Димсдейла, — мне нужно кое-что с вами обсудить.
— Обсуждайте, — громко ответила та, — здесь нет посторонних.
— Хорошо. Дамблдор сообщил вам о том, что происходит на Соловьином?
— Я получила письмо от Альбуса вчера вечером, но еще до этого мне прислал сообщение Северус, — Минерва переглянулась с мужем. — Ремус, ты собираешься выследить Грейбека?
— Приложу все усилия. На самом деле, он уже обнаружился.
Люпин снял салфетку с коленей и сложил из нее аккуратный треугольник. Тонкс подперла щеку рукой и смотрела на мужа, словно изо рта у него падали золотые монеты. Минерва же, напротив, выглядела так, будто слова Люпина превращались в черных жаб и прыгали ей на подол.
— Сегодня Грейбек побывал на кладбище, — продолжал Ремус. — Мы с Гарри видели его следы за склепом.
— Придется наложить дополнительные защитные чары, — сказал Димсдейл. — И предупредить всех, чтобы не выходили из дома без особой надобности.
— Мне нужно заглянуть к вашей племяннице, — Гарри поднялся.
Димсдейл согласно кивнул.
— Могу я тоже пойти? — несколько натянуто осведомился Шеклболт.
— Почему бы и нет? — Димсдейл вздохнул. — Раз уж это необходимо.
— Не заставляйте ее нервничать, — напутствовала Гарри и Шеклболта Минерва.
Комната Джанет была погружена в полумрак. Бархатные занавеси плотно закрывали окна, свет исходил лишь от жарко пылающего камина.
В спальне не оказалось не только зеркал, но и ни одного полированного предмета, в котором можно было бы увидеть свое отражение.
Мадам Мераль взглянула на Шеклболта с сомнением, но не сказала ничего и вышла из комнаты.
— Как вы себя чувствуете? — Шеклболт опередил Гарри с вопросом.
— Спасибо, мне уже лучше.
За последние дни Джанет истаяла, и ее почти не было видно под одеялом.
«Еще один приступ — и ей конец», — подумал Гарри.
Шеклболт, вероятно, движимый той же мыслью, опустился на стул рядом с постелью и взял руку девушки в свою. Бледная кисть лежала в широкой темной ладони, как умирающий мотылек.
— Все так добры ко мне, — с усилием сказала девушка. — Дядя, Минерва… Даже бабушка нашла время, чтобы почитать мне, — Джанет махнула рукой в сторону прикроватного столика, на котором лежал какой-то яркий журнал с заголовком в полстраницы «Нападение оборотней — Волдеморт возвращается?». — А ведь ей так тяжело сейчас.
— А твои родители…?
— Отец работает на континенте; мама умерла очень давно, я ее даже не помню. Теперь из всех детей у бабушки остался только дядя Эван.
Джанет неловко повернулась. Она так и не отняла руки у Шеклболта.
— Недавно заходила Флер. Рассказывала, как мы будем бегать по парижским магазинам, когда я поправлюсь. Все-таки она добрая, просто не привыкла думать о других.
Девушка слабо улыбнулась.
— Конечно, будешь, — с преувеличенной бодростью ответил Гарри и сам поморщился от того, насколько фальшиво это прозвучало. Отбросив утешительный тон, он серьезно произнес: — Скоро все закончится. Мы еще не можем сказать, что с тобой происходит, но знаем, кто в этом виноват.
Джанет кивнула, в ее глазах затеплилась робкая надежда.
— Скажи, ты видела то существо в зеркале?
— В моей комнате нет зеркал, и я не выхожу из нее с позавчерашней ночи. Но мне не нужно его видеть, — прибавила Джанет с тихой печалью. — Оно здесь, во мне.
Она коснулась рукой бледного лба.
Гарри помялся.
— Может быть, ты сумеешь вспомнить что-нибудь из тех периодов, когда… эээ…
Джанет отрицательно качнула головой.
— Я не могу. Как будто кто-то запрещает мне вспоминать.
— Obliviate? — пробормотал Шеклболт.
— Нет, не в этом смысле. Мне кажется, со мной происходит что-то настолько плохое, что это просто нельзя впускать в свою память. Если я вспомню, то сойду с ума.
По щекам Джанет покатились слезы.
— Ну что ж, — Гарри попятился к выходу, — в таком случае нам лучше уйти. Выздоравливай, Джанет, и постарайся не волноваться. Кингсли, ты идешь?
Страница 39 из 69
