Душевные смуты пациентки Грейнджер

— У вас апноэ, — бархатный голос Снейпа ласкал слух. Он был глубоким и, как показалось Гермионе, возбужденным.

— Это объясняет, почему я вижу вас в пьяных снах, — она улыбнулась, но образ тут же исчез, чтобы возникнуть снова через несколько мгновений.

— Остерегайтесь Люциуса Малфоя, — Снейп подошел ближе, и Гермиона тоже сделала шаг навстречу, надеясь коснуться его снова.

— Разве он еще может быть опасен?! — она уверенно протянула руку, желая дотронуться до его пальцев, но встряска Рона снова на несколько мгновений вырвала ее из плена сна. Момент был упущен.

— Разве вы не видите, как он смотрит на вас?! Старый обольститель! — глаза Снейпа горели гневом.

— Вы ревнуете? — спросила Гермиона с придыханием, но профессор лишь криво усмехнулся, не желая признаваться в слабости.

— Вы и не заметите, как потеряете голову, а за ней — место в Министерстве, положение в обществе и…

Гермиона вынырнула в реальность, чтобы через несколько минут снова забыться волшебным видением. «Как сломанный телевизор!» — подумала она, мечтая, чтобы Рон перестал трясти ее. Подумаешь — дыхание остановилось!

— Он не вы, ему далеко до вас, Северус! — она испугалась того, как назвала его, а он густо покраснел.

— Ваша лесть неуместна…

— Вы знаете о пророчестве? — Гермиона перевела тему, борясь со смущением.

— Люциус манипулирует вами с его помощью! — Снейп грозно оскалился. — Оно ничего уже не значит. Его время ушло, что бы там ни говорилось.

— А что, если там сказано про меня?

Повисла пауза. И в полной тишине Гермиона отчетливо услышала сопение Рона, снова трясшего ее там, в реальном мире, где ее любви не было места.

— Я узнаю, — коротко сказал Снейп.

— Вы? — Гермиона не поверила своим ушам. — Но как?!

— Мыслить — значит существовать. Не списывайте меня со счетов так рано, Гермиона! — на его устах ее имя звучало так, что его хотелось слышать снова и снова.

— Не буду… — прошептала она, краснея от накрывающего ее счастья.

— Просыпайтесь! — неожиданно громко крикнул Снейп, и она открыла глаза, глядя сонно и непонимающе на мужа.

— Сколько можно меня трясти? — бросила она мужу, поворачиваясь на бок.

— Я подаю на развод! — услышала она сквозь сон его злые и такие горькие слова.

Но ей было уже все равно…

Мертвая зона

Рон уехал в Нору. Когда Гермиона проснулась, в доме уже не было ни его, ни принадлежащих ему вещей, а на журнальном столике горкой были сложены письма от детей, ни одно из которых она так и не прочитала. Сверху находилась записка, возвещавшая о разводе. В душе было пусто, на желудке — муторно, и никаких дополнительных эмоций записка не вызвала. Гермиона слишком глубоко ушла в чувства к профессору, чтобы воспринимать окружающий мир. В ее мозгу носились обрывки фраз Северуса, которые путались с мыслями о Люциусе Малфое, пророчестве и Воскрешающем камне. Также в голову лезли идеи, включавшие в себя хроноворот, Омут Памяти и летаргический сон, но Гермиона гнала их прочь как совсем уж безумные.

Приведя себя в порядок, она собралась на работу и аппарировала в переулок, в конце которого был организован вход в Министерство Магии. Люциус уже ждал ее, пылающий жизнью и здоровьем.

— Мэм, — он преградил ей дорогу и изогнулся в изящном, очень глубоком поклоне.

— Вы все еще не передумали? — отрешенно спросила Гермиона, вспоминая предостережения Северуса.

— Если моя настойчивость позволит видеться с вами чаще, я готов…

— Так вы и вправду затеяли все это, чтобы приударить за мной! — Гермиона резко остановилась и даже притопнула ногой от возмущения.

— Я был бы рад разуверить вас, но ваша красота…

— К черту мою красоту! — глаза ее сверкали от гнева. — Либо вы немедленно предъявляете шар с пророчеством, либо убираетесь с глаз моих!

Такого поворота событий Люциус не ожидал. Его лицо вмиг стало серьезным, глаза хищно прищурились. От былого изящества не осталось и следа.

— Я уйду, — коротко бросил он, — но знайте, что эта ошибка может стоить вам жизни!

— Вы еще смеете угрожать мне?! — она уперла руки в бока и стала похожа на фурию.

— Я только предупреждаю, — и Малфой-старший аппарировал, не попрощавшись.

Гермиона была вне себя. Вместо того, чтобы отправиться на рабочее место, она ринулась в аврорат, разыскала Гарри и попросила проверить, не причастен ли Люциус к делу Забини, все еще находившегося под следствием из-за голубого конверта, который так и не нашли вместе со злополучным законопроектом.

Немного успокоившись, Гермиона с чувством выполненного долга вернулась в свой кабинет. Она упала в кресло и поставила на колени сумку, чтобы достать верный блокнот. Засунула руку в самое большое отделение, прошуршала предметами, на ощупь выбирая то, что искала, и вдруг удивленно ахнула, извлекая руку на свет.