Фандом: Гарри Поттер. Она ненормальная. Определенно — умалишенная! Безумная Гермиона Грейнджер… О, простите, конечно же, Грейнждер-Уизли! Только вот с ума она сходит вовсе не по мужу. А по кому? Кто он — тот, ради которого эта женщина готова забыть семью и детей, да вообще оставить свою жизнь (в прямом и переносном смысле)?! Реальный мужчина или лишь плод ее больного воображения?Мне было бы все равно, не согласись я, Драко Малфой, стать ее лечащим врачом…
Добавить в моё избранное
123 мин, 47 сек 6102
На столике возле кровати Гермиона обнаружила знакомое уже зеркальце и, не удержавшись, заглянула в него.
Люциус сидел за столом в своем кабинете и что-то писал, часто обмакивая перо в чернила. Сосредоточенный на своем занятии, он, казалось, не замечал ничего вокруг. Гермиона захлопнула зеркальце и устыдилась своего любопытства. Северус прав: рассматривать другого мужчину — это дурной тон. Даже если этот мужчина хорош собой настолько, что на него просто приятно смотреть. Как на картину, не больше. Она отложила зеркальце и закрыла глаза — надо было поспать.
— Грейнджер! — грубый окрик Драко разбудил ее. Гермиона не знала, сколько проспала. — Ты можешь объяснить, какого драккла тут происходит?!
— Не понимаю, о чем ты, — превозмогая боль в плече, Гермиона приподнялась на постели.
— У отца случился инфаркт! — в глазах Драко читалась неприкрытая паника. — Инфаркт!
— Странно, мне казалось, он здоров… — Гермиона насторожилась, и рука ее сама собой потянулась к зеркальцу.
— Так и было! — вопил младший Малфой то бледнея, то краснея. — Я лично следил за его здоровьем и могу поклясться — он пережил бы меня!
— Чем я могу помочь? — осведомилась Гермиона и, не сдержавшись, заглянула-таки в зеркальце.
Люциус лежал в кровати. Похоже, он спал. Ровное дыхание говорило о том, что кризис миновал.
— Все было хорошо, пока он не решил проверить, цело ли пророчество, — быстро затараторил Драко. — Отец подошел к ларцу, открыл его, достал шар… И в это самое мгновение схватился за сердце! Что-то напугало его до полусмерти, но он не помнит что.
— А пророчество? — Гермиона похолодела. — Пророчество цело?!
— Это все, о чем ты можешь думать в такой момент?! — Драко все себя от гнева ударил кулаком по стене. — Конечно, оно разбилось! Отец выронил его, когда ему стало плохо!
— Разбилось… — Гермиона закрыла глаза — еще одна возможность стать ближе к Северусу рухнула.
— Ты можешь объяснить все это?! — оказывается, Драко был еще здесь.
— Я?!
— Ты! — он навис над ней, и в его очках отразилось зарево заката. — Я думаю, это твой Снейп! Я не знаю как, но мне кажется, это он хотел убить отца!
— Зачем ему это?! — Гермиона непонимающе заморгала. — К тому же… Как Северус мог сделать это — ведь он даже не призрак!
— Он трахал тебя при помощи медиума! — из-за переполнявших его эмоций Малфой уже не выбирал выражения. — Откуда я знаю, что еще он мог придумать?!
— Он бы никогда не стал…
— Мы говорим о Северусе Снейпе! — Драко разве что не брызгал слюной. — Этот человек на моих глазах убил Чарити Бербидж, чтобы доказать Пожирателям свою преданность! И это при том, что все время был на стороне Дамблдора! От него всего можно ожидать! Даже после смерти!
— Я думала, Чарити Бербидж убил сам Волдеморт…
— Это Снейп так сказал, — Малфой отдышался и без сил упал в кресло напротив.
— Северус говорил, что мистер Малфой врет про пророчество, — Гермиона почувствовала, как в глубине ее души поднимается гриффиндорское ощущение несправедливости. — Но я не думаю, чтобы он…
— Тебе принести осколки?! — Драко вскочил и исчез за дверью, чтобы через десять минут томительного ожидания появиться перед Гермионой вновь. В его руках был пакет, внутри которого Гермиона обнаружила куски стекла сферической формы, пепел и вековую пыль.
Она тяжело вздохнула и закрыла глаза, не зная, кому и во что верить.
То ей казалось, что Снейп специально хотел убить Малфоя, дабы избавиться от соперника, и тогда Гермиона заунывно убеждала его — себя — в том, что беспокоиться не о чем, что ревность губительна для отношений, но с горечью понимала, что нет никаких отношений, а под ее подушкой по-прежнему лежит зеркальце, в которое она время от времени заглядывает только для того, чтобы проверить, все ли в порядке с человеком, которому она доставила столько хлопот. Только ли для этого?!
— Но зачем тогда каждое утро вы так тщательно укладываете волосы? Почему следите, чтобы макияж был в полном порядке, а гримаса боли не искажала ваше лицо? — чужим голосом спрашивал ее профессор, и Гермиона краснела, отводя взгляд.
— Вы ведь знаете, что через такое же зеркальце, как у вас, я наблюдаю за вами, — тут же включался в разговор Люциус, и у Гермионы начинала болеть голова.
Люциус сидел за столом в своем кабинете и что-то писал, часто обмакивая перо в чернила. Сосредоточенный на своем занятии, он, казалось, не замечал ничего вокруг. Гермиона захлопнула зеркальце и устыдилась своего любопытства. Северус прав: рассматривать другого мужчину — это дурной тон. Даже если этот мужчина хорош собой настолько, что на него просто приятно смотреть. Как на картину, не больше. Она отложила зеркальце и закрыла глаза — надо было поспать.
— Грейнджер! — грубый окрик Драко разбудил ее. Гермиона не знала, сколько проспала. — Ты можешь объяснить, какого драккла тут происходит?!
— Не понимаю, о чем ты, — превозмогая боль в плече, Гермиона приподнялась на постели.
— У отца случился инфаркт! — в глазах Драко читалась неприкрытая паника. — Инфаркт!
— Странно, мне казалось, он здоров… — Гермиона насторожилась, и рука ее сама собой потянулась к зеркальцу.
— Так и было! — вопил младший Малфой то бледнея, то краснея. — Я лично следил за его здоровьем и могу поклясться — он пережил бы меня!
— Чем я могу помочь? — осведомилась Гермиона и, не сдержавшись, заглянула-таки в зеркальце.
Люциус лежал в кровати. Похоже, он спал. Ровное дыхание говорило о том, что кризис миновал.
— Все было хорошо, пока он не решил проверить, цело ли пророчество, — быстро затараторил Драко. — Отец подошел к ларцу, открыл его, достал шар… И в это самое мгновение схватился за сердце! Что-то напугало его до полусмерти, но он не помнит что.
— А пророчество? — Гермиона похолодела. — Пророчество цело?!
— Это все, о чем ты можешь думать в такой момент?! — Драко все себя от гнева ударил кулаком по стене. — Конечно, оно разбилось! Отец выронил его, когда ему стало плохо!
— Разбилось… — Гермиона закрыла глаза — еще одна возможность стать ближе к Северусу рухнула.
— Ты можешь объяснить все это?! — оказывается, Драко был еще здесь.
— Я?!
— Ты! — он навис над ней, и в его очках отразилось зарево заката. — Я думаю, это твой Снейп! Я не знаю как, но мне кажется, это он хотел убить отца!
— Зачем ему это?! — Гермиона непонимающе заморгала. — К тому же… Как Северус мог сделать это — ведь он даже не призрак!
— Он трахал тебя при помощи медиума! — из-за переполнявших его эмоций Малфой уже не выбирал выражения. — Откуда я знаю, что еще он мог придумать?!
— Он бы никогда не стал…
— Мы говорим о Северусе Снейпе! — Драко разве что не брызгал слюной. — Этот человек на моих глазах убил Чарити Бербидж, чтобы доказать Пожирателям свою преданность! И это при том, что все время был на стороне Дамблдора! От него всего можно ожидать! Даже после смерти!
— Я думала, Чарити Бербидж убил сам Волдеморт…
— Это Снейп так сказал, — Малфой отдышался и без сил упал в кресло напротив.
— Северус говорил, что мистер Малфой врет про пророчество, — Гермиона почувствовала, как в глубине ее души поднимается гриффиндорское ощущение несправедливости. — Но я не думаю, чтобы он…
— Тебе принести осколки?! — Драко вскочил и исчез за дверью, чтобы через десять минут томительного ожидания появиться перед Гермионой вновь. В его руках был пакет, внутри которого Гермиона обнаружила куски стекла сферической формы, пепел и вековую пыль.
Она тяжело вздохнула и закрыла глаза, не зная, кому и во что верить.
Дневник памяти
Рана все никак не заживала, но благодаря Универсальному обезболивающему, о котором доктор Малфой помнил отлично, забыться никак не удавалось. Старые друзья не навещали Гермиону, а муж — теперь уже бывший — лишь раз справился о ее здоровье у Драко. Но Гермиону это мало заботило. Она плохо спала, но в те редкие моменты, когда сознательное отключалось, она видела сны. В этих снах Гермиона вела бесконечные беседы с Северусом и Люциусом, которые на сей раз действительно были лишь ее фантазиями, муторными и отнимающими силы.То ей казалось, что Снейп специально хотел убить Малфоя, дабы избавиться от соперника, и тогда Гермиона заунывно убеждала его — себя — в том, что беспокоиться не о чем, что ревность губительна для отношений, но с горечью понимала, что нет никаких отношений, а под ее подушкой по-прежнему лежит зеркальце, в которое она время от времени заглядывает только для того, чтобы проверить, все ли в порядке с человеком, которому она доставила столько хлопот. Только ли для этого?!
— Но зачем тогда каждое утро вы так тщательно укладываете волосы? Почему следите, чтобы макияж был в полном порядке, а гримаса боли не искажала ваше лицо? — чужим голосом спрашивал ее профессор, и Гермиона краснела, отводя взгляд.
— Вы ведь знаете, что через такое же зеркальце, как у вас, я наблюдаю за вами, — тут же включался в разговор Люциус, и у Гермионы начинала болеть голова.
Страница 22 из 36
