Фандом: Ориджиналы. О капитанах крылатых кораблей и наблюдательности младших сестёр.
Добавить в моё избранное
27 мин, 20 сек 11016
Ей было стыдно, безумно стыдно, что скрыть своё присутствие в ту ночь не удалось. И любопытно узнать о Хорене ещё что-нибудь — теперь, когда Мелания знала его имя, она получила так же возможность узнать в порту, как называется и как выглядит его крылатый корабль. И, возможно даже, ей позволят подняться на него и посмотреть.
Алетее о капитане Хорене она сказала уже за ужином — точнее, за минуту до него. Просто шепнула ей на ухо и тут же вернулась за стол, беспокоясь, что та начнёт расспрашивать. Но Аля ничего не сказала. Лишь коротко кивнула и села за стол, словно ничего и не было. Даже волосы не поправила, и в лице совсем не изменилась, сколько Мелла не пыталась увидеть хоть какой-нибудь признак эмоций на её лице.
Мелания чувствовала себя не слишком-то хорошо. Она ожидала другой реакции от Алетеи. Например, что-то похожее на благодарность — когда Мелла передала подобную весточку от Дастина, Градения выглядела очень счастливой, и на следующий день купила сестре каких-то сладостей на ярмарке. А тут… Ничего. Никакой реакции — ни удивления, ни какой-никакой радости… Даже обидно как-то. Мелания подумала, что если бы её приглашал на свидание самый настоящий капитан крылатого корабля, она была бы на седьмом небе от счастья. А Алетея казалась совершенно отстранённой. Она даже ни на кого не смотрела. Просто ела и даже ничего не слушала.
За столом, как и обычно, много говорили. О делах в лавке, о людях, которые туда заходили, о школе — Пэм наябедничала матери, что Мелания лазала по забору, а та в ответ рассказала, как Пеймлия улизнула с занятий после обеда. И Пэм пыталась пнуть её по ноге под столом, но попала по ноге Уоткина, который тут же пнул её в ответ.
Градения за ужином ещё сказала матери, что ни разу в жизни не видела человека более отталкивающего, чем один покупатель сегодня — тот, с безобразной разноцветной птицей на плече, а Пеймлия сказала, что он был бы красавчиком, если бы его плащ не был таким отвратительно старым и потрёпанным. Мелания случайно услышала это, и это почему-то показалось ей отвратительным, хотя обычно она и сама активно принимала участие в обсуждении покупателей. Обычно это было весело, но сегодня у Меллы не было никакого желания что-либо говорить про него.
На следующий день, ни мама, ни Градения, ни Пеймлия его не помнили (а Аля, всё-таки, выскользнула из дома куда-то, и мама всё утро искала её, и только Мелла знала, где именно могла быть Алетея). Сколько Мелания себя знала — они всегда забывали всё самое важное. Впрочем, девочку это нисколько не волновало. Она просто пыталась изобразить в новеньком альбоме птицу — ту яркую птицу с плеча капитана. И Мелла даже нашла, как она называется, в одной из папиных энциклопедий.
Ещё два месяца спустя Алетея внезапно попросила родителей отпустить её покататься на коньках. Вообще-то, она не каталась с тех пор, как поступила в своё травоведное училище. И она терпеть не могла, когда кто-либо отвлекал её от занятий и куда-то приглашал. Родители были только рады, и Аля выпорхнула из лавки, закутавшись в ватное пальто и пуховый платок.
Вечер тогда был холодный и снежный, небо уже стало тёмное-тёмное, но на улицах было потрясающе светло из-за новых фонарей, которые поставили всего месяц назад — королева назначила нового градоначальника, и он изо всех сил старался доказать, что достоин оказанной чести. Мелании нравилось. Только ей пришлось всю прошлую неделю проваляться в постели, а сейчас её ещё никуда не отпускали — на праздники она, всё-таки, заболела. И Мелла просидела в лавке, прижавшись к маме и наблюдая за её работой, до самого вечера. И видела, когда Алетея вернулась домой — растрёпанная, раскрасневшаяся, весёлая.
Глаза у неё сияли, и сама Аля почти порхала по комнате. Она едва не танцевала, только вот при матери старалась вести себя более сдержанно. Сколько Мелания себя помнила, Алетея всегда старалась держаться сдержанно, когда знала, что её кто-то видит, но Мелла в свои одиннадцать уже умела наблюдать исподтишка — у неё было три старших сестры и брат, и, хотела она того или нет, умение наблюдать за ними приходило само собой и никуда не собиралось деваться.
Мелания смотрела за Алей тихонько — стараясь, чтобы её никто даже не заметил. Подмечала. Запоминала для самой себя и продолжала рисовать в альбоме птиц из той энциклопедии. Книжка вообще оказалась довольно занятной. Мелла даже стала больше сидеть в лавке — в дальнем уголке, с энциклопедией, альбомом и красками, находя птиц поинтереснее, тех, кого она никогда в жизни не видела и вряд ли когда-нибудь увидит. Только если Алетея решит переехать в столицу поступать в Королевскую академию. Тогда у Мелании был шанс посетить королевский парк с животными и увидеть кого-то экзотического своими глазами. Как того попугая на плече у капитана Хорена.
А в поведении Али почти ничего и не поменялось.
Алетее о капитане Хорене она сказала уже за ужином — точнее, за минуту до него. Просто шепнула ей на ухо и тут же вернулась за стол, беспокоясь, что та начнёт расспрашивать. Но Аля ничего не сказала. Лишь коротко кивнула и села за стол, словно ничего и не было. Даже волосы не поправила, и в лице совсем не изменилась, сколько Мелла не пыталась увидеть хоть какой-нибудь признак эмоций на её лице.
Мелания чувствовала себя не слишком-то хорошо. Она ожидала другой реакции от Алетеи. Например, что-то похожее на благодарность — когда Мелла передала подобную весточку от Дастина, Градения выглядела очень счастливой, и на следующий день купила сестре каких-то сладостей на ярмарке. А тут… Ничего. Никакой реакции — ни удивления, ни какой-никакой радости… Даже обидно как-то. Мелания подумала, что если бы её приглашал на свидание самый настоящий капитан крылатого корабля, она была бы на седьмом небе от счастья. А Алетея казалась совершенно отстранённой. Она даже ни на кого не смотрела. Просто ела и даже ничего не слушала.
За столом, как и обычно, много говорили. О делах в лавке, о людях, которые туда заходили, о школе — Пэм наябедничала матери, что Мелания лазала по забору, а та в ответ рассказала, как Пеймлия улизнула с занятий после обеда. И Пэм пыталась пнуть её по ноге под столом, но попала по ноге Уоткина, который тут же пнул её в ответ.
Градения за ужином ещё сказала матери, что ни разу в жизни не видела человека более отталкивающего, чем один покупатель сегодня — тот, с безобразной разноцветной птицей на плече, а Пеймлия сказала, что он был бы красавчиком, если бы его плащ не был таким отвратительно старым и потрёпанным. Мелания случайно услышала это, и это почему-то показалось ей отвратительным, хотя обычно она и сама активно принимала участие в обсуждении покупателей. Обычно это было весело, но сегодня у Меллы не было никакого желания что-либо говорить про него.
На следующий день, ни мама, ни Градения, ни Пеймлия его не помнили (а Аля, всё-таки, выскользнула из дома куда-то, и мама всё утро искала её, и только Мелла знала, где именно могла быть Алетея). Сколько Мелания себя знала — они всегда забывали всё самое важное. Впрочем, девочку это нисколько не волновало. Она просто пыталась изобразить в новеньком альбоме птицу — ту яркую птицу с плеча капитана. И Мелла даже нашла, как она называется, в одной из папиных энциклопедий.
Ещё два месяца спустя Алетея внезапно попросила родителей отпустить её покататься на коньках. Вообще-то, она не каталась с тех пор, как поступила в своё травоведное училище. И она терпеть не могла, когда кто-либо отвлекал её от занятий и куда-то приглашал. Родители были только рады, и Аля выпорхнула из лавки, закутавшись в ватное пальто и пуховый платок.
Вечер тогда был холодный и снежный, небо уже стало тёмное-тёмное, но на улицах было потрясающе светло из-за новых фонарей, которые поставили всего месяц назад — королева назначила нового градоначальника, и он изо всех сил старался доказать, что достоин оказанной чести. Мелании нравилось. Только ей пришлось всю прошлую неделю проваляться в постели, а сейчас её ещё никуда не отпускали — на праздники она, всё-таки, заболела. И Мелла просидела в лавке, прижавшись к маме и наблюдая за её работой, до самого вечера. И видела, когда Алетея вернулась домой — растрёпанная, раскрасневшаяся, весёлая.
Глаза у неё сияли, и сама Аля почти порхала по комнате. Она едва не танцевала, только вот при матери старалась вести себя более сдержанно. Сколько Мелания себя помнила, Алетея всегда старалась держаться сдержанно, когда знала, что её кто-то видит, но Мелла в свои одиннадцать уже умела наблюдать исподтишка — у неё было три старших сестры и брат, и, хотела она того или нет, умение наблюдать за ними приходило само собой и никуда не собиралось деваться.
Мелания смотрела за Алей тихонько — стараясь, чтобы её никто даже не заметил. Подмечала. Запоминала для самой себя и продолжала рисовать в альбоме птиц из той энциклопедии. Книжка вообще оказалась довольно занятной. Мелла даже стала больше сидеть в лавке — в дальнем уголке, с энциклопедией, альбомом и красками, находя птиц поинтереснее, тех, кого она никогда в жизни не видела и вряд ли когда-нибудь увидит. Только если Алетея решит переехать в столицу поступать в Королевскую академию. Тогда у Мелании был шанс посетить королевский парк с животными и увидеть кого-то экзотического своими глазами. Как того попугая на плече у капитана Хорена.
А в поведении Али почти ничего и не поменялось.
Страница 5 из 8
