Фандом: Ориджиналы. О капитанах крылатых кораблей и наблюдательности младших сестёр.
Добавить в моё избранное
27 мин, 20 сек 11017
Она не стала вдруг вздыхать, любуясь в окно на луну (Пэм всегда так делала, как только появлялся кто-то, кто ей нравился, а такое случалось примерно раз в неделю) и не начала спешно учиться готовить какие-нибудь вкусные пироги (Градении хотелось, чтобы Дастин влюбился в них, тогда, считала она, он точно на ней женится). Аля вела себя… обычно.
Алетея не стала корпеть над книгами меньше. Нисколько — напротив, училась и училась, будто только это могло отвлечь её от тех мыслей, которые она пока не собиралась признавать своими. Во всяком случае, Мелания надеялась, что это было именно так. Иначе её наблюдения можно было признавать совершенно бесполезными и ненужными.
В феврале Алетея нервничала и волновалась больше обычного. Не могла усидеть на месте, дёргалась и взрывалась от каждого пустяка — на Градению, на Пеймлию, на Уоткина… Мелания, должно быть, единственная подозревала, в чём дело, и потому старалась лишний раз не попадаться Але на глаза. В феврале всегда много бурь. И в небесном море даже опаснее — там ещё меньше островов, и корабль может разбиться на части прямо в небе, если не слишком-то крепок.
В марте Алетея ходила радостная-радостная и купила себе пурпурную бархатную юбку и чёрную вязанную кофту. А ещё стала укладывать волосы иначе. И Мелания впервые подумала, что Алетея на самом деле очень красива. Просто почему-то не слишком любит этого показывать. Даже странно, если подумать, как Пэм печётся о своей внешности, о том, чтобы не выглядеть скучной и обычной. Впрочем, подумалось Мелле, Алетея никогда не выглядела обычной. Даже в самом обыкновенном и скучном сером платье. Просто такой красивой она тоже не выглядела.
В апреле Пеймлия увидела силуэт человека в плаще в саду ночью из окна своей спальни (кажется, тогда как раз у неё был период вздыхания на луну по новенькому мальчику из школы). Вообще-то, Пэм была немного близорука и любила приврать. Так что, её рассказу никто не поверил — Уоткин хмыкнул, что, должно быть, она, трусиха, просто испугалась какой-нибудь простыни, которая сушилась во дворе у соседей, папа только улыбнулся, а мама сказала, что, вероятно, Пеймлии что-то просто привиделось. Алетея держалась спокойно. И Мелания в который раз удивилась её выдержке.
В мае у Али появился серебряный медальон с каким-то драгоценным камнем — Мелла не слишком-то хорошо в них разбиралась, да и украшение видела лишь мельком. Остальные в семье не заметили вовсе. Алетея обычно никогда не носила украшений, но с этим не расставалась ни на секунду. Нет, она не теребила его, не рассматривала ежесекундно, как это сделали бы Градения или Пэм, но сам факт того, что Аля его носила, казался Мелании уже весьма значимым.
Но родители увидели всё лишь на праздничном ужине, когда Градении сделали предложение руки и сердца. Дастин был хорошим парнем, получившим в наследство от своего отца сапожную мастерскую, крепким и добрым малым, которого все в городке любили за весёлый характер. Лучше жениха для Градении и представить было нельзя — во всяком случае, так твердила мама, а сама Гради улыбалась и просто сияла от гордости. И Дастин тоже улыбался. Он без конца повторял, что будет счастлив видеть кого-то из своей новой семьи в сапожной мастерской в любой день, а папа всё повторял, что им стоит поехать в путешествие сразу после венчания — на недельку-другую в соседний городок, где жили обе бабушки счастливой невесты.
Уоткин, которому через пару дней должно было исполниться шестнадцать, был не слишком доволен этим событием — ему казалось, что из-за грядущей свадьбы Градении (дату назначили через месяц) все совершенно забудут про его день рождения. Наверное, так и будет, сказала себе Мелания. Не хотела бы она, чтобы помолвка Али, Пэм или самого Уоткина пришлась на её день рождения. Мелла даже подумала — а почему, собственно, Дастину было не подождать хотя бы денька три?
По случаю торжества был накрыт пышный стол, и Алетея ещё утром предупредила, что собирается пригласить на ужин одного человека. И улизнула из дома. Так незаметно и изящно, как в их семье умела только она — как Мелания ни пыталась повторить, её обычно ловили при выходе из лавки.
Мелле поручили сервировать стол, что она и делала с большим удовольствием — пожалуй, с обязанностями в этот раз ей повезло. Градениии приходилось готовить вместе с матерью, а Пэм поручили мыть полы и протирать пыль, так как посуда обычно валилась из её рук и разбивалась, как только Пеймлия брала её.
Когда всё было готово, мама отправила всех переодеваться — в красивые новые платья, сшитые специально для подобных случаев. У Мелании платье было из тёмно-синего бархата. По правде говоря, если бы ей предоставляли возможность выбирать, она выбрала бы для себя красное или лиловое, но такой возможности ей не предоставлялось. Мама заплела ей аккуратные две косички и уложила их в узел на затылке, после чего сделала такую же причёску Пеймлии (под возмущённые вопли со стороны той и под тихое ворчание о том, что ей больше нравится розовый цвет, и она не понимает, почему должна носить одинаковые платья и причёски с такой малявкой, как Мелла).
Алетея не стала корпеть над книгами меньше. Нисколько — напротив, училась и училась, будто только это могло отвлечь её от тех мыслей, которые она пока не собиралась признавать своими. Во всяком случае, Мелания надеялась, что это было именно так. Иначе её наблюдения можно было признавать совершенно бесполезными и ненужными.
В феврале Алетея нервничала и волновалась больше обычного. Не могла усидеть на месте, дёргалась и взрывалась от каждого пустяка — на Градению, на Пеймлию, на Уоткина… Мелания, должно быть, единственная подозревала, в чём дело, и потому старалась лишний раз не попадаться Але на глаза. В феврале всегда много бурь. И в небесном море даже опаснее — там ещё меньше островов, и корабль может разбиться на части прямо в небе, если не слишком-то крепок.
В марте Алетея ходила радостная-радостная и купила себе пурпурную бархатную юбку и чёрную вязанную кофту. А ещё стала укладывать волосы иначе. И Мелания впервые подумала, что Алетея на самом деле очень красива. Просто почему-то не слишком любит этого показывать. Даже странно, если подумать, как Пэм печётся о своей внешности, о том, чтобы не выглядеть скучной и обычной. Впрочем, подумалось Мелле, Алетея никогда не выглядела обычной. Даже в самом обыкновенном и скучном сером платье. Просто такой красивой она тоже не выглядела.
В апреле Пеймлия увидела силуэт человека в плаще в саду ночью из окна своей спальни (кажется, тогда как раз у неё был период вздыхания на луну по новенькому мальчику из школы). Вообще-то, Пэм была немного близорука и любила приврать. Так что, её рассказу никто не поверил — Уоткин хмыкнул, что, должно быть, она, трусиха, просто испугалась какой-нибудь простыни, которая сушилась во дворе у соседей, папа только улыбнулся, а мама сказала, что, вероятно, Пеймлии что-то просто привиделось. Алетея держалась спокойно. И Мелания в который раз удивилась её выдержке.
В мае у Али появился серебряный медальон с каким-то драгоценным камнем — Мелла не слишком-то хорошо в них разбиралась, да и украшение видела лишь мельком. Остальные в семье не заметили вовсе. Алетея обычно никогда не носила украшений, но с этим не расставалась ни на секунду. Нет, она не теребила его, не рассматривала ежесекундно, как это сделали бы Градения или Пэм, но сам факт того, что Аля его носила, казался Мелании уже весьма значимым.
Но родители увидели всё лишь на праздничном ужине, когда Градении сделали предложение руки и сердца. Дастин был хорошим парнем, получившим в наследство от своего отца сапожную мастерскую, крепким и добрым малым, которого все в городке любили за весёлый характер. Лучше жениха для Градении и представить было нельзя — во всяком случае, так твердила мама, а сама Гради улыбалась и просто сияла от гордости. И Дастин тоже улыбался. Он без конца повторял, что будет счастлив видеть кого-то из своей новой семьи в сапожной мастерской в любой день, а папа всё повторял, что им стоит поехать в путешествие сразу после венчания — на недельку-другую в соседний городок, где жили обе бабушки счастливой невесты.
Уоткин, которому через пару дней должно было исполниться шестнадцать, был не слишком доволен этим событием — ему казалось, что из-за грядущей свадьбы Градении (дату назначили через месяц) все совершенно забудут про его день рождения. Наверное, так и будет, сказала себе Мелания. Не хотела бы она, чтобы помолвка Али, Пэм или самого Уоткина пришлась на её день рождения. Мелла даже подумала — а почему, собственно, Дастину было не подождать хотя бы денька три?
По случаю торжества был накрыт пышный стол, и Алетея ещё утром предупредила, что собирается пригласить на ужин одного человека. И улизнула из дома. Так незаметно и изящно, как в их семье умела только она — как Мелания ни пыталась повторить, её обычно ловили при выходе из лавки.
Мелле поручили сервировать стол, что она и делала с большим удовольствием — пожалуй, с обязанностями в этот раз ей повезло. Градениии приходилось готовить вместе с матерью, а Пэм поручили мыть полы и протирать пыль, так как посуда обычно валилась из её рук и разбивалась, как только Пеймлия брала её.
Когда всё было готово, мама отправила всех переодеваться — в красивые новые платья, сшитые специально для подобных случаев. У Мелании платье было из тёмно-синего бархата. По правде говоря, если бы ей предоставляли возможность выбирать, она выбрала бы для себя красное или лиловое, но такой возможности ей не предоставлялось. Мама заплела ей аккуратные две косички и уложила их в узел на затылке, после чего сделала такую же причёску Пеймлии (под возмущённые вопли со стороны той и под тихое ворчание о том, что ей больше нравится розовый цвет, и она не понимает, почему должна носить одинаковые платья и причёски с такой малявкой, как Мелла).
Страница 6 из 8
