Фандом: Гарри Поттер. Прошлое — другая страна. В ноябре 1978 года прошлое было поистине странным местом: то ли концом, то ли началом чего-то нового.
Добавить в моё избранное
15 мин, 47 сек 14102
Как только из радиоприемника раздались первые аккорды хит-парада, Мэри МакДональд откинулась на кровати, сгибая и разгибая ноющие пальцы. Разрезать мантию тупыми ножницами было трудно. Существовал и другой способ переделать одежду, способ, от которого, конечно, воспаленные руки болели бы меньше. Только кое-что другое не так просто было принять.
Тщательно взвесив все за и против, Мэри решила рискнуть. Она прошаркала к двери, убедилась, что та заперта. Потом Мэри подвесила разрезанную одежду на крючок у двери и развернулась, оглядывая комнату, которая была ее убежищем с тех пор, как она оставила школу. Все очень скромно: шкаф, туалетный столик, стул и односпальная кровать, рядом — небольшой комод.
Нужная вещь была в ящике. Не отводя глаз от невинно выглядевшего комода, Мэри потянулась к нему и замерла в нерешительности. Немного практики не помешает, сурово сказала она себе. Ведь если она не сможет сделать это ради такой ерунды, она наверняка не сможет сделать это, чтобы покончить и с прочим.
Зажигалка и сигареты лежали на комоде. Они были прямо под ее зависшей в воздухе рукой, между фотоаппаратом и прикроватной лампой. Мэри решила начать с сигареты.
Зажав «Плэйерс №6» между сочно-фиолетовыми губами, Мэри чиркнула зажигалкой, прикурила и сделала успокаивающую затяжку. Задержала дым в легких на долгое время, а потом медленно выдохнула через нос и быстро нырнула в клубящийся дым. Не давая себе передумать, Мэри открыла ящик, сунула в него руку и схватила нужную вещь.
Мэри достала волшебную палочку из тайника, задыхаясь от напряжения, но, изучая ее, с удивлением обнаружила, что обращаться с ней не представляет труда. Держать палочку было не так сложно, как Мэри ожидала. Ее рука не дрожала. Мэри окружило безмятежное спокойствие, и осознание того, что она может держать палочку, было как утешение и очищение — как горячая ванна.
Мэри вернулась к двери и с помощью палочки аккуратно разрезала одежду, придерживая ткань свободной рукой. Ее взгляд упал на три глубоких шрама на левом запястье. В тот раз она использовала нож. Раньше она всегда использовала нож и во всех трех случаях потерпела неудачу. Режущее заклинание должно сработать на плоти. Это должно быть легко.
Нет!
У нее есть план, напомнила она себе, и она его будет придерживаться.
Мэри продолжала делать аккуратные разрезы и поправлять их, сосредоточившись на своем деле. Радио было просто фоном, шумом. Мэри не обращала внимания на ведущего, представлявшего песню за песней. Он высокопарно трепался на изысканном английском, принятом на BBC, объявляя одну безвкусную и скучную мелодию за другой. Однако вскоре музыка отвлекла Мэри от ее занятия.
— Это была «Что за ночь» «Сити Бой», — объявил ведущий. — Отличная песня, новая в нашем чарте, под номером тридцать девять. Думаю, что она поднимется выше. А сейчас послушаем номер тридцать восемь, опустившийся за неделю на семь мест с тридцать первого — Подростковый протест Андертонс«.»
— С мечтой подростка справиться непросто…
Неповторимый надтреснутый голос великолепного Фергала Шарки полился из приемника, и на мгновение Мэри забыла, чем была занята. Мини-пластинка «Андертонс» лежала рядом с ее проигрывателем. Мэри крутила пластинку ежедневно с тех пор, как купила ее на следующий день после шоу Джона Пила, и с удовольствием подпевала, пока работала. Песня закончилась слишком быстро, ведущий стал нахваливать следующую незабываемую композицию, а Мэри подумала, в каком мрачном и мерзком мире она живет.
Ничто не имело значения. Мэри было очевидно, что мир умирает, и все, что она могла сделать, — станцевать на его трупе. Существовали два разных мира, и они отправлялись в ад вместе. Больше года назад она покинула ужасный мир злого мракобесия только для того, чтобы обнаружить, что магглы, которых она оставила в семьдесят первом году, ничуть не лучше магов, от которых она отвернулась тоже. Пожиратели Смерти? У магглов были Ассоциация обороны Ольстера, Ирландская Республиканская Армия, Ирландская национальная освободительная армия — за невинными названиями скрывались взрывы бомб и убийства.
Сам мир был обесцвечен, лишен жизни. С тех пор, как Мэри вернулась к магглам, она видела забастовку пожарных, пережила дефицит хлеба из-за забастовки булочников и изредка слышала сообщения о жестоких убийствах кровожадного чудовища, которого магглы называли Йоркширским Потрошителем. Расизм тоже был повсеместно. Среди магов она была грязнокровкой, но ее собственный мир был не лучше. Кто твои родители, в каком обществе ты родилась, — вот что было важно как среди магглов, так и там, откуда она сбежала.
Некоторые люди, однако, могли видеть сквозь все это дерьмо, они знали, что мир — как паскудный, гнойный нарыв, который нужно вскрыть. Общество чего-то ждало — нет, общество требовало — определенных стандартов. Общество говорило, как одеваться, как себя вести, но только дурак будет соответствовать запросам элиты.
Тщательно взвесив все за и против, Мэри решила рискнуть. Она прошаркала к двери, убедилась, что та заперта. Потом Мэри подвесила разрезанную одежду на крючок у двери и развернулась, оглядывая комнату, которая была ее убежищем с тех пор, как она оставила школу. Все очень скромно: шкаф, туалетный столик, стул и односпальная кровать, рядом — небольшой комод.
Нужная вещь была в ящике. Не отводя глаз от невинно выглядевшего комода, Мэри потянулась к нему и замерла в нерешительности. Немного практики не помешает, сурово сказала она себе. Ведь если она не сможет сделать это ради такой ерунды, она наверняка не сможет сделать это, чтобы покончить и с прочим.
Зажигалка и сигареты лежали на комоде. Они были прямо под ее зависшей в воздухе рукой, между фотоаппаратом и прикроватной лампой. Мэри решила начать с сигареты.
Зажав «Плэйерс №6» между сочно-фиолетовыми губами, Мэри чиркнула зажигалкой, прикурила и сделала успокаивающую затяжку. Задержала дым в легких на долгое время, а потом медленно выдохнула через нос и быстро нырнула в клубящийся дым. Не давая себе передумать, Мэри открыла ящик, сунула в него руку и схватила нужную вещь.
Мэри достала волшебную палочку из тайника, задыхаясь от напряжения, но, изучая ее, с удивлением обнаружила, что обращаться с ней не представляет труда. Держать палочку было не так сложно, как Мэри ожидала. Ее рука не дрожала. Мэри окружило безмятежное спокойствие, и осознание того, что она может держать палочку, было как утешение и очищение — как горячая ванна.
Мэри вернулась к двери и с помощью палочки аккуратно разрезала одежду, придерживая ткань свободной рукой. Ее взгляд упал на три глубоких шрама на левом запястье. В тот раз она использовала нож. Раньше она всегда использовала нож и во всех трех случаях потерпела неудачу. Режущее заклинание должно сработать на плоти. Это должно быть легко.
Нет!
У нее есть план, напомнила она себе, и она его будет придерживаться.
Мэри продолжала делать аккуратные разрезы и поправлять их, сосредоточившись на своем деле. Радио было просто фоном, шумом. Мэри не обращала внимания на ведущего, представлявшего песню за песней. Он высокопарно трепался на изысканном английском, принятом на BBC, объявляя одну безвкусную и скучную мелодию за другой. Однако вскоре музыка отвлекла Мэри от ее занятия.
— Это была «Что за ночь» «Сити Бой», — объявил ведущий. — Отличная песня, новая в нашем чарте, под номером тридцать девять. Думаю, что она поднимется выше. А сейчас послушаем номер тридцать восемь, опустившийся за неделю на семь мест с тридцать первого — Подростковый протест Андертонс«.»
— С мечтой подростка справиться непросто…
Неповторимый надтреснутый голос великолепного Фергала Шарки полился из приемника, и на мгновение Мэри забыла, чем была занята. Мини-пластинка «Андертонс» лежала рядом с ее проигрывателем. Мэри крутила пластинку ежедневно с тех пор, как купила ее на следующий день после шоу Джона Пила, и с удовольствием подпевала, пока работала. Песня закончилась слишком быстро, ведущий стал нахваливать следующую незабываемую композицию, а Мэри подумала, в каком мрачном и мерзком мире она живет.
Ничто не имело значения. Мэри было очевидно, что мир умирает, и все, что она могла сделать, — станцевать на его трупе. Существовали два разных мира, и они отправлялись в ад вместе. Больше года назад она покинула ужасный мир злого мракобесия только для того, чтобы обнаружить, что магглы, которых она оставила в семьдесят первом году, ничуть не лучше магов, от которых она отвернулась тоже. Пожиратели Смерти? У магглов были Ассоциация обороны Ольстера, Ирландская Республиканская Армия, Ирландская национальная освободительная армия — за невинными названиями скрывались взрывы бомб и убийства.
Сам мир был обесцвечен, лишен жизни. С тех пор, как Мэри вернулась к магглам, она видела забастовку пожарных, пережила дефицит хлеба из-за забастовки булочников и изредка слышала сообщения о жестоких убийствах кровожадного чудовища, которого магглы называли Йоркширским Потрошителем. Расизм тоже был повсеместно. Среди магов она была грязнокровкой, но ее собственный мир был не лучше. Кто твои родители, в каком обществе ты родилась, — вот что было важно как среди магглов, так и там, откуда она сбежала.
Некоторые люди, однако, могли видеть сквозь все это дерьмо, они знали, что мир — как паскудный, гнойный нарыв, который нужно вскрыть. Общество чего-то ждало — нет, общество требовало — определенных стандартов. Общество говорило, как одеваться, как себя вести, но только дурак будет соответствовать запросам элиты.
Страница 1 из 5
