Пойдем в баню, Драко, или День рождения удался!

Пролог

Погожий летний день, порадовавший жителей Лондона и его окрестностей солнышком и отсутствием надоевшего за неделю дождя, плавно перетекал в такой же теплый и славный вечер. Однако герой магической Британии Гарри Поттер был печален и грустен, рассматривая маленький сквер из окна своего родового особняка на Гриммаулд Плейс. Счастливые лица проходивших через сквер магглов заставляли его кривиться, словно от зубной боли, и все больше погружаться в уныние.

Сегодняшний день начался для Поттера весьма приятно. Не успел он окончательно проснуться, как парочка настырных сов-почтальонов, прорвавшихся через кордон домовиков, ухая, уселись на край его кровати. Разлепив сонные глаза усилием воли, Гарри потянулся за своей волшебной палочкой, которая обычно ночевала под его подушкой. Пошарив рукой с одного края, потом с другого и ничего не обнаружив, Поттер сел, потирая лицо.

К этому моменту он вспомнил, что по своей детской привычке накануне дожидался полуночи, чтобы поздравить себя любимого с Днем рождения. Учитывая его изменившийся статус в магическом мире и возросшие с тех далеких времен возможности, Гарри уже не приходилось рисовать себе именинный пирог со свечами на пыльном полу. Он вчера запасся истинным произведением кулинарного искусства с зачарованными свечами в количестве двадцати трех штук. Эти самые свечи не хотели никак задуваться после загаданного Поттером желания, поэтому ему пришлось воспользоваться услугами своей волшебной палочки, чтобы аккуратно их все вынуть из воздушного крема и, отослав подальше от стола с тортом, развеять в пыль. Скорее всего, палочка так и осталась лежать возле трехъярусного бисквитно-кремового чуда.

Махнув мысленно рукой на свою ночную забывчивость, он решил не заморачиваться и обойтись без инструмента для колдовства. Сделав замысловатый пасс над свитками, прикрепленными к лапкам двух нетерпеливых сов, которые начали драть когтями простынь на его постели, Поттер убедился, что от принесенной почты не стоит ждать неприятных сюрпризов. Несмотря на все ухищрения по охране дома, ушлым магам иногда все же удавалось прислать победителю Волдеморта зачарованное на порчу письмо. Гарри быстренько отвязал послания от лап и проследил взглядом, как пернатые почтальоны дружно взмыли в воздух, покидая его спальню через приоткрытую дверь. И нашли же где-то отчаянные создания слабину в охранных чарах — Гарри только покачал головой, удивляясь способностям птиц, доставляющих корреспонденцию в магическом мире. Мало того, что весь родовой особняк лорда Поттера был оплетен всевозможными чарами, позволяющими тем попадать только в одно определенное помещение здания, где домовики освобождали их от ноши, но и внутри особняка покои были защищены от случайного нашествия туда сов. Все эти меры были приняты сразу после того, как в доме появились двое маленьких сынишек Поттера — Ральф и Дарен. Чистота должна соблюдаться неукоснительно, что было бы непросто, если бы птицы мотались из комнаты в комнату, оставляя за собой перья и помет. А уж их когти и клювы и подавно должны находиться подальше от нежных крошек, наследников двух родов.

Поттер развернул послания. Как и ожидалось, это были поздравления с Днем рождения от друзей.

Первое — от Невилла Лонгботтома, которому накануне Гарри тоже посылал поздравление с именинами. Невилл просил Поттера не обижаться на них с Луной за то, что они не смогут поздравить его лично. Луна Лавгуд, уже некоторое время носившая на пальчике помолвочное колечко, подаренное Невиллом, затащила того в дикие леса на севере Шотландии, устроив экспедицию по поиску очередных мифических тварей, вроде морщерогих кизляков. Поттер улыбнулся их непростой будущей семейной жизни. Невилл — любитель редких, порой даже опасных растений, а Луна всю жизнь, сколько ее помнил Гарри, только и твердила о всяких невиданных тварюшках, таких как мозгошмыги или никому не видимые нарглы.

Второе письмо было от Гермионы, воспользовавшейся новой услугой совиной почты — отсроченной доставкой. Ее послание специально дожидалось тридцать первого июля в особом отделении международной магической почты, чтобы попасть к Гарри аккурат на его День рождения. Грейнджер в приписке к поздравлениям кратенько (этак, на трех десятках дюймов пергамента) написала о том, какими исследованиями в последнее время она занимается, и заверила Гарри, что у нее все просто прекрасно. Она спрашивала о близнецах и просила выслать ей их колдофото.

Настроение Поттера еще больше поднялось, когда в спальню заглянула нянька его сыновей — домовуха Хелли — и поставила в известность, что молодые хозяева проснулись. Гарри вскочил с постели и, надевая на ходу халат, помчался в соседнюю комнату к близнецам. Мальчикам было уже почти по четыре месяца, и Поттер старался как можно больше времени проводить возле них. Необычность появления на свет этих двух карапузов только усиливала его беспредельную любовь к сыновьям.