Фандом: Гарри Поттер, Шерлок BBC. Шерлоку Холмсу и доктору Ватсону попадалось немало странных и опасных дел. Но одно полностью перевернуло размеренное течение их жизни. Дело, о котором так и не появилось записи в блоге Джона. Дело о напуганных мертвецах. Четыре человека умерли в собственном доме, никаких следов насилия — только выражение ужаса на лицах. Шерлоку и Джону предстоит разгадать самую сложную загадку, познакомиться с новыми миром, а попутно обрести то, что, казалось бы, давно утрачено.
Добавить в моё избранное
132 мин, 57 сек 5596
— Я. У меня есть лицензия обливиатора, поэтому это поручили мне. Я посчитала, что лучше я, чем…
Шерлок неопределённо кивнул и произнёс, глядя мимо Гермионы:
— Жаль.
Она фыркнула и спросила:
— Жаль, что забудешь о магии?
— Жаль, что забуду… Не важно. Накладывай заклятие.
Гермиона стерла слёзы и несколькими глубокими вздохами выровняла дыхание, улыбнулась и поднялась из кресла. Шерлок смотрел на неё так же, как в тот раз, когда она применила к нему легиллименцию — очень пристально и внимательно, будто читая мысли. Ей бы хотелось узнать, чего именно ему жаль, но она не рискнула спросить и протянула руку. Шерлок крепко её пожал и почти резко велел:
— Не тяни. Делай, что должна.
Гермиона усилием воли очистила собственное сознание, достала палочку, дотронулась ею до виска Шерлока и произнесла:
— Обливиэйт.
На мгновение его обычно уверенный взгляд затуманился, в глубине глаз погас огонёк понимания, веки Шерлока дрогнули и опустились. Гермиона наложила лёгкое сонное заклятие и магией опустила детектива в кресло. Спящим он выглядел очень беззащитно и значительно младше своего возраста, мальчишкой, хотя и был её ровесником. Женщина мягко провела рукой по его волосам, отводя непослушную прядь с лица, и вышла из гостиной.
Наложить «Забвение» на Джона оказалось значительно проще, так же, как и на миссис Хадсон. Впрочем, ей — сквибу — пришлось стирать память только о последнем месяце, а не обо всём мире магии. Напоследок Гермиона устранила все следы пребывания волшебников: вернула камину его привычный вид и размер, забрала летучий порох и не забыла стереть с пола все лишние следы.
Больше ей здесь делать было нечего, но она всё-таки еще постояла некоторое время, глядя на безмятежное лицо спящего гениального детектива, а потом аппарировала к себе домой, в маленькую квартиру.
В кресле напротив камина сидел Драко. Услышав хлопок аппарации, он подскочил со своего места. Гермиона замерла в нескольких шагах от него, скрестив руки на груди. Ей хотелось закричать на его, прогнать, сказать, чтобы убирался из её жизни, но она не смогла этого сделать.
— Гермиона, я полный кретин.
— Я знаю, — согласилась она мрачно.
— Давай ты ударишь меня в челюсть? Я знаю, у тебя отлично поставлен удар. Или, если хочешь, наложи на меня какое-нибудь проклятье. Любое, какое захочешь. Только прости меня.
Драко смотрел на неё очень грустным и преданным взглядом, и Гермиона на миг (меньше, чем на секунду) позволила своим губам дрогнуть в улыбке. Разумеется, этого хватило Драко, чтобы с облегчённым вздохом шагнуть к ней и крепко обнять, зарываясь носом в волосы.
— Я всё ещё злюсь, — прошептала она.
— Я знаю, — передразнил он.
— И вообще, ты сейчас должен разбираться со своим ожившим отцом.
Она попыталась было его отпихнуть, но не преуспела.
— Мне плевать на него. Я оплакал и похоронил своего отца двенадцать лет назад, я выбрал ему надгробие и даже водил к нему свою дочь. Человек, который сегодня угрожал тебе, просто похож на моего отца. Это призрак, а я призраков не люблю.
Драко ещё крепче прижал к себе Гермиону, а потом принялся аккуратно разбирать её волосы, массировать голову и шею. Гермиона улыбнулась и расслабилась. Да, она злилась на него, но не могла вычеркнуть из своей жизни из-за совершённой им ошибки. В конце концов, ведь это — тот, кто помог вернуть память её родителям, кто обманом вынудил её дать согласие на брак, кто носил её на руках, пока она была беременна, кто любил её — не переставая, каждый день. Её Драко.
— Если ты позволишь себе подобное ещё раз, я использую очень мерзкое проклятье, — шепнула она ему на ухо.
Драко сделал большие глаза и притворно воскликнул:
— Ты не посмеешь! — а потом тихо добавил: — Мне никто кроме тебя не нужен, Гермиона. Я тебя люблю.
«Я тебя люблю», — не сказала, но подумала она.
Мир в её семье восстановился, наладились дела и во всём волшебном мире. Они с Гарри сбились с ног, но за месяц вскрыли всю организацию Люциуса Малфоя и навели в стране порядок. Люциуса ждал суд и поцелуй дементора, но за день до заседания Визенгамота его тело нашли в камере без признаков жизни. Была зафиксирована остановка сердца, хотя Гермиона догадывалась об истинном положении дел. Ведь не случайно накануне Гарри долго о чём-то с ним говорил в камере.
В итоге ни в одной газете даже не упоминалось о причастности Люциуса Малфоя к заговору, и политическая карьера Драко не пострадала.
Луна полностью оправилась от потрясения, но работать на Министерство перестала — она сказала Гермионе по секрету, что это было обязательное условие Северуса. Терять легиллимента и эмпата было жалко, но спорить со Снейпом никто не рискнул, и Луна с головой ушла в работу в своей клинике и в воспитание сына, который, похоже, унаследовал её необычные способности.
Шерлок неопределённо кивнул и произнёс, глядя мимо Гермионы:
— Жаль.
Она фыркнула и спросила:
— Жаль, что забудешь о магии?
— Жаль, что забуду… Не важно. Накладывай заклятие.
Гермиона стерла слёзы и несколькими глубокими вздохами выровняла дыхание, улыбнулась и поднялась из кресла. Шерлок смотрел на неё так же, как в тот раз, когда она применила к нему легиллименцию — очень пристально и внимательно, будто читая мысли. Ей бы хотелось узнать, чего именно ему жаль, но она не рискнула спросить и протянула руку. Шерлок крепко её пожал и почти резко велел:
— Не тяни. Делай, что должна.
Гермиона усилием воли очистила собственное сознание, достала палочку, дотронулась ею до виска Шерлока и произнесла:
— Обливиэйт.
На мгновение его обычно уверенный взгляд затуманился, в глубине глаз погас огонёк понимания, веки Шерлока дрогнули и опустились. Гермиона наложила лёгкое сонное заклятие и магией опустила детектива в кресло. Спящим он выглядел очень беззащитно и значительно младше своего возраста, мальчишкой, хотя и был её ровесником. Женщина мягко провела рукой по его волосам, отводя непослушную прядь с лица, и вышла из гостиной.
Наложить «Забвение» на Джона оказалось значительно проще, так же, как и на миссис Хадсон. Впрочем, ей — сквибу — пришлось стирать память только о последнем месяце, а не обо всём мире магии. Напоследок Гермиона устранила все следы пребывания волшебников: вернула камину его привычный вид и размер, забрала летучий порох и не забыла стереть с пола все лишние следы.
Больше ей здесь делать было нечего, но она всё-таки еще постояла некоторое время, глядя на безмятежное лицо спящего гениального детектива, а потом аппарировала к себе домой, в маленькую квартиру.
В кресле напротив камина сидел Драко. Услышав хлопок аппарации, он подскочил со своего места. Гермиона замерла в нескольких шагах от него, скрестив руки на груди. Ей хотелось закричать на его, прогнать, сказать, чтобы убирался из её жизни, но она не смогла этого сделать.
— Гермиона, я полный кретин.
— Я знаю, — согласилась она мрачно.
— Давай ты ударишь меня в челюсть? Я знаю, у тебя отлично поставлен удар. Или, если хочешь, наложи на меня какое-нибудь проклятье. Любое, какое захочешь. Только прости меня.
Драко смотрел на неё очень грустным и преданным взглядом, и Гермиона на миг (меньше, чем на секунду) позволила своим губам дрогнуть в улыбке. Разумеется, этого хватило Драко, чтобы с облегчённым вздохом шагнуть к ней и крепко обнять, зарываясь носом в волосы.
— Я всё ещё злюсь, — прошептала она.
— Я знаю, — передразнил он.
— И вообще, ты сейчас должен разбираться со своим ожившим отцом.
Она попыталась было его отпихнуть, но не преуспела.
— Мне плевать на него. Я оплакал и похоронил своего отца двенадцать лет назад, я выбрал ему надгробие и даже водил к нему свою дочь. Человек, который сегодня угрожал тебе, просто похож на моего отца. Это призрак, а я призраков не люблю.
Драко ещё крепче прижал к себе Гермиону, а потом принялся аккуратно разбирать её волосы, массировать голову и шею. Гермиона улыбнулась и расслабилась. Да, она злилась на него, но не могла вычеркнуть из своей жизни из-за совершённой им ошибки. В конце концов, ведь это — тот, кто помог вернуть память её родителям, кто обманом вынудил её дать согласие на брак, кто носил её на руках, пока она была беременна, кто любил её — не переставая, каждый день. Её Драко.
— Если ты позволишь себе подобное ещё раз, я использую очень мерзкое проклятье, — шепнула она ему на ухо.
Драко сделал большие глаза и притворно воскликнул:
— Ты не посмеешь! — а потом тихо добавил: — Мне никто кроме тебя не нужен, Гермиона. Я тебя люблю.
«Я тебя люблю», — не сказала, но подумала она.
Мир в её семье восстановился, наладились дела и во всём волшебном мире. Они с Гарри сбились с ног, но за месяц вскрыли всю организацию Люциуса Малфоя и навели в стране порядок. Люциуса ждал суд и поцелуй дементора, но за день до заседания Визенгамота его тело нашли в камере без признаков жизни. Была зафиксирована остановка сердца, хотя Гермиона догадывалась об истинном положении дел. Ведь не случайно накануне Гарри долго о чём-то с ним говорил в камере.
В итоге ни в одной газете даже не упоминалось о причастности Люциуса Малфоя к заговору, и политическая карьера Драко не пострадала.
Луна полностью оправилась от потрясения, но работать на Министерство перестала — она сказала Гермионе по секрету, что это было обязательное условие Северуса. Терять легиллимента и эмпата было жалко, но спорить со Снейпом никто не рискнул, и Луна с головой ушла в работу в своей клинике и в воспитание сына, который, похоже, унаследовал её необычные способности.
Страница 38 из 39
