Фандом: Гарри Поттер. Удар твоего злейшего врага никогда не сравнится с ударом твоего лучшего друга.
Добавить в моё избранное
11 мин, 40 сек 6436
— Мы?! — взвизгнула Джинни. — Мы?! Да если бы не ты, шлюха маггловская, этот идиот — она ткнула пальцем в Рона, — не устроил бы самосуд!
Гермиона опустилась в кресло, закрывая лицо руками.
— Не зря я еще тогда, в девяносто восьмом, заподозрил, что вы уже далеко не друзья, — мрачно добавил Рон.
— Тогда еще ничего не было.
— На что вы рассчитывали? — тихо произнесла Джинни, обессиленно сев на кровать Рона.
— Какая теперь уже разница? — глухо отозвалась Гермиона.
В коридоре послышались голоса, и Джинни резко выпрямилась.
— Мама? — она прислушалась и посмотрела на Гермиону. — Наши родители и дети ничего не должны знать. И не ради тебя, а ради Гарри. Никогда не поверю, что он тебя любил. Это ты убийца.
Гермиона уже вторую неделю после работы аппарировала в сквер недалеко от дома и шла пешком. Но прежде чем зайти в дом, она садилась на детские качели и впивалась взглядом в красный Форд. Целый и невредимый, будто только что выехал из ворот завода, он каждый день встречал ее с работы. И каждый день Гермионе казалось, что его фары, словно глаза живого существа, всматриваются ей в самую душу, а решетка радиатора, немного изогнутая полукругом, — как искривленный в беззвучном рыдании рот.
Просидев так некоторое время, Гермиона поднималась, проходила мимо машины и проводила пальцем по передней пассажирской дверце, открывала ее и садилась внутрь. Казалось, что сиденье до сих пор хранило тепло тела Гарри. Уходила Гермиона только тогда, когда согреться уже не помогали даже чары.
Инициатором их с Гарри отношений была она. Думала, что сможет это выдержать, и какое-то время ей казалось, что машина без тормозов выигрывает гонку…
Гермиона опустилась в кресло, закрывая лицо руками.
— Не зря я еще тогда, в девяносто восьмом, заподозрил, что вы уже далеко не друзья, — мрачно добавил Рон.
— Тогда еще ничего не было.
— На что вы рассчитывали? — тихо произнесла Джинни, обессиленно сев на кровать Рона.
— Какая теперь уже разница? — глухо отозвалась Гермиона.
В коридоре послышались голоса, и Джинни резко выпрямилась.
— Мама? — она прислушалась и посмотрела на Гермиону. — Наши родители и дети ничего не должны знать. И не ради тебя, а ради Гарри. Никогда не поверю, что он тебя любил. Это ты убийца.
Гермиона уже вторую неделю после работы аппарировала в сквер недалеко от дома и шла пешком. Но прежде чем зайти в дом, она садилась на детские качели и впивалась взглядом в красный Форд. Целый и невредимый, будто только что выехал из ворот завода, он каждый день встречал ее с работы. И каждый день Гермионе казалось, что его фары, словно глаза живого существа, всматриваются ей в самую душу, а решетка радиатора, немного изогнутая полукругом, — как искривленный в беззвучном рыдании рот.
Просидев так некоторое время, Гермиона поднималась, проходила мимо машины и проводила пальцем по передней пассажирской дверце, открывала ее и садилась внутрь. Казалось, что сиденье до сих пор хранило тепло тела Гарри. Уходила Гермиона только тогда, когда согреться уже не помогали даже чары.
Инициатором их с Гарри отношений была она. Думала, что сможет это выдержать, и какое-то время ей казалось, что машина без тормозов выигрывает гонку…
Страница 4 из 4
