Фандом: Гарри Поттер. Связка ключей, блеснув в лучах майского солнца, перекочевала из морщинистых пальцев бывшей хозяйки в ухоженную руку новой владелицы. Наманикюренные пальчики цепко ухватили потускневший от времени символ нового приобретения.
Добавить в моё избранное
10 мин, 43 сек 5501
Связка ключей, блеснув в лучах майского солнца, перекочевала из морщинистых пальцев бывшей хозяйки в ухоженную руку новой владелицы. Наманикюренные пальчики цепко ухватили потускневший от времени символ нового приобретения.
Да, это всего лишь символ — через пару месяцев эти старые ключи будут уже не нужны. Их сменят новые. И сама булочная после капитального ремонта станет красивой и современной. Как ее новая хозяйка. А прежней владелице давно пора было на покой… Подумать только, целых три недели они с мужем уговаривали эту старую упрямицу продать заведение, которое она все равно не могла уже содержать! Кстати, о покое: а когда конкретно она освободит квартирку над булочной и уедет в этот свой дом престарелых? Надо бы уточнить…
— Желаю вам успехов, моя дорогая! Я мечтаю, чтобы дело, в которое три поколения моей семьи вложили труд и любовь, вновь расцвело — теперь уже в ваших заботливых руках…
— Что? Ах, да, конечно, спасибо вам большое… Можно узнать, мисс Ковальски, когда вы планируете съехать?
— Как и договаривались, через шесть дней.
— Я хотела бы еще зайти к вам на днях… Вы не надумали продать свою «Девушку на качелях»?
— Нет, милая, простите… Я ведь уже говорила вам, что она не продается. Но вы заходите, конечно.
— Непременно зайду, мисс Ковальски!
«Ой, сколько всего еще надо собрать и уложить… Вроде и немного вещей осталось, почти всё распродано, а все же коробок десять в общей сложности наберется. Ну да ничего, впереди почти неделя на сборы», — перебирала в уме предстоящие хлопоты бывшая владелица булочной.
Вот эта, самая прочная, хотя и не самая крупная коробка — для наиболее ценного из всего ее имущества. И первой туда с почетом отправится хрупкая красавица в воздушном платье — фамильная реликвия семьи Ковальски, «Девушка на качелях». Она так похожа на изящную красавицу Куинни… Пожилая женщина ласково скользнула взглядом по тонкому стану и нежному личику статуэтки, прежде чем укутать ее пузырчатой пленкой, а сверху — еще и толстым пледом в несколько слоев. Ну вот, теперь ее любимой красавице не страшна никакая тряска! Хотя, конечно, заботливая хозяйка все равно повезет ее в руках, а не положит в кузов грузовичка.
Эту большую старинную статуэтку Якоб подарил супруге в день ее рождения — первый в истории их свежеиспеченного супружества день ее рождения. Тогда, через три месяца после свадьбы, он с ног сбился, разыскивая в магазинах украшение, которое было бы достойно его обожаемой Куинни. Та зима в Нью-Йорке выдалась особенно холодной. Но ценники в витринах ювелирных магазинов остужали пыл влюбленного молодожена гораздо сильнее, чем февральские метели…
И вот однажды, темным морозным вечером, он впервые увидел ее. Так же неожиданно, как и саму Куинни когда-то. И влюбился в нее так же окончательно и бесповоротно, как до этого — в Куинни. Ведь они были так похожи! Те же пышные вьющиеся волосы золотистого оттенка, та же точеная фигура, то же милое лицо с розовыми щечками…
Она сидела на увитых цветами качелях, одетая в легкое белое платье, и держала в руках маленькую корзинку с какими-то фруктами теплого, янтарно-бежевого оттенка — персиками или абрикосами… Но Якобу показалось вдруг, что это никакие не фрукты, а пирожки — те самые, что они с Куинни с таким удовольствием пекли в их булочной. Причем пекли по-настоящему, из муки и прочих продуктов, как было привычно ему, а не с помощью магии, как виртуозно умела она.
Да-да, он знал о том, что его Куинни принадлежит другому миру, в котором обычных людей вроде него называют не-магами. Знал вопреки всему — потому что никакие заклятья забвения не способны победить настоящую любовь. Он ведь в конце концов вспомнил всё, что с ним приключилось — в том числе и то, как они познакомились с Куинни… И сказал об этом самой Куинни, которая как раз тогда зашла к нему в булочную.
Она, как выяснилось позднее, заходила туда почти каждый день — посмотреть на него, порадоваться успехам его торговли… Но каждый раз во время такого визита ее сердце сжималось тоской оттого, что Якоб не узнавал ее. Фантастических тварей Саламандера он помнил, пусть и на бессознательном уровне, а ее, Куинни — нет. Ее для него больше не существовало. Куинни знала, что так и должно быть, что так будет лучше для всех, но ей все равно было очень больно… Похоже, она не входила в число тех самых «всех», которым должно было стать лучше оттого, что Якобу стерли память.
В тот знаменательный день Куинни купила у него пять плетеных дрожжевых булочек. По форме они напоминали прихотливо изогнутых крылатых змей с глазами-изюминками. Окрестные детишки были просто в восторге от фирменных «дракончиков» Якоба! Но Куинни-то знала, что никакие это не дракончики, а оккамии… И вот как раз в тот день, передавая ей через прилавок кулек с булочками, Якоб внезапно вспомнил, кто такие оккамии и где они обитают. А также Ньюта Саламандера, который ему об этом рассказывал.
Да, это всего лишь символ — через пару месяцев эти старые ключи будут уже не нужны. Их сменят новые. И сама булочная после капитального ремонта станет красивой и современной. Как ее новая хозяйка. А прежней владелице давно пора было на покой… Подумать только, целых три недели они с мужем уговаривали эту старую упрямицу продать заведение, которое она все равно не могла уже содержать! Кстати, о покое: а когда конкретно она освободит квартирку над булочной и уедет в этот свой дом престарелых? Надо бы уточнить…
— Желаю вам успехов, моя дорогая! Я мечтаю, чтобы дело, в которое три поколения моей семьи вложили труд и любовь, вновь расцвело — теперь уже в ваших заботливых руках…
— Что? Ах, да, конечно, спасибо вам большое… Можно узнать, мисс Ковальски, когда вы планируете съехать?
— Как и договаривались, через шесть дней.
— Я хотела бы еще зайти к вам на днях… Вы не надумали продать свою «Девушку на качелях»?
— Нет, милая, простите… Я ведь уже говорила вам, что она не продается. Но вы заходите, конечно.
— Непременно зайду, мисс Ковальски!
«Ой, сколько всего еще надо собрать и уложить… Вроде и немного вещей осталось, почти всё распродано, а все же коробок десять в общей сложности наберется. Ну да ничего, впереди почти неделя на сборы», — перебирала в уме предстоящие хлопоты бывшая владелица булочной.
Вот эта, самая прочная, хотя и не самая крупная коробка — для наиболее ценного из всего ее имущества. И первой туда с почетом отправится хрупкая красавица в воздушном платье — фамильная реликвия семьи Ковальски, «Девушка на качелях». Она так похожа на изящную красавицу Куинни… Пожилая женщина ласково скользнула взглядом по тонкому стану и нежному личику статуэтки, прежде чем укутать ее пузырчатой пленкой, а сверху — еще и толстым пледом в несколько слоев. Ну вот, теперь ее любимой красавице не страшна никакая тряска! Хотя, конечно, заботливая хозяйка все равно повезет ее в руках, а не положит в кузов грузовичка.
Эту большую старинную статуэтку Якоб подарил супруге в день ее рождения — первый в истории их свежеиспеченного супружества день ее рождения. Тогда, через три месяца после свадьбы, он с ног сбился, разыскивая в магазинах украшение, которое было бы достойно его обожаемой Куинни. Та зима в Нью-Йорке выдалась особенно холодной. Но ценники в витринах ювелирных магазинов остужали пыл влюбленного молодожена гораздо сильнее, чем февральские метели…
И вот однажды, темным морозным вечером, он впервые увидел ее. Так же неожиданно, как и саму Куинни когда-то. И влюбился в нее так же окончательно и бесповоротно, как до этого — в Куинни. Ведь они были так похожи! Те же пышные вьющиеся волосы золотистого оттенка, та же точеная фигура, то же милое лицо с розовыми щечками…
Она сидела на увитых цветами качелях, одетая в легкое белое платье, и держала в руках маленькую корзинку с какими-то фруктами теплого, янтарно-бежевого оттенка — персиками или абрикосами… Но Якобу показалось вдруг, что это никакие не фрукты, а пирожки — те самые, что они с Куинни с таким удовольствием пекли в их булочной. Причем пекли по-настоящему, из муки и прочих продуктов, как было привычно ему, а не с помощью магии, как виртуозно умела она.
Да-да, он знал о том, что его Куинни принадлежит другому миру, в котором обычных людей вроде него называют не-магами. Знал вопреки всему — потому что никакие заклятья забвения не способны победить настоящую любовь. Он ведь в конце концов вспомнил всё, что с ним приключилось — в том числе и то, как они познакомились с Куинни… И сказал об этом самой Куинни, которая как раз тогда зашла к нему в булочную.
Она, как выяснилось позднее, заходила туда почти каждый день — посмотреть на него, порадоваться успехам его торговли… Но каждый раз во время такого визита ее сердце сжималось тоской оттого, что Якоб не узнавал ее. Фантастических тварей Саламандера он помнил, пусть и на бессознательном уровне, а ее, Куинни — нет. Ее для него больше не существовало. Куинни знала, что так и должно быть, что так будет лучше для всех, но ей все равно было очень больно… Похоже, она не входила в число тех самых «всех», которым должно было стать лучше оттого, что Якобу стерли память.
В тот знаменательный день Куинни купила у него пять плетеных дрожжевых булочек. По форме они напоминали прихотливо изогнутых крылатых змей с глазами-изюминками. Окрестные детишки были просто в восторге от фирменных «дракончиков» Якоба! Но Куинни-то знала, что никакие это не дракончики, а оккамии… И вот как раз в тот день, передавая ей через прилавок кулек с булочками, Якоб внезапно вспомнил, кто такие оккамии и где они обитают. А также Ньюта Саламандера, который ему об этом рассказывал.
Страница 1 из 3
